Глава 3

Мне снился сон…

В нём я вытирала пыль с полок, напевая под нос весёлую песенку и думая о том, как после уборки заберусь на сеновал. Кошка Муана уместится на моих коленях, пока я буду читать книгу, найденную вчера на чердаке. От этих планов в груди растекалась терпкая радость.

А вот и сама Муана. Прыгнула на диван, изогнула гибкую спинку.

И тут я заметила нечто странное… Рыжий цвет шёрстки Муаны начал блекнуть… сначала стал бледно-песочным, а затем и вовсе серым. Вслед за ним поблёкли и растворились остальный краски — алый ковёр, зелёные занавески, медные подсвечники — всё стало бесцветным, как старая выцветшая гравюра.

Моя радость, такая живая и тёплая, тоже утекала сквозь пальцы, словно вода, оставляя после себя лишь пустую, безразличную тишину.

… и я начала просыпаться.

Первым моим ощущением было тепло. Густой жар исходил от чего-то большого рядом, как если бы я уснула возле печки. Я лежала на спине, и мне было мягко. А в голове царила пустота, привычная для утра. Мысли ворочались в голове — ленивые, неповоротливые. Я помнила, что сегодня пойду к бабушке… А чтобы дойти — ни за что не должна сворачивать с тропы.

Я сонно открыла глаза… и увидела, что над головой навис незнакомый потолок. Каменный, неровный. А сквозь широкий вход чуть дальше лился солнечный свет, снаружи шуршали листья.

Где я?… в пещере?

И тут воспоминания нахлынули волной.

Лес! Голос! Бегство! Волколак!

Я зажмурилась, пытаясь отогнать накативший ужас осознания, а когда не получилось — вновь распахнула глаза, резко приподнялась на локтях. И замерла.

Поверх блузы меня обнимала чья-то рука. Мускулистая, горячая… мужская рука!

Я замерла, не дыша. Преодолевая оцепенение, медленно-медленно повернула голову.

Рядом, на грубой звериной шкуре на животе лежал мужчина… голый. Вообще полностью голый!

Я зажмурилась. Кровь бросилась мне в лицо. Щёки запульсировали жаром.

Что делать в такой ситуации?! Кричать? Грозить последствиями? Умолять меня отпустить? Или… Или…

Обычно мне подсказывал Голос, но теперь он молчал.

И я снова открыла глаза.

Мужчина же не шевелился. Похоже, спал.

И я, не найдя решения, невольно начала его рассматривать.

Мужчина был… крупным. Очень! Я таких вообще не встречала. Длинные тёмные волосы рассыпались по его мощным плечам, скрывая часть лица. Широкую спину покрывали шрамы. Один бугристый пересекал лопатку, будто от удара мечом. Там же россыпью темнели более мелкие, давно зажившие порезы, похожие на отметины от когтей. И тут я рассмотрела нечто совершенно невозможное. У основания его позвоночника находился… волчий хвост. Чёрный, длинный и пушистый!

Я несколько раз моргнула, пытаясь заставить это видение исчезнуть, но оно не исчезало.

Значит… это волколак? Он превратился в человека? И от чего-то у него остался хвост…

И тут мужчина вдруг пошевелился. Убрав руку с моей талии, он потянулся — лениво и по-звериному. Мышцы его спины плавно перекатились под загорелой кожей. Потом незнакоец зевнул, продемонстрировав удлинённые, острые клыки. И открыл глаза.

Радужки были не алыми, как у ночного монстра, а золотистыми, как солнечный свет на лезвии ножа. Волк несколько раз моргнул, словно прогоняя остатки сна. Потом сел. И с искренним изумлением уставился на свои собственные руки, переворачивая их ладонями вверх и вниз. На его лице расцвела широкая, победная ухмылка.

— Наконец-то! — выдохнул он.

И только тогда его взгляд упал на меня, замершую рядом. Мужчина по-звериному наклонил голову. А я совершенно не вовремя отметила, что этот странный оборотень был весьма красив… Да что уж, он был красивее любого мужчины, которого я знала. Острые скулы, упрямая линия подбородка, тёмные брови. А когда он так пронзительно смотрел, то и вовсе сердце ускоряло стук. Сама же я всеми силами старалась не опускать взгляд ниже подбородка.

