Глава 27. Пиппа

От воды тянуло страхом. Причудится же! Я ступила на плот, прижимая топор к груди. Плот был довольно скромным по размеру, но учитывая, сколько времени было потрачено на его сооружение, это неудивительно. Он едва превышал по площади закреплённую на нем повозку. Только спереди было немного свободного места для Пончика, который должен был управлять переправой с помощью шеста. В качестве страховки была веревка, за которую нас должны были подтянуть к берегу, если плот подхватит течением. Всё предусмотрено. Но страх всё равно пробирал до костей.

Видимо, почувствовав мое состояние, или просто в силу природного любопытства, Шорька ускакал на свой излюбленный наблюдательный пункт – плечо великана. Пончик оттолкнулся шестом от берега, и плот заскользил по речной глади. «Бум-бум-бум», – стучали волны. «Хлюп, хлюп», – выныривал шест и снова опускался в воду. Мы продвигались неспешно. Я сидела в повозке в обнимку с топором и смотрела вперед, где мужчины и лошади приближались к противоположному берегу. Потом крепко закрыла глаза и решила не подсматривать, хотя на таком расстоянии и не разглядишь ничего толком.

С закрытыми глазами «бум-бум-бум» ускорилось и превратилось в «бум-бум-бум-бум». И очень тихое «хрюп-хрюп-хрюп». Сразу вернулась паника, и пальцы на ногах поджались. «Хрюп-хрюп» слышалось откуда-то снизу. Я улеглась на живот, перегнулась через край повозки и заглянула вниз. Почти на самом краю плота сидел чисибун и пялился на меня четырьмя светящимися глазками.

Не знаю, как мне удалось удержать топор. Это чудо. Не задумываясь, я размахнулась и ударила им по твари. Но не тем концом и не в ту сторону – не задумываясь же била. Чисибун с визгом полетел вперед и впечатался мордой в спину Пончика. Лапами видимо тоже, потому что там и повис. Шорька от испуга подпрыгнул на месте и, вереща, полез на голову великана. Там он то ли поскользнулся на лысине, то ли Пончик не оценил такого внимания и тряхнул головой, в общем, шорёк свалился вниз и проехался когтями по рубахе и чисибуну, который завизжал еще сильнее и расправил-таки иглы. Шорька к тому времени уже стек ниже, но, увидев над собой частокол, застыл, и рыжей молнией слетел по штанам Пончика и через мгновенье уже сидел у меня подмышкой.

Потом Пончик громко и грязно выругался. Это не потому что до него долго доходит, это потому что Шорька очень быстрый. Гигант нащупал тварь, выругался еще раз, содрал чисибуна вместе с куском рубахи, швырнул под ноги и топнул так, что даже закрепленная повозка подскочила. Или не очень закрепленная? Я снова свесилась с повозки. «Хрюп-хрюп» было не просто так! Верёвка, которая притягивала колесо в плоту, валялась бесполезным огрызком. С другой стороны обнаружилась такая же картина. Никто не ждал такой гадости от нечисти, потому с каждой стороны оба колеса были притянуты одной веревкой. Можно сказать, сейчас повозка держалась на плоту на честном слове.

– Дяденька Пончик, она в любой момент может…

Именно в этот момент Пончик еще раз топнул богатырской ногой, – видимо, тварь попалась живучая. Плот слегка накренился, и повозка медленно покатилась прямо на великана.

Пончик оглянулся. Я судорожно соображала: если сейчас наложить на повозку заклятие утяжеления, она остановится, собьет Пончика или затопит плот? Почему я так наплевательски относилась к занятиям по магмеханике? Пончик развернулся и тут же вытянул вперед руки. Повозка проехала еще немного и затормозила у самых его ладоней. Фух! Я отёрла лоб тыльной стороной ладони. Повезло!

– Сиди спокойно, не двигайся, – тихо проговорил Пончик.

Я закивала.

И до меня дошло, что повозку он останавливал двумя руками. А значит, шеста у него в руках нет. То есть мы плывем без управления. Я бросила взгляд на берег. Воины кто в подштанниках, а кто и без, что-то эмоционально обсуждали, показывая в нашу сторону. Я зажмурилась. Потом приоткрыла один глаз. Чтобы убедиться, что нас уже спасают. Плот слегка дернулся и возобновил движение. Я закрыла глаз. «Плюх-плюх», – бились о плот набегавшие волны. Близость Шорьки и топора умиротворяла.

