Глава 26

Перед первыми морозами, когда по утрам уже серебрился иней на траве и вода в колодце стала ледяной, к усадьбе пришли две девушки. Я увидела их с крыльца — они стояли у калитки, худые, в лёгких плащах, с котомками за плечами, и не решались войти. Сначала я подумала, что это крестьянки из дальней деревни, но потом присмотрелась и поняла: не наши. Незнакомые. Молодые, лет двадцати или двадцати двух. Похожие друг на друга, как бывают похожи сёстры. Оборотницы — я видела это по глазам. Жёлто-зелёным, с узкими зрачками. Лисьим.

Я спустилась с крыльца. Гвен уже стояла у калитки, скрестив руки. Бертран вышел из конюшни. Волки показались из пристройки. Я подошла к калитке и спросила, что им нужно.

Старшая сделала шаг вперёд. Она была повыше, с рыжеватыми волосами, с обветренным лицом и руками, которые знали работу. Она сняла капюшон и представилась:

— Мадам. Простите, что без приглашения. Меня зовут Лиса. Это моя сестра Мира. Мы оборотницы. Вторая ипостась — лисы. Мы работали в городе. В трактире. Готовили. Всё умеем. Любые блюда. Но хозяин стал приставать. Мы сбежали. Нам некуда идти. Мы слышали о вас. Говорят, вы принимаете тех, кому некуда идти. Мы пришли просить. Не милостыню — работу. Мы будем готовить. Всё, что скажете. Нам только место. И еда. И чтобы не трогали.

Я смотрела на них. На их лёгкие плащи, на их котомки, на их руки. На их глаза — жёлто-зелёные, голодные, но не злые. Я вспомнила себя. Я вспомнила Сальму. Я вспомнила Ивара и его сестёр. Я вспомнила волков. Все они приходили ко мне с одним и тем же: с потерянным домом, с дорогой, которую некуда идти. И каждый раз я говорила «да». Потому что не могла сказать «нет». Потому что сама когда-то стояла на лестнице в подъезде и не знала, куда идти.

Но теперь я не была прежней. Теперь у меня был дом, сад, земля, деревни, люди, бумаги, управляющий. Теперь каждое «да» надо было взвешивать. И потому я поинтересовалась:

— Готовить умеете?

— Всё, — отозвалась Лиса. — Супы. Каши. Мясо. Пироги. Соусы. Всё, что в трактире. Всё, что закажут. Мы работали на кухне с утра до ночи. Мы не боимся работы.

— У нас тут много готовки, — заметила я. — Очень много. На продажу. Каждый день. Шарлотки, штрудели, пастила, мармелад, сидр. И для своих — двадцать человек. Три раза в день. Выдержите?

— Выдержим, — произнесла Мира. Она говорила тише, чем сестра, но твёрдо. — Мы привыкли, всё умеем. Мы не подведём.

Я обернулась. Марта стояла на крыльце. Она смотрела на девушек, на меня, и лицо у неё было непроницаемое. Я знала, что она думает: ещё два рта. Ещё две пары рук. Ещё два человека, которых надо кормить, поить, одевать, селить. Но я знала и другое: рук не хватает. Поварихи не справляются. Даже с амулетами. Даже с новыми женщинами. Ещё две поварихи — это не обуза. Это помощь.

Я объявила:

— Хорошо. Оставайтесь. Но жить будете не здесь. Дом полон. Есть флигель — тот, что мы построили летом. Там уже живут наши поварихи: Хельга, Брита, Тора, Инга и Сигне. Они готовят для нас. Вы будете жить с ними, работать с ними, учиться у них. И готовить. Много. На продажу. Каждый день. Поняли?

— Поняли, — откликнулась Лиса.

— Поняли, — эхом повторила Мира.

Они вошли. Я позвала Хельгу. Она пришла, оглядела девушек с ног до головы, потом вопросительно посмотрела на меня. Я пояснила:

— Это Лиса и Мира. Оборотницы. Поварихи. Будут жить с вами. Работать с вами. Готовить. Много. На продажу. Отведи их во флигель. Накорми. Дай тюфяки. Всё, что нужно.

Хельга кивнула. Она не спросила, зачем. Она не спросила, кто они. Она просто пригласила:

— Пойдёмте. Я покажу.

Они ушли — через двор, к флигелю, который стоял рядом с домом. Тот самый, что мы построили в конце лета, с двумя комнатами, с печкой, с окнами. Тот самый, что обставили мебелью к первым дождям. Там уже жили пятеро поварих. Теперь будет семеро. Места хватало: две комнаты, кровати, тюфяки, печка. Пахло сосной, льном, воском. Пахло домом.

Я стояла на крыльце и смотрела им вслед. Потом вернулась в дом. Сальма стояла у окна. Она смотрела на девушек, которые шли к флигелю с Хельгой. Потом повернулась ко мне и подметила:

— Они останутся. Будут работать, готовить. И через месяц мы забудем, что когда-то их не было. Так всегда бывает. Так было с Иваром. Так было с волками. Так будет и с ними.

Я кивнула. Я знала, что она права, и что через месяц эти две девушки станут частью дома. Частью семьи. Частью жизни.