Глава 20. Дик

В крови еще бурлил огонь драки, но мы уже покинули место схватки. Конечно, это была неравная битва. Лишившись командования, разбойники растерялись. Часть сразу пустилась наутёк. Возможно, если бы на нас набросились все и сразу, было бы тяжело. Да, половина примерно была вооружена камнями. Но под градом камней биться куда сложнее, чем без него. А без каменного града пешие воины хоть и были в большинстве, против опытных бойцов-всадников уступали. Пончик тоже был не верхом, но при его росте, весе и силе ему конь и не требовался. Мы разбились на тройки, с обеих сторон от повозки.

Спереди с противником неплохо справлялся Нешьесс. Так-то он парень смирный, когда в узде у Пончика. У Пончика кто угодно присмиреет. А когда кто-то покусился на его кобылку, привязанную к оглобле, я думал, жеребец повозку опрокинет. Но нет. Силёнок не хватило. Но копытом неосторожный разбойник получил. А кобылка, на вид вся такая дохленькая, ему чуть пальцы не откусила. Хороший у них тандем получился. Боевой.

Филька в очередной раз показал свою полезность. В этот раз своей реакцией. И меткостью. Правда, в разбойника он попал рукояткой. Но повезло. Видимо, поймал бандита врасплох, или тот стоял неудачно. Для него. Для нас-то удачно.

На этом хорошие новости заканчивались.

Из плохого: грабители должны были отступить сразу, как почувствовали, что преимущество на нашей стороне. Но они не отступили. Значит что? Или они слабоумные поголовно, или чего-то боялись сильнее, чем наших мечей. Явно, не своих подбитых главарей. Следовательно, это были не случайные душегубы. Кто-то их нанял. Они разыграли отвлекающий манёвр с оскорблением Грозы, надеясь, что мы поостережемся в чужом доме и не будем биться в полную силу, чтобы тем временем обворовать повозку. Но благодаря юркому Фильке задумка не удалась.

Тогда они набрали добровольцев из местных, жаждущих отомстить магу за цхерков, и напали в лесу. Быстро как сработали! Мы же встали спозаранок. Похоже, очень хотели успеть. Видимо, деньги им уплатили вперед, и возвращать уже нечего. А это значит, что они предпримут ещё одну попытку. Так что до следующего села хоть и далековато ехать, но нужно успеть. Я уже не говорю про нечисть, которая гонится за нами по пятам. Хорошо, что они днём не нападают.

Но было и второе – или уже третье, считая нечисть, хотя это не новость, – неприятное открытие.

– Ровняла, а откуда тебя знает главарь? – спросил я.

– А, было время, вместе с ним на одного торговца работали, караваны с товаром охраняли. Но возраст уже не тот. И молодежь в затылок дышит. Наниматели кого порезвей хотят.

– А что не осел где-нибудь?

– Да не оседлый я по характеру. А ты, Скалёныш, где так ножи кидать научился?

– Так сироту-то всяк обидеть норовит, – посмеиваясь, ответил за него Пёс.

– Вот даже вы, дяденька Пёс, у меня ответы воруете. Что только подтверждает, что…

– «Сироту всяк обидеть норовит», – закончили мы втроем с Псом и Ровнялой.

– Скалонышу ышо научыца лезвиём впирод нож бросать, – подначил Клык.

Мы хохотнули.

– Над кем бы вы смеялись, если бы меня не было, – с обиженной физиономией заявил Филька.

Но его оскорбленный вид был подпорчен появлением из-за пазухи усатого носа шорька. Его обычно повисшие уши торчали лопухами над хитрой острой мордочкой. Убедившись, что опасность миновала, он по-деловому выбрался целиком, шмыгнул к плечу Ровнялы и жалобно заголосил: «Иэээх. Иэээх».

– Вот даже зверь понимает, что есть давно пора, – прокомментировал заунывные стоны Филька. – А вы всё о гадких разбойниках.

– Скалёныш, нельзя сейчас останавливаться, – ответил я. – Далеко нам. Придется коней загонять, чтобы заночевать под крышей, а не в лесу.

– Руки-то у вас свободные. Давайте, я нарежу, вы на ходу поедите.

Вот так и обнаруживается польза в отряде от бесполезного, на первый взгляд, человека. Пироги зашли на ура под воду из фляг. Когда солнце поднялось в зенит и стало совсем жарко, мы всё же сделали остановку у ручья. Лошадям нужен был отдых. Нам тоже… освежиться и облегчиться.

Пончик рванул в лес первым и притащил валежину с Пипку ростом. Он и Гроза остались разводить костёр в тени большого дерева на опушке. Шорёк поддерживал их сверху цоканьем. Остальные потянулись вглубь чащи. Не свиньи же мы – возле костра гадить. Чтобы Филька опять не потерялся, я потащил его с собой. Отойдя на достаточное расстояние от стоянки, стал распускать вязки на штанах.

– Ой! – пискнул парень.

– Что такое?

– Ой, что-то у меня живот прихватило! – бочком двинулся он в кусты.

– А. Ну ты там пошустрее.

– Тут уж как выйдет, дяденька Дикий. Ой! – он схватился за живот.

– Выйдет, выйдет. Всё выйдет! Но ты, пожалуй, не засиживайся.

Действительно, над кем бы мы смеялись, если бы не Филька?

В прохладной тени у ручья было очень хорошо, и есть практически не хотелось, поэтому мы перекусили утренними запасами, запив травяным чаем. По моим прикидкам, мы должны были преодолеть почти половину пути. Ехать предстояло еще долго, и всё же я позволил людям немного поваляться на траве и отдохнуть. Пипка попытался сбежать в лес, но я представил, сколько мы его будем вылавливать, и заставил клятвенно пообещать, что только до кустов и обратно. Тот погрустнел, но пообещал. За этим пострелёнышем нужен глаз да глаз.

Вернулся он с охапкой листиков, каких-то цветов, и сразу развил бурную деятельность, вынув из сумки несколько пузырьков, потемневшую от времени ступку со сколом на краю и пестик. Мы тронулись, а Филька сосредоточенно растирал в ступке свои находки, разбавляя понемногу водой, и с помощью ножа перекладывал получившуюся кашицу в пузырьки. А затем достал из своего необъятного мешка потертую кисточку и, прикусив губу от усердия, стал раскрашивать деревянную фигурку птички. Краски-морилки не отличались разнообразием: желтая, коричневая, сине-черная, бордово-коричневая. Но, используя их, мальчишка создавал потрясающие узоры. Маленькая плоская птичка стала яркой и нарядной.

– Продашь? – попросил я.

– Подарю! – улыбнулся ясным солнышком Филька.

Он покопался в своём мешке и вынул оттуда связку кожаных шнурков. Хитро просунув в дырочку петельку, он протянул мне игрушку. Я наклонился с коня, чтобы взять.

– У тебя кровь на руке. Может, перевязать порез? – на ладони мальчишки была красная полоска.

– А, не, – отмахнулся он. – Это краска. Не обращайте внимания.

Я надел на шею птичку, теплую от его рук, и на душе сразу стало легче.

– А мне такую? – обернулся Пончик.

– Конечно, дяденька Пончик. Я вам даже лучше сделаю, – пообещал парень.