Глава 7

Тропа, по которой мы шли после того страшного рывка… и поцелуя, казалась почти уютной. Сумерки сгущались, окрашивая лес в синие тона. Голос молчал, как если бы его волшебные силы на сегодня иссякли. И самое чудесное, что тропа, ведущая к бабушке, больше не исчезала и не раздваивалась.

Но сегодня мы до бабушки добраться уже не успевали.

Вулф, уже полностью владеющий собой, внимательно оглядывал окрестности и вскоре нашёл небольшую пещеру в склоне холма. Она была сухой и укрытой от ветра.

— Здесь переночуем, — объявил он.

Пока я, измученная приключениями, сидела на камне, он деловито сновал у входа, таская охапки сухого валежника — для костра и для постели. Когда всё было готово, он снял с плеч свой чёрный плащ и укрыл им ветки, сложенные в глубине грота. Получилось место для сна.

Разведя костёр ловким щелчком пальцев, волк отправился к ручью, что журчал неподалёку.

Я же нашла в себе силы добраться до небольшой речки за пещерой. Где наскоро ополоснулась и, как сумела, расчесала волосы пальцами. А когда вернулась, то обнаружила, что Вулф уже приволок в пещеру тяжеленный на вид ствол дерева и положил так, чтобы удобно было греться у пламени. А сверху над уже прогоревшими алыми от жара углями на рогатках расположил шпажки с очищенными кусочками рыбы.

— Ох, я бы помогла с едой, — спохватилась я.

— Незачем, — отмахнулся он. — Я так давно ничего не делал человеческими руками, что соскучился. Лучше садись, скоро будет готово.

Смущённая его заботой, я опустилась на ствол. Под сводом вкусно пахло будущим ужином. Вулф сидел на корточках напротив меня, одетый лишь в высокие сапоги и штаны. Вспыхивающее пламя красиво очерчивало светом его рельефный торс.

Волк увлечённо перевернул шпажки с рыбой, проверяя готовность. Удовлетворенно хмыкнув, протянул одну из таких мне.

— Держи, тыковка. Готово.

Запах жареной рыбы щекотал ноздри, слюна невольно затопила рот. Оказывается, я была очень голодна. Я осторожно откусила кусочек белого, слоистого мяса. Было вкусно… очень! Я с наслаждением закрыла глаза.

— Не закрывай, — попросил Вулф.

Распахнув веки, я обнаружила, что он на меня смотрит с довольным изучающим интересом. Это смущало. Но одновременно — мне это нравилось. Впервые кто-то уделял мне столько внимания. Обычно я была сама по себе. Сам же Вулф не ел, а лишь подкидывал в огонь новые ветки.

— А вы разве не голодны? — спросила я.

— Я поем позже. А сейчас… мне нравится ощущать вкус через тебя.

И я снова почувствовала то странное, но уже знакомое ощущение — вкус рыбы на моём языке стал чуть менее ярким, словно часть его унесло невидимым потоком. А в глазах Вулфа вспыхнуло тёплое, золотистое сияние.

Я снова откусила рыбку. И следующий кусочек показался даже вкуснее — будто язык очистился и был снова готов ярко принимать вкус.

Мне было хорошо. Тепло от костра, сытость и то, что Вулф был рядом — всё это рождало внутри тихую, сонную радость. Я наблюдала за мужчиной из-под прикрытых ресниц.

Он был таким красивым в свете пламени…

Сильным и загадочным. Моё сердце принялось биться чуть быстрее.

— Завтра доберёмся до бабушки, — сказал Вулф. — Утром выйдем, и к полудню будем на месте.

Я кивнула, переведя взгляд на огонь. Языки пламени изгибались.

А если бабушки в доме нет? А если она не будет мне рада? Как я буду жить дальше?

Мысли путались. И самая наглая из них просилась наружу: а можно ли попросить Вулфа… взять меня с собой? В тот мир, где нет Голоса в голове, где люди сами решают свою судьбу?

Но я не решалась спросить. Боялась отказа. Нет, сначала надо дойти до бабушки. А там уж… там уж всё решится. Я очень на это надеялась… но тревога не отпускала.

— Ягодка… — поднявшись, Вулф присел рядом со мной. Наблюдая за моей реакцией, взял мою руку в свою. Его пальцы были тёплыми и шершавыми, а прикосновение — твёрдым и уверенным. Забирать руку совсем не хотелось.

— Послушай, — сказал он, обводя костяшки моих пальцев. — Хочешь, твою грусть заберу? И тревогу? Сразу станет спокойнее.

Я подняла взгляд. Мужественное лицо Вулфа тенями озарял огонь, в зрачках отражалось пламя. И я от чего-то ощутила острое щемление в сердце.

— Но ведь если заберёте, тогда грустно и тревожно станет уже вам, Вулф.

