ГЛАВА 14

– Виктория – – Там это, женщина рожает, – внезапно появившийся в дверях Макар Петрович выглядит запыхавшимся – такое чувство, что он бежал сюда, сломя голову. По лбу мужчины стекают крупные капельки пота, а его выражение лица… Зрачки Тузова расширены, губы дрожат от напряжения, в области висков невооружённым глазом видно пульсирующую венку. Роды. В тайге. Без какого-либо оборудования, без возможности сделать кардиотокографию крохотному малышу, который готовится вот-вот появиться на этот свет… Меня окутывает чувство паники за роженицу и невинное дитя, я боюсь сделать что-то не так, но… Бездействие сейчас – куда опаснее. И я должна быть хладнокровной и действовать максимально чётко и аккуратно. Время на часах как будто замирает от повисшего в воздухе густого чувства напряжения с толстым налётом паники. – Виктория Валерьевна, вы роды умеете принимать? – спрашивает меня Булатов. – У нас была практика в родильном доме, – произношу я, мысленно прокручивая в памяти процесс ведения родов, – На постоянной основе я этого не делала, но… Сделаю всё, что в моих силах. Однако, мне понадобится ваша помощь. Мужчины-пилоты решительно кивают. Что же… Значит, за дело. Казалось бы – я не врач. Уже нет. Ах! Хотела бы я так думать, но… Врач однажды – врач навсегда. Медицину, пусть и при отсутствии практики на протяжении года, из моего сердца никогда не извлечь. Это сделать просто невозможно, ведь медицина, она… Не такая, как все остальные специальности. В ней нет романтики от слова совсем. В ней есть кровь, боль, слёзы и тяжёлый труд, но вместе с этим и непередаваемое чувство эйфории от осознания того, что твои труды не напрасны, ведь что может быть важнее человеческой жизни? – Где роженица? – на ходу спрашиваю я у Тузова, в момент, пока второй пилот ведёт меня и Булатова на улицу. – Да там, – пыхтит Макар Петрович, – Присела на пенёк, говорит – живот тянет. Ну я и сказал ей, это… Время засекать между этими ощущениями. Мало ли… – Ох, Макар Петрович, вы просто молодец! – сияю я, – Вы всё правильно сказали. – Да? – мужчина косится на меня удивлёнными глазами, – Я просто в сериале видел, что надо засекать… – Да, по времени между схватками можно понять, в каком периоде родов находится женщина, – отвечаю я, – Игорь Викторович, – обращаюсь я к командиру экипажа, молчаливо идущему рядом, – Мне нужна аптечка, чистый таз, чистая одежда, вода… Много воды, ножницы… Антисептики, возможно, спирт. – У нас нет спирта на борту, – сокрушается Тузов. – В баре наверняка есть алкоголь, – отвечаю я, – Приносите всё, что есть. Но лучше водку. – Понял. Найдём, – кивает Булатов, – Я скажу бортпроводникам, они подготовят всё необходимое. Что-то ещё? – Да, – в моей голове судорожно проносятся одна за одной мысли, каждая из которых посвящена предстоящим родам, – Женщина не может рожать на улице… Нужно какое-то отдельное помещение… – Можете идти туда, где вы осматривали меня, Виктория Валерьевна, – произносит Булатов, – Ведите пассажирку туда, я буду в течение пяти минут со всем необходимым. Интересно… Ещё несколько минут назад Булатов сомневался в моей компетентности и, кажется, даже не скрывал этого. Однако сейчас он беспрекословно выполняет мои просьбы. Выходим с Макаром Петровичем на улицу. Сразу видна толпа людей, из центра которой раздаются довольно громкие постанывания. “Чёрт” – думаю я, – “Бедняжке даже обезболивающее не поставить”. – Разойдитесь! Живо! – громко приказывает Тузов, – Пропустите! По толпе из пассажиров и парочки бортпроводников проносится недовольный шепоток, но, всё-таки, люди расходятся. Передо мной сидит молодая женщина, хорошенькая и темноволосая, с большими выразительными глазами, в которых сейчас отчётливо