Глава 6

Не выпуская меня из рук, Вулф мчался по тропе. Ветви хлестали меня по ногам, но плащ защищал от царапин. Я вжалась в волка, чувствуя, как напряжены мышцы его рук и плеч.

Он бежал легко и бесшумно, но я слышала — его сердце колотилось так же часто, как моё.

>>> “Отлично, просто превосходно! Вы сами выкопали себе могилу! — шипел в моей голове Голос. — Думаете, перехитрили меня? Но сказку не обманешь! Она сама накажет непослушных героев! Смотрите-ка, а кто это крадется в тени, справа от беглецов?”

Я инстинктивно повернула голову направо, вглядываясь в просвет между стволами. Там не было ничего! Лишь мох да папоротники. Но я всё же выдохнула:

— Вулф, справа! Голос говорит, что-то справа!

Волк резко метнулся в противоположную сторону, и в тот же миг из зарослей папоротника выскочили три корявых, покрытых зелёной тиной существа с длинными когтистыми руками и с горящими болотными огоньками глазами.

>>> “Вот они, мои послушные слуги! Итак: Голодные монстры топи учуяли живой дух. Они бросились на красную Шапочку, чтобы разорвать на клочки!”

— Они сейчас кинутся! — успела крикнуть я, прежде чем чудовища рванули к нам.

Вулф рыкнул — низко, по-звериному:

— Держись!

Но я и так держалась крепче некуда! Вулф сильнее прижал меня одной рукой и высвободил вторую. Вскинул её, шевельнув пальцами. Алые искры в его глазах стали ярче, перекрывая золото радужки. Одновременно с тем воздух вспыхнул ослепительными шарами пламени. Они были почти белыми — жаркими и яростными. Бах! Они врезались в чудищ!

Пронзительно взвыв, те рассыпались клубящимся пеплом.

>>> “Корни старого дуба ожили, зазмеились, вырвались из-под земли и насмерть пронзили глупого волка и непослушную Шапочку”, — не унимался Голос.

— Корни! — выдохнула я. И тут же почва на краю тропы действительно зашевелилась, осыпалась. Наружу выползли толстые, чёрные корни… и вдруг выстрелили в нас, будто выпущенные с тетивы стрелы!

Но Вулф создал волну огня, и корни дёрнулись прочь. Лишь на миг! Но мы успели проскочить!

>>> “Глупые беглецы рано праздновали победу! Они не знали, что земля уже уходит из-под их ног! Они провалились в бездну и умерли в страшных муках!”

— Земля!

И правда, земля задрожала.

Тропа под нами дрогнула и с грохотом поползла вниз, увлекая за собой камни и землю. Волк напряг всё тело. Золото в его глазах окончательно уступило место яростно кровавому свечению. По шее и лицу поползли тёмные прожилки. Сжав челюсти, Вулф с силой, казавшейся нечеловеческой, оттолкнулся от падающего куска тропы.

Это больше походило не на прыжок, а на полёт!

>>> “Они упали и разбились! Упали и разбились!”

— Нет! Мы будем жить! — закричала я.

И мы правда перелетели бездну. И обрушились на твёрдый, устойчивый грунт. Всё ещё держа меня на руках, Вулф упал коленом в землю. Он тяжело, прерывисто дышал.

>>> “Ну что ж… везунчики мои-попрыгунчики… — Голос звучал измотано, будто и его силы были на исходе. — Вы избежали бездны. Но от драматичного финала вам не уйти. Посмотри на него, Шапочка. Взгляни хорошенько. Волколак потратил силы. Его уродливое проклятие возвращается. И знаешь, что случится дальше? Он голоден. А ты… ты так близко. Он обернётся и сожрёт тебя. Давно пора!”

Я не слушала.

Соскользнув с рук Вульфа, я заглянула в его лицо.

Всё было плохо.

