Глава 4

Мы вышли из пещеры, и меня ослепило утреннее солнце.

Воздух был тёплым, пряно пах многотравьем. Сквозь кроны пробивались лучи, освещая кружащиеся пылинки. Где-то высоко перекликались птицы. После ужасов вчерашнего дня это показалось раем.

Вулф остановился в нескольких шагах, закинув голову назад, и глубоко вдохнул. Его могучая грудная клетка расширилась. Он ухмыльнулся, прикрыв глаза.

— Свобода, наконец-то, — прошептал он хрипловатым, низким голосом, который отозвался вибрацией у меня в груди.

Его радость была заразительна. И я улыбнулась. Да, дойдём до моей бабушки — и все печали останутся за спиной. Мой взгляд заскользил по земле, выискивая знакомые приметы — протоптанную землю, срезанные корни, что-то, что напоминало бы тропинку. Ту самую, что вела к бабушке.

Но вокруг был лишь мох, папоротники и переплетённые корни.

— Тропы нет, — растерянно сообщила я.

Вулф тоже огляделся, изучая местность.

— И правда, — он потёр шрам на скуле. — А ведь была… Похоже на проделки сказочника. Ты, может, помнишь сторону света, где домик?

Я грустно вздохнула, чувствуя себе бесконечно глупой.

Вулф безразлично махнул рукой:

— Не вешай нос, пирожочек. Стороны света в ск… в таких местах, как это, работают криво. Тут надо искать волшебный путь. Магический клубок… или вроде того. Кстати… Есть у меня одна идейка. Ты главное — не отставай.

Он внимательно, с сосредоточенным видом охотника, оглядел окрестности, как бы принюхиваясь к невидимым следам, и уверенно шагнул вглубь чащи. Я поспешила за ним, стараясь не спотыкаться о валежник.

Мы шли медленно, главным образом потому что Вулфу явно было неудобно босиком. Он то и дело морщился, когда под его голой стопой хрустела очередная ветка. Я размышляла, как ему помочь… а когда не придумала, то решила отвлечь его разговором:

— И откуда вы, господин Вулф? — спросила я.

— Договорились же без “господина”. Ну а я из далёких мест. Из большого города… Там шпили достают до небес, а люди катаются на повозках без лошадей. И даже можно видеть друг друга на расстоянии. И там у меня звание Мага. Даже есть собственная башня — из чистейшего стекла.

Я не могла даже представить такую роскошь. Повозки без лошадей? Стеклянная башня? Собственная?

— Ого… — выдохнула я.

— А ещё у нас нет того, что ты называешь “Голос.”

— Как это?! — я аж споткнулась. И упала бы, не поддержи меня Вулф за локоть.

— А вот так, ягодка. — хмыкнул он, и снова пошёл вперёд. — Никакого голоса.

— И что, все всё решают сами?

— Ага.

— Но это же так сложно! — вырвалось у меня. Жить без подсказок, без указаний! Столько можно наделать ошибок! И всегда будешь сам виноват! Мой разум отказывался это постигать.

— Ну, многим и правда это даётся сложно. Пожалуй… если подумать, то многие живут так, чтобы решений лишний раз не принимать. А для кого-то “голосом” становится другой человек. Иногда родитель. Жена. Мнение друзей. Установки семьи.

— А вы? За вас кто-то решения принимает?

— Хотелось бы верить, что нет.

— Вы не знаете точно?

— Иногда тяжело сказать. Иногда это внутри головы. Думаешь, что сам решил… а получается, что тебе страх шептал. Но, думаю, большинство решений я всё же принял сам. Вот например, взять тебя на прогулку, тыковка.

Но я не позволила сбить себя.

— А что насчет проклятия? За что вас превратили в волколака?

— Хм… — он повёл мощными плечами. — Мне повезло родиться с редкой силой. Могу брать чужие эмоции… и ощущения. А светлые даже трансформирую в магию… Смотри.

Он повернулся ко мне и щёлкнул пальцами… и между ними вспыхнул язычок пламени. И одновременно с тем алые искры закружились в его глазах, словно магическое усилие выжигало золото из радужки. Огонь погас, а Вулф продолжил:

— С такой силой можно творить великие дела, ягодка. Но они поедают много энергии. И не все были довольны, когда я… искал источник магии. В общем, хм… скажем так, мне было очень любопытно поработать с магией одного редкого чувства. И я перехватил его у кое-кого другого.