— У тебя очень вкусные сны, пирожочек, — ухмыльнувшись, произнёс вдруг мужчина хрипловатым голосом.

Что?

У меня в голове столкнулось несколько мыслей. “Вкусные сны”? “Пирожочек”? Но вместо всего этого мой рот высказал то, что сейчас нервировало меня больше прочего:

— Вы голый!

Мужчина округлил глаза, а потом вдруг по-волчьи насмешливо оскалился:

— Сто баллов за наблюдательность, тыковка. Это единственное, что тебя удивляет?

Не отвечая, я лихорадочно стянула с себя алый плащ и, зажмурившись, сунула его в сторону мужчины.

— Оденьтесь, прошу!

После заминки и демонстративного вздоха, мужчина взял у меня плащ. Ткань зашуршала в его руках.

— Не успел вернуться, женщина уже мной командует, — проворчал он так, будто меня здесь нет, — ну хотя бы хорошенькая. Такой не грех и подыграть.

Сквозь ресницы я подсмотрела, как он, всё ещё сидя, с некоторым недоумением крутит в руках мой плащ… который в его руках казался довольно маленьким.

Затем он плавно поднялся на ноги, повернулся спиной, так что я продолжила подглядывать. Я старалась не пялиться на его крепкие ягодицы. Просто… я же не могла совсем не смотреть! А вдруг он нападёт? И ещё этот его хвост… так покачивался, что притягивал взгляд.

Мужчину и самого немного качало, будто он не привык к своему человеческому телу. Оперевшись о стену пещеры, он накинул на себя мой плащ. И если мне он доставал до пяток, то ему едва закрыл середину бедра. Рукава тоже оказались малы, так что руки от локтя уже не закрывали. В общем… это должно было выглядеть нелепо, но даже в таком виде от мужчины исходила аура опасности.

Может, дело в том, как он двигался? Тягуче и плавно, будто дикий зверь. Или дело в его взгляде — слишком пристальном. Пока я гоняла эти мысли, мужчина прошёлся по пещере, будто приспосабливаясь к своему телу.

По привычке я снова ждала подсказки Голоса. Что мне делать теперь? Быть молчаливой? Или дружелюбной? Как поступить лучше? Но… Голос молчал.

Покусав губу, я решилась спросить сама:

— Простите, а вы… вы то лесное чудище? Тот волколак?

Мужчина посмотрел на меня. Его золотистые глаза чуть светились. Они смотрели внимательно, тогда как рот растянулся в ухмылке:

— Ты угадала, наблюдательная ягодка. Так уж вышло… Считай, что я заколдованный принц, которого ты спасла. Теперь мы вместе навсегда и всё такое.

— Что? — непонимающе прошептала я. О чём он говорит?

— А что, это не такая сказка?

— …сказка? — эхом повторила я.

— Ну да, сказка. И это же частый шаблон в таких историях, — он небрежно махнул рукой. — Бедняжка-сиротка с оленьими глазами своим целомудренным поцелуем в лобик… или в твоём случае, съеденным пирожком, разбивает ужасно несправедливое проклятие. И — Оп! Принц возвращает свой облик. В награду он вручает спасительнице своё сердце и свою казну. Можно в обратном порядке. Стандартный сюжет. И раз уж мы начали, то надо добраться до концовки, понимаешь?

Я снова медленно моргнула, пытаясь осмыслить эту чушь. Что за дикие обычаи в его народе? Кто он вообще такой? На принца что-то совсем не смахивает. Скорее на разбойника.

Но я решила разбираться с недопониманиями по одному за раз.

— Простите, но… я не согласна. Я не хочу быть вашей женой.

— Как это, не согласна? — как будто правда удивился мужчина. — Ты меня расколдовала. А потом буквально на меня упала.

— Я же от бессилия упала! Совсем ноги не шли.

— По меркам сказочных сказок это почти предложение руки и сердца. Ну, или, по крайней мере, очень прозрачный намёк. И те пирожки… — и тут он умолк. Перевёл взгляд на отданный ему красный плащ, потом снова взглянул на меня, будто с каким-то новым пониманием. — Подожди-ка… а как тебя зовут?

