Глава 19. Лекса
Музыка, казалось, врывалась в сознание и сплеталась с прерывистым дыханием.
— Когда я прикасаюсь к тебе, ты дрожишь… такая хрупкая, нежная…
Он словно говорил сам с собой, опутывая меня этим голосом, погружая в какое-то лихорадочное безумие. Андрей вдруг резко крутанул стул вместе со мной, разворачивая к себе, и облокотился руками о рояль. Раздался нестройный рев аккордов. Наши взгляды встретились.
— Что ты чувствуешь, Александра? Посмотри на меня, — я и так на него смотрела, не могла отвести взгляд, меня парализовало от этой близости.
Я ощущала его дыхание, невыносимо тяжелый взгляд и мощную, подавляющую энергию. Все тело напряглось, как натянутая струна. Его губы так близко, они гладкие… темные… очень чувственные… Я облизала свои кончиком языка, чувствуя, как пересохло в горле. Он коснулся моего рта большим пальцем и провел им по нижней губе, слегка оттягивая ее вниз. Как и тогда, в самолете.
— О чем ты сейчас думаешь?
"Хочу, чтобы ты всегда был со мной таким… хочу, чтоб не обжигал меня холодом… Мне так больно когда ты холодный".
Я не могла ответить, голос пропал от волнения, словно этот хищник лишил меня возможности говорить. Я еще никогда не видела у него такого взгляда, очень темного, затягивающего, как в омут. Он смотрел на меня, словно погружая в бездну, лишая силы воли, взглядом возбуждал каждую клеточку моего тела.
Медленно опустил глаза и посмотрел на мою бешено вздымающуюся грудь, под платьем четко проступали напряженные соски. Его большой палец поглаживал мою нижнюю губу.
Он подался вперед, и я непроизвольно потянулась навстречу. Голова закружилась от дикого всплеска адреналина. Теперь он почти касался моих губ губами, оттеснив меня вместе со стулом к роялю, вынуждая слегка прогнуться, чтобы видеть его лицо.
— Ты так тяжело дышишь… твое сердце бьется очень быстро…
Я непроизвольно уперлась руками ему в грудь… пусть поцелует… пожалуйста, перевела взгляд на его губы и в изнеможении громко выдохнула.
— Когда ты соблазняла меня в самолете — чувствовала то же самое? Хотела, чтобы я прикасался к тебе? Гладил твою кожу… целовал тебя… ласкал твое тело? Мучительно нежно или жадно, до боли? Как ты любишь, Александра?
Я не ответила ни на один его вопрос, но каждый из них заставлял меня внутренне корчится от какого-то чудовищного наслаждения, словно голосом можно раздражать все нервные окончания на моем теле. Мне захотелось вцепиться в воротник его рубашки и самой ненасытно впиться в его губы, прокусывая их, почувствовать его вкус. Желание стало невыносимым, и я резко подалась вперед, но он слегка отпрянул, избегая поцелуя.
— Это так опасно… так запретно, да? Желать того, кого ненавидишь… Думать… смотреть… презирать и трепетать…
— А ты разве знаешь, каково это? — прошептала с вызовом и посмотрела ему в глаза.
— Знаю.
Андрей вдруг легко поднял меня за талию и усадил на рояль. Я чувствовала себя кроликом перед удавом, который играется с жертвой прежде чем ее сожрать. Играется нежно, изысканно, утонченно. А мне вдруг захотелось, чтобы сожрал… сейчас. Я хочу узнать, что значит кричать в его руках… я уверена, что буду кричать… его глаза обещают мне, что я охрипну от наслаждения, которое этот опытный во всех смыслах хищник умеет дарить своим женщинам. Я хочу быть ЕГО женщиной…
Почувствовала, как внизу живота все скручивается в узел, как увлажняется плоть… как остро пульсирует в предчувствии чего-то мощного и разрушительного, в предвкушении болезненных эмоций, похожих на безумие. Тех самых, которые он дал мне в прошлый раз. Андрей наклонился и провел губами по моим губам, я в изнеможении закрыла глаза. Мамочки… мир бешено вращается вокруг меня, в груди нарастает стон нетерпения.