Я нахмурилась, пытаясь понять.

— Перехватили… то есть, украли? — уточнила я.

— Ну, прямо уж “украл”, — поморщился он. — Это было просто чувство. Нечто эфемерное. Как его можно украсть?

— И всё же, у того, другого этого чувства не стало?

— Не стало… — признал Вулф с неохотой, потерев шрам на скуле, как он, похоже, всегда делал, когда его что-то беспокоило.

— И за это вас заколдовали?

— Вроде того, — мужчина придержал ветку дерева, чтобы я могла пройти. — Но с наказанием несколько переборщили, не находишь? За какое-то дурацкое чувство лишить всех эмоций и засунуть в шкуру зверя. Но теперь заключение подошло к концу. Осталось только выйти отсюда. И дверь как раз недалеко от домика твоей бабушки.

Я кивнула, принимая это.

Мы шли дальше, и я размышляла о его словах. Пыталась вообразить мир, где люди вольны всё решать сами.

— Вот бы краешком глаза взглянуть. Как все живут без голоса, — вздохнула я. — Я бы тоже хотела научиться так…

— Ягодка… — Обернувшись, Вулф заглянул мне в лицо, — у тебя ведь теперь тоже нет его. Тебе никто не приказывает. Ты можешь сама принимать решения.

— Да. Я так и делаю, но… Это чуть-чуть страшно, — призналась я.

— Понимаю. И это нормально. Но знай, пока мы вместе, чтобы не случилось, я тебя защищу. И в любом решении поддержу. Ты увидишь, что это не страшно, даже ошибаться. А потом и без меня с чем угодно справишься. Так что пока я рядом — используй шанс, просто делай, что тебе захочется. А ошибки… Иногда — то, что кажется ошибкой, может оказаться самым правильным.

Я шире распахнула глаза. Слова Вулфа отзывались в моём сердце. И даже глубже — в душе. И почему он говорит нечто настолько невероятное с таким уверенным спокойным лицом?

— А если… моё решение приведёт к ужасному? — прошептала я.

— Тогда исправим вместе, — заявил он. И отвернулся, продолжив путь… так, словно его слова были обычным делом. Будто он сейчас не душу мне перевернул.

Вулф тем временем внимательно вгляделся в заросли.

— Должно быть где-то тут… — бормотал он себе под нос. — А вот!

А потом ловко, почти бесшумно, проскользнул между двумя могучими соснами. Я последовала за ним. Отодвинула колючую ветку и замерла на месте.

У подножия старого дуба… лежал человеческий скелет. Кости жутко белели на солнце. Он был без клочка одежды и только на ногах скелета были добротные, хоть и поношенные, кожаные сапоги с высоким голенищем.

У меня похолодело внутри. “Его съел волколак?!” — пронеслось в голове, и я непроизвольно отшатнулась.

Вулф же, будто скелеты в его мире — обычное дело — подобрал валяющийся неподалёку длинный чёрный плащ и штаны. Видно — раньше они принадлежали умершему. А потом волк присел на корточки рядом со скелетом… и начал стаскивать с костлявых ног кожаные сапоги.

Но обирать мёртвых — это грех! Я смотрела на это с нарастающим ужасом. И Вулф вдруг поморщился и бросил на меня раздражённый взгляд.

— Ты могла бы этого не делать?

— Ч-чего?

— Я про твой страх, направленный на меня, — его голос прозвучал резко. — Ощущение словно муравьи по коже.

Только теперь я заметила, что золотистые радужки его глаз прорезали алые прожилки, а очертания лица стали резче, словно звериная сущность рвалась наружу.

В голове всплыло воспоминание о его чудовищном волчьем облике с полностью алыми глазам. Значит, он может снова превратиться… снова стать диким злым монстром?

Вулф, видя мой нарастающий страх, поспешил переключить моё внимание.

— Пирожочек, выдохни, пожалуйста. Тебе тут нечего бояться. Скелет ненастоящий.

Такое заявление и правда меня переключило.

Я моргнула и уставилась сначала на Вулфа. А затем перевела взгляд на скелет. Но кости выглядели абсолютно подлинными.