Приближались голоса. Я снова рискнула приоткрыть глаз. Мы были уже почти у берега. Я так натерпелась страху на этом плоту, что сейчас спрыгнула бы и добралась вплавь, если бы мне было во что переодеться. Солнце садилось, а спать с мокрой задницей не улыбалось. Плот заскрежетал по дну.

– Что у вас произошло? – недовольно спросил Дикий, подходя по воде ко мне и протягивая руки.

– Я сам, – возразила я и полезла к краю повозки.

– Топор отдай, – насмешливо произнес он.

– А-а-а… – я правда хотела его отдать, но он, как родной прижался к моей груди.

– Чисибун погрыз веревки, которые держали повозку, – Пончик сошел с плота.

– Скалёныш может найти неприятности, где угодно, – хохотнул Пёс.

– А я их не искал, – возразила я.

– …даже если не искал, – закончил он и противно заржал. Вот так бы и пнула!

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – примирительно произнес Дикий.

Мужчины, к слову, уже были одеты. В нижней своей половине.

– Ровняла сказал, что недалеко отсюда впадает небольшая речушка, – говорил командир, пряча тугие мышцы торса под рубашкой. – Они с Грозой поехали заниматься лагерем. Вопрос, как туда дотолкать плот?

– Оставым здэс? – предложил Клык, натягивая сапог. Он свой татуированный торс не скрывал.

– Я груз здесь не оставлю, – отрезал Дикий, затягивая перевязь с мечом.

– Тэлэгу с собой.

– А если плот водой утащит?

– Не утащит! – пообещал Пончик.

И правда, после того как повозку скатили на берег, он просто поднял плот стоймя и прислонил к береговой скале. Был плот, стал заборчик. А я еще и заклинание утяжеление потихоньку на него повесила. Чтобы уж наверняка течением не унесло.

В итоге к стоянке мы добрались, когда солнце закатилось за горизонт. Его последние лучи, пробиваясь из-за стены леса, тускло освещали реку. Мы забросили в кипящую воду крупу с последним куском вяленого мяса. На ужин запасов хватит. И даже на завтрашний день, если экономить. Но нам предстояло плыть еще два дня.

– Мы мерёжу поставили, – сказал Ровняла, ткнув подбородком в сторону Клыка. – Даст Защитница, к утру что-нибудь наловится.

– Завтра под плотом можно будет невод пустить, – предложил Пёс и пошевелил дрова в костре.

– У тебя есть с собой невод? – с сарказмом поинтересовался Дикий.

– Гроза мог бы приманить рыбу, – заметил Ровняла.

– У меня не очень с магией жизни, – с неохотой признался Гроза.

Зато у меня с магией жизни было хорошо. Но по понятной причине я в этом признаться не могла.

– Будем надеяться на милость Защитницы, – лицемерно сказала я, про себя пообещав, что ночью схожу к ловушке и обеспечу нам завтрак.

– Может, эшо одну поставыт? – спросил Клык, помешивая и пробуя варево. – Готов!

К котловому потянулись миски, мисочки и тазик Пончика.

После ужина на меня, как обычно, свалилась обязанность мыть посуду. Собрав малочисленные остатки ужина со стен котла, я закинула их в ловушку. Это был прекрасный повод выспросить, где она находится.

Установив еще одну вершу выше по течению, мужчины стали укладываться спать. Мы с Шорькой тоже притихли (он, может, и правда заснул), и вскоре все, кроме Пончика, которого оставили на первый караул, уже погрузились в сон. Я тихонько спустилась с повозки.

– Не спится, – проговорила я негромко. – Пойду возле речки посижу.

– Перепугался, – понимающе покивал Пончик.

Я покивала в ответ и пошла к берегу большой реки.

– Скалёныш, – негромко окликнул меня великан.

– А? – вернулась я.

– Чисибунов больше не приводи, – с непроницаемым лицом попросил Пончик.

И я задумалась: это что, была шутка?