— Андрей, — прозвучало жалобно, и в тот же момент он вдруг схватил меня за волосы и резко дернул назад, я распахнула глаза, он смотрел пьяным, голодным взглядом… сбрасывая меня в пропасть, а потом хрипло прошептал, глядя на мои губы, которые я нервно покусывала, сгорая от нетерпения…
— Ты меня с ума сводишь… ты это понимаешь? Я плюну на все и отымею, тебя. Ты это понимаешь, маленькая ведьма?
Внезапно зазвонил его сотовый и он, продолжая смотреть на меня, достал его из кармана, бросая взгляд на дисплей, где нам обоим была видна фотография Насти. Я тут же отшатнулась назад, а он ответил, продолжая удерживать меня за волосы.
— Да. Что-то случилось?
— Нет. Просто так позвонила… узнать, все ли у нас там в порядке?
— Все в порядке, Настя. Не переживай. У нас там все просто отлично.
Я резко вывернулась в его руках, пытаясь соскочить с рояля. Смотрит на меня и со сучкой своей говорит. Как там у них все хорошо. Меня целует, а ей говорит… Сволочь.
Хотела спрыгнуть с рояля, но Андрей сильно сжал меня за талию, не давая ускользнуть, швырнул сотовый на ковер и снова повернулся ко мне.
— Что такое? Испугалась?
— Нет. Не испугалась. Настю свою позови, пусть она тебя с ума сводит или удовлетворит как обычно. Иди и отымей ее.
Андрей усмехнулся и продолжая удерживать меня за волосы, просунул руку под подол моего платья и дернул ткань трусиков, отшвыривая их в сторону. Я вскрикнула, а он наклонился к моему лицу и прорычал мне в губы:
— Нет. Сегодня меня удовлетворишь ты.
— Я не хочу так, — прозвучало жалобно, но он словно меня не слышал, потянул за волосы сильнее привлекая к себе. От холодной сдержанности не осталось и следа, а движения стали резкими, лихорадочными.
— Как так?
Голос прозвучал угрожающе. Я смотрела на этого хищника и, наверное, слишком поздно начала понимать, что пути назад уже не будет. Я в его власти. Добровольно. Пришла сама и сама напросилась. Меня завораживал его взгляд. Одновременно холодный и обжигающий, раздевающий догола.
— Вот так, как с… — голос сорвался.
— Как с кем?
Он усмехнулся, и глаза блеснули с триумфом, словно он хотел, чтобы я это сказала. Меня поражал этот контраст учтивости и неожиданной грубости.
— Как со шлюхой, — прошептала я, чувствуя, как внизу живота снова болезненно ноет, как я быстро перехожу от состояния паники к состоянию неконтролируемого возбуждения.
— Как со шлюхой? — переспросил он.
И я сглотнула, облизывая губы.
— Разве ты не предлагала мне себя, как шлюха, Александра? Разве не готова была отдаться прямо на лестнице? Так чем гостиничный номер хуже ступенек?
Мне казалось, я падаю, даже пол под ногами закрутился, рванул к себе удерживая за затылок.
— Разве ты не говорила, что хочешь трахаться, а? Глядя мне в глаза и облизывая свои губки, разве не кончала со мной, изнемогая от наслаждения? Ты думаешь, я мальчик? Твой сверстник? Ты будешь испытывать мое терпение, а я буду каждый раз останавливаться?
— Не останавливайся, — меня уже трясло от странного предвкушения, от обещания, которое видела в его взгляде.
— Я и не собирался.
С этими словами он стянул бретельки платья с плеч, я слегка дернулась в его руках, загипнотизированная тяжелым взглядом. Несмотря на грубые слова, он осторожно провел кончиками пальцев по моей груди, задевая сосок, сжал его, перекатывая между большим и указательным пальцем.
— Такой твердый, острый для меня, — прошептал мне на ухо и прижался губами к шее, заставляя запрокинуть голову, невольно наслаждаясь лаской.
Другая рука скользила по моему бедру, приподнимая подол платья, обхватывая голые ягодицы.
— Ты так дрожишь, что можно подумать, я у тебя первый.
Его рука спустилась ниже, и я почувствовала, как наглые пальцы ласкают плоть, едва прикасаясь, слегка проникая внутрь, дразнят клитор, безжалостно сводят с ума. Меня начал бить озноб, я действительно дрожала, мне казалось, я схожу с ума, потеряла контроль над своими эмоциями. Возможно потом я буду противна сама себе, но сейчас я так сильно его хотела, что я готова была согласиться на что угодно.