читаются лишь страх и боль. – Какой срок? – спрашиваю я у неё. – Т-тридцать семь недель и четыре дня, – дрожащим голосом произносит женщина, испуганно глядя на меня и держась за круглый живот, – Я… Я не хочу рожать здесь, – внезапно она начинает плакать, – Мне страшно! Я подхожу к ней и протягиваю руку. – Не бойтесь, всё будет хорошо. Я – врач и я помогу вам родить. Идти можете? – П-правда? – в глазах роженицы мелькает тень надежды. – Да, пойдёмте, Макар Петрович поможет вам пройти в безопасное место. Надеюсь, что в комнате отдыха для экипажа Булатов уже подготовил всё, что необходимо… ***– Беременность протекала без осложнений? У вас есть какие-то хронические заболевания? – задаю я необходимые вопросы, пока мы идём к комнате, подготовленной для предстоящих родов. – Н-нет, всё хорошо, и токсикоз был совсем небольшой, и лежит малышка головкой вниз, – сбивчиво отвечает женщина, и я испытываю облегчение. Головкой вниз – это замечательно! – Всё будет хорошо, – уверяю я бедняжку. – Виктория Валерьевна, – произносит Игорь Викторович, едва мы заходим в нужную комнату, – Всё готово. Осматриваюсь и понимаю, что Булатов сделал даже больше, чем было нужно – тут и чистые пелёнки, и салфетки, и спиртное и чистая одежда с перчатками для меня. – В-виктория Валерьевна, – дрожащим голосом произносит Тузов, – М-можно я п-пойду? – мужчина с опаской смотрит на женщину, чьё лицо вновь исказилось от боли в очередной схватке, – Не могу я… – Мне нужна будет помощь, – растерянно произношу я, как вдруг… – Я останусь, – решительно произносит Булатов, – Говорите, что делать, и я сделаю. – Хорошо, – отвечаю я, – Макар Петрович, останьтесь, пожалуйста, за дверью. На всякий случай. – Спасибо, – кивает пилот и спешно выходит из комнатушки. Помогаем женщине принять удобное положение. – Как тебя зовут? – спрашиваю я. – Анастасия Леонидовна, – тяжело дыша, отвечает та. – Так, Настюша, – ласково говорю я, надевая перчатки, – Я проверю раскрытие… Десять пальцев. Рожаем, милая, дыши, только дыши, хорошо? Анастасия послушно выполняет всё, что я ей говорю. – Схватка! Тужься, тужься! Потерпи, моя хорошая, осталось чуть-чуть! – Больно! – на глазах Анастасии появляются слёзы, – Я не могу… – Можешь! Малышу сейчас тяжелее, терпи, дыши и старайся ради ребёнка! – громко кричу я и, кажется, ко мне прислушиваются. – Игорь Викторович, готовьте пелёнку, нитки и ножницы, – командую я, и мужчина, без лишних слов, выполняет. Спустя несколько минут на моих руках оказывается крохотный малыш – замечательная, здоровая девочка, пусть и миниатюрная, но громкая. Закричала сразу же хорошо и громко. – Держите вашу доченьку, – кладу малышку матери на грудь, отчего по лицу новоиспечённой матери начинают ручьём бежать слёзы. – Спасибо вам, – шепчет она, с неимоверной любовью разглядывая новорождённую дочь. Отхожу в сторону, чтобы снять с себя перчатки и испачканную одежду. – Вы и без меня прекрасно справились, – с каким-то восхищением в голосе произносит Булатов. – Нет, – отвечаю я, улыбаясь, – Вы были очень нужны. – Для чего? – Игорь Викторович приподнимает одну бровь, – Мне показалось, что… – Ваше присутствие меня немного приободряло, – честно говорю я, – И вы правда помогали. Настолько, насколько это было нужно. Вы – молодец. – Ну как вы там? – скребётся с другой стороны двери Тузов, – Всё хорошо? – Да, здоровая девчонка родилась, – отвечаю я, оглядываясь на счастливую мать, воркующую с дочкой, – Можете открывать дверь. – Ого, – восторженно восклицает Макар Петрович, – Поздравляю вас! Игорь Викторович, – Тузов переходит на шепот, – Тут такое дело… Я прислушиваюсь к разговору двух пилотов, но не могу ничего расслышать. О чём они говорят с такими серьёзными лицами?