— …

— Бездарная бутафория, — пренебрежительно цыкнул Вулф. — Смотри, как красиво лежит, косточка к косточке. Одежда отдельно. Только сапоги и остались. И руку выставил, пальцем направление указывает. Видишь? Наверное, там какой-нибудь дневник, и, если прочесть, это будет начало скучного сказочного квеста. Ну сама подумай, его бы давно по косточкам звери растащили. Так что это неумелая декорация…

— Сам ты декорация! — вдруг обиженно и гулко прозвучал голос прямо из пустоты черепа.

Я отпрыгнула назад с тихим вскриком.

Вулф воззрился на скелет. Но вместо того чтобы испугаться, строго ему сказал:

— Ты мёртвый, помнишь? Веди себя подобающе, — и продолжил стягивать ботинок.

— Мёртвый, да… — скелет печально стукнул челюстью. — О-о-о… у меня жизнь отобрали. А теперь и сапоги отберут. Как несправедливо.

— Зачем тебе сапоги, ты всё равно никуда не ходишь, — отмахнулся Вулф, принимаясь за второй сапог.

— Много ты знаешь! Тебе, волку, тоже сапоги ни к чему. А мне они дороги как память.

— У тебя какая память? Ты всегда был скелетом. Как тебя тут положили, так и лежишь.

— У-у-у-у… — заныл скелет, и его кости жалобно затрещали. — Даже памяти мне не дали. Бедный я, бедный…

— Он говорит! — наконец, прошептала я, всё ещё не в силах поверить.

— Да… Это ненормально, — согласился Вулф, вставая в полный рост и притоптывая, примеряя обувь. — Эта сказочная зона знатно поломалась. Ничего не поделаешь.

— Уууу, жизнь несправедлива, — захныкал скелет, и его челюсть заходила ходуном. — Я теперь совсем голый! Ни клочка одежды. Стыд-то какой… что путники скажут, когда наткнутся? Будут не кричать от страха, а смеяться надо мной. Решат, что я был босяк. Решат, что голый помер!

Я прижала руки к груди. Его жалобный голос, доносящийся из недр черепа, вызывал странное чувство жалости. Он был таким одиноким и несчастным, прямо как я сейчас, оставшаяся без дома.

Прищурившись, Вулф уставился на меня с изучающим интересом.

— Тебе его жалко, — констатировал он без тени сомнения.

— Немного, да… — призналась я. — У него же нет своего дома. И он такой одинокий.

Вулф с театральным вздохом закатил глаза.

— Он не опасен? — тихо спросила я, делая шаг вперёд.

— Не опаснее камня.

Этих слов мне было достаточно.

Вулф ведь сказал, что я могу решать сама. И я решила.

Закусив губу, наклонилась, схватила край своей и без того порванной юбки и с рывком оторвала одну из оборок. Затем, присев у скелета, бережно завязала белую кружевную ленту вокруг кости его предплечья. Получился нелепый, но трогательный бантик.

— Ну, вот, — сказала я, отступая. — Теперь у вас есть кусочек одежды. И очень красивый. И памяти у этой оборочки много. Я сама её сшила… И вам идёт.

Скелет медленно, с лёгким скрипом, поднял руку к пустым глазницам, словно пытаясь разглядеть ленточку.

— Подарок? — его голос прозвучал изумлённо. — Мне? … Уууу… мне?! Как красиво. Красиво! — Он издал хныкающие звуки, словно радуясь и плача одновременно. — Девочка, а ты замужем? Я же теперь не босяк… у меня есть украшение — украшение! И даже сундук с сокровищами!

— Она меня первого расколдовала! — рявкнул Вулф, грозно вставая за моей спиной.

— Ну тогда… — скелет протянул ко мне свою другую руку и тихо попросил: — Возьми меня за палец, девочка.

Вулф стоял позади, и я ощущала, что он меня защитит, если что-то пойдёт не так. Так что рискнула — и осторожно взяла скелета за указательный палец. И тут раздался тихий щелчок, и палец остался у меня в ладони.

— Ой! — пискнула я, глядя на отделённую часть.

— Это мой любимый палец, — с гордостью объявил скелет. — Он укажет самый короткий путь. Шепни ему, чего желаешь, и куда он повернётся, туда и иди. Никогда не подведёт.