— Какая влажная, возбужденная… Чего ты хочешь, Александра, скажи мне сейчас… чего ты хочешь в эту секунду?
Он удерживал мои ноги распахнутыми, доводя до изнеможения, растирая пульсирующую плоть.
Я дрожала от звука его голоса, от прикосновений, от запаха.
— Тебя, — прошептала и всхлипнула.
— Вот так?
Пальцы вошли очень глубоко в лоно, и я вскрикнула, закусив губу. Боль отрезвила меня, и я перехватила его руку, всхлипнув, широко открыла глаза.
Несколько секунд тишины, дрожащие распахнутые колени, терлись о его бедра в попытке сжаться.
— Я хочу другую музыку сейчас, Александра, — прошептал в губы. А я впилась пальцами в клавиши, но уже не слышала звука разрывающихся аккордов. — Хочу твои стоны…
Его красота ослепляла идеальностью, я смотрела на линию скул, на чувственный рот, на горящие черные глаза, сама нашла его губы, сквозь шум адреналина в ушах услышала, как щелкнула пряжка ремня, как зашуршала змейка. Он подтянул меня к себе за бедра и резко вошел, я зажмурилась, всхлипнула от боли, закусила губу, а Андрей замер, тяжело и шумно дыша.
— Твою ж мать. Почему не сказала? — прорычал у меня над ухом.
Я молчала, пытаясь вздохнуть, цепляясь за его плечи и дрожа всем телом, чувствуя, как и он дрожит от напряжения. Андрей вдруг обхватил мое лицо ладонью, заставляя смотреть себе в глаза, но я зажмурилась. Внезапно почувствовала его губы на своих губах и, всхлипнув невольно, крепко обняла его за шею. Он целовал меня долго, проталкивая язык в рот, лаская изнутри, осторожно исследуя мое тело, но уже по-другому, иначе.
Стянул платье через голову, отшвырнул в сторону и снова принялся целовать губы, затем шею, скользя языком по воспаленной коже, спускаясь к груди, посасывая соски, по очереди, слегка сжимая, обводил их языком, возвращая мне дрожь желания, иную, уже более утонченную, намеренную, адски невыносимую.
Толкнулся вперед и остановился, давая мне возможность привыкнуть к новым ощущениям.
— Расслабься… прими меня, — хрипло прошептал, убирая волосы с моего лица, вытирая слезы большими пальцами.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова, чувствуя, как зашкаливает пульс, как свело судорогой страха мышцы.
Он опять целовал меня, проводя кончиками пальцев по позвоночнику, заставляя прогнуться навстречу, подставляя грудь его жадным губам. С каждым толчком его прикосновения становились все сильнее, он уже сжимал мое тело почти до синяков, зарывался в мои волосы, запрокидывая мне голову и глядя в глаза.
Я тихо всхлипывала от странных, необычных ощущений, от непривычной наполненности, от переполняющих эмоций, то впивалась в его сильную шею ногтями, то обессиленно расслаблялась, прислушиваясь к себе, к его тяжелому дыханию. Под рев аккордов, под хаотично-бешеную музыку, которая становилась все громче, все более рваной, под его яростные толчки и под мои нажатия дрожащими ладонями на клавиши.
— Громче, Александра… я хочу слышать тебя громче, — и я стонала для него, закатывая глаза, впиваясь в его затылок, сжимая волосы дрожащими пальцами.
Внезапно он сжал мои бедра сильнее, и я почувствовала, как Андрей ускорил темп движений, все быстрее и быстрее, теперь уже я не понимала, что со мной происходит, я выгибалась навстречу, искала его губы, находила и надсадно стонала в ответ. Я даже не осознавала, насколько он сдерживается со мной, гораздо позже, когда я буду вспоминать каждую секунду, проведенную с ним, я смогу думать и об этом, а сейчас я просто сходила с ума от осознания того, что это наконец-то произошло. Когда услышала его хриплый стон, почувствовала, как напряглось сильное тело, как он толкнулся во мне неосознанно глубоко, я инстинктивно оплела его руками и ногами, прижимаясь к нему сильнее. Почувствовала, как внутри разливается его семя, как он сдавленно рычит и содрогается в моих руках.