— Красная Шапочка.

Нахмурившись, он потёр шрам на скуле.

— Вот, значит, что это за сказка. Но… Кхм…

— Что-то не так?

— Не-нет. Просто думаю, что у тебя интересное имя. Необычное. Такое… в честь предмета одежды. Тебя так прямо и называть?

— Шапочка, да… — хмуро ответила я, не понимая, в чём проблема.

— Непривычно… Мне больше нравится, Ягодка.

— Лучше — Шапочка.

— Я подумаю об этом, пирожок. Но получается, я в этом сюжете кто? Серый Волк?

— У вас шкура скорее чёрная. Чёрный волк, получается.

— С неймингом тоже всё напутано… Бардак, — мужчина приподнял уголки губ. — Ну раз я волк. То зови меня Вулф.

— Хорошо, господин Вулф, — буркнула я.

— Вот только без “господина”, пирожок. Всё же мы не чужие друг другу, — он ухмылисто подмигнул. — Ночь вместе провели, как-никак.

Его слова, произнесённые с такой лёгкостью, окончательно смутили и расстроили. Всё было так запутанно и неправильно.

Я не знала, что мне делать. И в отчаянии вслушивалась в тишину собственного разума, ища хоть намёк, шёпот, крохотную подсказку. Но там царила звенящая пустота. Голос, как и было обещано — исчез. Я огляделась кругом, пытаясь хоть за что-то зацепиться взглядом.

И вдруг вспомнилась упавшая корзинка и рассыпавшиеся пирожки. А ведь ту корзинку я сама сплела… Вторая такая дома осталась. Под кроватью. В ней я прятала мои книги… Дочитаю ли их когда-нибудь?

А моя юбка… ещё вчера нарядная, а теперь её покрывают пятна и зацепки.

Я была перепачкана, измотана и выглядела как побирушка. Ладони ныли от ссадин. Разве я такое заслужила? Как же это всё несправедливо… И ещё этот незнакомец — скалится и насмехается. Наверное, ему это приказывает Голос… Издеваться надо мной.

Мне стало так жалко себя, что горло сдавил спазм. Слёзы защипали веки.

— Эй-эй, вот этого не надо, — голос мужчины прозвучал ближе. Он сел рядом на шкуру.

Я отвернулась. Сжалась в комок, пытаясь сдержать рыдания. Мне не хотелось плакать. Но отчаяние уже вырвалось — захлестнуло. Ещё миг и зарыдаю в голос.

Вулф коснулся моих пальцев.

— Вот же… — тихо пробормотал он.

И тут случилось странное. Моё отчаяние, такое всепоглощающее, вдруг… поблёкло. Также как недавно поблёкли краски в моём сне. Слёзы высохли сами собой, а в груди воцарилось ровное, почти неестественное спокойствие.

Моргнув, я удивлённо посмотрела на мужчину. В золотистом вихре его радужек плясали алые точки. Его голос звучал хрипло:

— Эй, тыковка, если не хочешь быть моей женой… что, конечно, удивляет безмерно, то силой тебя под венец не потащу. Зачем же сразу плакать? Ну подумаешь вздремнули вместе, это же не катастрофа. Верно?

— Верно…

— Ты же к бабушке шла?

— Да, — выдохнула я, удивляясь, как легко теперь стало говорить. — Но… как вы узнали?

— В книжке проч… Точнее, догадался. К кому ещё можно идти с такой охапкой пирожков. Но помоги мне разобраться в происходящем. Получается, по пути ты встретила волка, так?

— Да… Вас!

— Меня, — кивнул Вулф. — И я тебя так сразу собирался съесть? Даже не доходя до бабушки?

— Да, — призналась я и снова не почувствовала ни страха, ни обиды при этих словах. Хотя как будто должна была. Но Вулф всё ещё касался моей руки. Мне мерещилось, что его пальцы стали горячее, и одновременно алых точек в его глазах сделалось больше.

— А ты знала, что лес опасен?