Вулф медленно, будто с огромным усилием, поднялся на ноги. Его руки дрожали. Он отшатнулся от меня, и его спина сгорбилась, будто от боли. Черты лица заострились, уши на кончиках стали чуть длиннее. Глаза пылали чистым, безумным алым светом, в котором не осталось и капли золота.

— Подожди… ягодка, — просипел он, и его голос был хриплым, чужим. — Я сейчас… приду в норму… Подожди…

Но в норму он не приходил.

Ему было больно. Он сжал голову руками, и по его мощным предплечьям вздулись вены. Он боролся и как будто проигрывал.

Паника, холодная и липкая, сдавила мне горло. Весь ужас погони померк перед тем, что сейчас происходило с Вулфом. Он исчезал. И на его место возвращался тот самый монстр, что хотел меня разорвать.

— Как тебе помочь?! — взмолилась я.

— Эмоции… — зарычал он, не глядя на меня. — Светлые… любые… не могу…

Я честно попыталась! Заставила себя вспомнить солнечное утро, запах пирогов, тёплые руки бабушки… Но… нужные эмоции не приходили! Не получалось радоваться, когда Вулфа рядом так крутило от боли. Во мне нарастал только один безмерный страх. Страх его потерять!

— Не получается… — жалобно прошептала я, и голос мой дрогнул. — Прости, не получается! Я боюсь… так боюсь за тебя!

Он медленно повернул ко мне своё измученное лицо. Алые глаза прожигали насквозь.

— Есть способ… — его рык был низким, вибрирующим. — Если ты… не побоишься.

Я не раздумывала ни секунды.

— Я на всё согласна.

И тогда он стремительно преодолел расстояние между нами. Его руки обхватили мою талию, порывисто прижали к себе так, что я ощутила каждый напряжённый мускул его торса, каждый удар его сердца. Его лицо приблизилось, и я увидела своё испуганное отражение в кровавых глазах.

А потом он поцеловал меня.

Это не было похоже на влажные неумелые прикосновения Карла.

Это был отчаянный голод. Губы Вулфа были обжигающе горячими. Требовательными. Жёсткими. Почти грубыми. Острые клыки чувствительно царапнули мою нижнюю губу, и я вздрогнула, схватив ртом воздух. Между моих приоткрытых губ скользнул горячий язык.

Стон вырвался из моего горла.

Жар стремительно растекался по телу.

Испуг отступил, уступая место чему-то новому, ослепительному и оглушительному. Волне смущения, от которой загорелись щёки. Стыдливой робости, заставившей мои веки сомкнуться. И странной, пьянящей нежности, из-за которой мои руки вскинулись и вцепились в плечи Вулфа, притягивая его ещё ближе.

Я ответила на поцелуй.

Неловко, неумело, но искренне.

И будто плотина прорвалась.

Я чувствовала, как мои эмоции — этот вихрь страха, стыда, нежности и внезапной, пронзительной радости — утекали к Вулфу. Я отдавала их все, без остатка. А на их месте сразу рождались новые, ещё более яркие и сильные чувства. Их распалял жар Вулфа, его близость, вкус его губ, страсть его поцелуя.

Он пил из меня этот вихрь, и с каждым глотком его поцелуй менялся. Напор смягчился, грубость превратилась в бережную нежность. Его рука коснулась моей щеки, затем пальцы нырнули в мои волосы на затылке. Вулф так приятно прихватил мои локоны, что мурашки побежали по спине.

А потом Вулф медленно, словно нехотя, оторвал свои губы от моих.

Распахнув глаза, я увидела, что алый свет в его глазах померк, уступив место чистому золоту. Спина волка распрямилась, заострённые черты лица сгладились. Дыхание, ранее прерывистое и хриплое, выровнялось, став глубже.

— Что ж… — его голос снова был его голосом, низким, бархатным, лишь слегка охрипшим, и как прежде насмешливым, — мне нравится, какая у нас получается сказка, ягодка. Я бы хотел прочитать её до счастливого конца.