А потом мне было страшно открыть глаза, но он заставил, обхватив за лицо и целуя щеки.
— Посмотри на меня, — прошептал в губы, зарываясь пальцами в волосы, — посмотри на меня, Александра.
Я медленно подняла веки, а он усмехнулся уголком рта. Другой взгляд… другая улыбка, и мне захотелось разрыдаться от того, как сильно изменилось выражение его лица.
— Я бы поставил тебе пять… по рисованию. Это была не радуга — это был звездопад.
Подхватил под ягодицы и понес в ванную. Поставил под воду, раздеваясь у меня на глазах, а я чувствовала, как все еще дрожу, как подкашиваются ноги и шумит в голове. Смотрела на его тело. Идеальное, такое сильное. С несколькими шрамами на плече и на боку. Шагнул ко мне под воду и снова прижал к себе, уже совершенно обнаженный. Кожа к коже, скользя по моему телу горячими ладонями.
Я никогда раньше не думала, что это происходит именно так… что он такой… сумасшедший, несдержанный, дикий и в тоже время болезненно нежный.
Он ласкал меня снова и снова, каждый сантиметр моего тела с какой-то алчной жадностью, а я молчала… только смотрела на него затуманенным взглядом и стонала от каждого прикосновения, потому что его пальцы были везде на мне, во мне. Я чувствовала их даже у себя во рту… солоноватые, с моим собственным привкусом, и жадно сжимала их губами.
Бессовестно умоляла его дать мне больше, я просила о чем-то, чего сама не знала, а он дразнил, усмехался, целовал, шептал грязно-прекрасные пошлости о том, как его заводит моя грудь, о том, как он мечтал покусывать мои соски и брать меня под водой с того самого раза, как мы оба мокрые стояли в его кабинете под душем. Я просила, чтобы взял сейчас… мое тело горело от возбуждения, но он только мучил и играл со мной, то подводя к самой грани, то оставляя меня и натирая мылом мое тело, а потом жадно целуя в губы, прижимая к себе, давая почувствовать животом его эрекцию.
— Пожалуйста-а-а-а… Возьми меня еще, — шептала ему в губы.
— Не сегодня. Слишком много для тебя.
— Я хочу сегодня… пожалуйста, — терлась о его руку, глядя, как порочно улыбается, и снова загораясь желанием вцепиться ему в лицо. Но вместо этого кусая до крови губы, чувствуя, как хватает за шею. Прижимая к кафелю.
— Сейчас хочу, — нагло слизывая с его нижней губы каплю крови.
— Молчи… будет по-моему.
— Хочу, — выдыхая ему в рот и чувствуя, как с рычанием приподнимает под колени.
— Сучка…
— По-моему, — со стоном, запрокидывая голову, и он уже не жалеет, кусает за губы в ответ.
— Не-е-е-ет, по-моему. Всегда только по-моему.
Усадил на тумбочку для полотенец и опустился на колени, мокрый и скользкий, дрожит вместе со мной. Почувствовала, как раздвинул мне ноги и склонился между ними, вцепилась судорожно ему в волосы и всхлипнула от первых прикосновений языка к изнемогающей плоти. Теперь он вел меня к оргазму намеренно медленно, изучая реакцию, сильно сжимая бедра, не давая отстраниться или вырваться, подводя к самой грани, когда я превратилась в жаждущее и голодное животное, изгибаясь, напрягаясь всем телом. Наверное, я кричала, потому что мне казалось, что меня оглушило от взрывной волны наслаждения.
* * *
Я уснула у него на груди, взмокшая и уставшая. Просто провалилась в сон вместе с ним. Оплетая его руками и ногами. И даже во сне мне было страшно, что он опять отдалится, опять обожжет меня холодом, опять начнет жалеть о чем-то и отталкивать меня.
Но утром он взял меня снова… как и обещал. Едва я открыла глаза и даже не успела что-то сказать. Опрокинул на спину и резко вошел, глядя мне в глаза своим горящим взглядом…
— А это оказалось пыткой, Александра… смотреть на тебя всю ночь и ждать, когда ты проснешься.