Я отрицательно покачала головой. Но потом решила, что нет смысла скрывать правду.

— Я не знала… не должна был знать. Вы угадали, господин Вулф, я шла навестить бабушку. Но оказалось, что моя семья… они дурное задумали за моей спиной. Решили принести меня в жертву ради исполнения желания. Я пришла в лес и должна была просто стоять на месте. Покорно ждать, когда чудовище… то есть вы… когда вы меня съедите. Но я… я побежала. Понимаю, что была не права. И всё испортила. Голос так сильно разозлился на меня. Но ведь были причины, я же…

— Голос? — тон Вулфа снизился до опасно рычащих нот.

Я его понимала. Про Голос не принято было говорить. В некотором роде это было строжайше запрещено, но… Теперь же Голоса нет. По крайней мере у меня. Так что я смело, наперекор этому запрету продолжила:

— Всеведущий Голос! Тот, что всем нам говорит, что делать. Он велел стоять. Он очень чётко этого требовал. А я ослушалась.

— …

— Я понимаю, что виновата. Есть же установленный порядок вещей, и непослушание непростительно, но… — опустив голову, я закончила тихо-тихо, — но я хотела жить. И всё ещё хочу.

— Ну и бардак… — после паузы пробормотал Вулф. — Я не про тебя, Шапочка. Ты сделала всё правильно.

Правильно? Нет… Конечно, нет! Почему Вулф меня не ругает? Я не понимала. Но тревога, которая должна была наступить — не возникла. Зато горячие пальцы Вулфа скользнули по моей кисти и кольцом обхватили запястье. И хотя меня касался мужчина — не появлялось ни страха, ни возмущения.

— Ты его и сейчас слышишь, пирожочек? Я про Голос, — почти ласково спросил волк.

— Нет. Он ушёл. Наказал за непослушание. Сказал, что я теперь совсем одна.

— Прямо так и сказал? “Ухожу навсегда”?

— Да… Он больше не вернётся.

— Это, конечно, вряд ли, — усмехнулся Вулф.

— А вы… — вскинув взгляд, я понизила голос до шёпота, — вы его слышите?

— Нет. И никогда не слышал.

— Ох… — я не могла подобное даже вообразить.

— И ты, тыковка, скажи мне обязательно, если он вернётся. Только не напрямую говори, а… не знаю, подмигни. А лучше ущипни себя за мочку уха. Поняла?

Я не была уверена зачем это нужно, но на всякий случай кивнула.

— Ладно, — Вулф отпустил мою руку и провёл ладонью по своим густым, тёмным волосам, — я понял ситуацию. И предлагаю тебе взаимовыгодное сотрудничество, Шапочка. Практически партнёрство. Тебе нужно к бабушке. Мне в ту же сторону. Я тебя провожу и удостоверюсь, чтобы по пути тебя никто не съел и даже не надкусил. В общем, доберёшься укомплектованная тем же набором конечностей. А ты взамен поможешь мне.

— А как мне вам помочь?

— Не знаю, заметила ли ты, но, кроме обычной, мне нужна ещё другая… особая еда.

— Чувства?

— Да, — сощурился Вулф. — Желательно что-то светлое. Это поможет мне… сохранить человеческий разум. Взамен с меня защита. И даже я не стану настаивать на свадьбе, если, конечно, сама не захочешь. Согласна?

Вулф поднялся и протянул мне ладонь.

Я ощущала — это значимое решение. Впервые я решала что-то настолько важное сама. И теперь пыталась учесть всё, что возможно.

Рука, протянутая мне, была широкая и сильная. С выступающими костяшками и рельефными сухожилиями. А ногти на пальцах — неестественно острыми на концах. Они напоминали, что это рука существа, в котором человеческое и звериное сплелись воедино.

Мужчина-волколак не казался злым. Только очень-очень загадочным. Отдавать эмоции — это не страшно. А вот оставаться одной в этом лесу — куда как страшнее. Домой возвращаться нельзя. И да — путь к бабушке казался единственным правильным вариантом.

Так что я медленно потянулась и положила свою маленькую ладонь в его широкую.

— Я согласна, господин Вулф.