Он медленно моргнул, словно переваривая мои слова. В его взгляде мелькнуло неподдельное удивление.

— Забавно. Но ты первая, кто мне об этом говорит.

— Жаль, что у меня нет такой же силы… — вздохнула я. — Тогда я бы наоборот — смогла забрать уже вашу печаль.

— Мою? — он откинул голову, смотря на меня с полным недоумением.

— Да. Вы часто грустите.

Фыркнув, он потёр шрам на скуле. Насмешливо заявил, вскинув брови:

— Ну нет, пирожок, ты меня с кем-то путаешь.

— Не путаю, — настаивала я, сама удивляясь своей смелости.

— Ну тогда поясни.

Я осторожно дотронулась до его руки.

— Вы трёте шрам на скуле… когда тема вам неприятна. И… начинаете шутить, чтобы спрятать настоящие чувства. И сегодня вам было больно, когда вы превращались. Мне так хотелось помочь. Ну… и я рада, что получилось.

Ухмылка Вулфа замерла, а потом будто нехотя смягчилась до слабой улыбки.

— Так вот, каково это — быть открытой книгой.

— Если внимательно смотреть, понять чувства не так сложно.

Мужчина качнул головой, а потом притянул меня ближе. Его руки легли на мою талию, а пальцы принялись рисовать круги на моей спине. Тихо потрескивали ветки в костре.

— Ты слишком добрая, ягодка. Волшебная. Таких, как ты, не бывает. Только в сказках… — голос Вулфа звучал глубоким завораживающим бархатом. — Скрытое сокровище, которое так просто не найти. А я нашёл. Случайно. И теперь очень хочу эту сказку обокрасть. Забрать тебя себе. Полностью. Получается… в итоге твоя доброта может завести тебя в беду, малышка. Коварный волк может тебя обмануть. Воспользоваться твоей наивностью. Мне даже сейчас очень хочется сделать с тобой кое-что плохое.

Что-то плохое? Но почему-то мне не стало страшно. Наоборот, внутри всё сжалось от странного предвкушения.

— А что вам хочется? — прошептала я, облизнув пересохшие губы. Вулф тут же соскользнул на них потемневшим голодным взглядом.

— Вот это… — и, наклонившись, он накрыл мой рот своим.

Этот поцелуй был иным — не таким отчаянным, как тогда, в лесу. А медленным, изучающим. Сладким и тягучим.

Язык Вулфа ласково скользнул по моим губам, заставляя их приоткрыться. Острые клыки слегка задевали кожу, и это распаляло.

Мои руки сами собой обвили сильную шею. Я тонула в запахе Вулфа — мяты, леса и чего-то неуловимо дикого. Я отвечала на поцелуй, уже не стесняясь, дрожа от новых, пьянящих ощущений. Вулф усадил меня к себе на колени, и я ощутила тепло его кожи.

Ладонь мужчины скользнула по моей спине, прижимая меня к его рельефному торсу, а пальцы другой руки нырнули в мои волосы. Я задыхалась, мир сузился до треска костра, дыхания Вулфа на моей коже и уносящего от земли поцелуя. Тело распалялось, и внизу живота стало так нестерпимо горячо, что я даже поёрзала на коленях Вулфа.

Но тут он отстранился.

— Вот уж экзамен для выдержки, не иначе, — хрипло произнёс он.

Я прерывисто вдохнула. А на выдохе сказала:

— Вы говорили про плохое… Но пока что было только хорошее.

Волк тихо рассмеялся, и смех его вибрировал у меня в груди. От искренней улыбки глаза Вулфа изогнулись полумесяцами.

— Верно, ничего плохого. Ты ведь меня расколдовала, Шапочка. Значит, по правилам сказок, я твой муж. Но тебе на правила плевать, верно?

Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

— Это правило мне, пожалуй, по вкусу.

Он снова рассмеялся. И тогда я нашла в себе смелость и сказала то, что крутилось у меня в голове, глядя прямо в золотые глаза:

— Вы мне нравитесь.

Вулф замер, широко раскрыв глаза, а потом его лицо озарила такая широкая, сияющая белозубая улыбка, какой я ещё не видела.

— Ты и здесь нарушаешь правила, ягодка. Я должен был сказать это первый.

— Сказать что?

— Что ты красивая, нежная, сказочная. Что я без ума от тебя. Будешь моей.

В его словах не было вопроса, лишь твёрдая уверенность. Вулф снова притянул меня к себе, и его губы вновь встретились с моими. Поцелуй был нежным.

Его ласки стали медленнее, словно волк наслаждался каждым мгновением. Он не делал ничего больше, только целовал и гладил меня по спине и волосам, пока дрожь в моём теле не сменилась приятной расслабленностью.

Потом он осторожно подхватил меня на руки и унёс на обустроенную кровать. Опустил на плащ, и сам улёгся рядом, прижав к своему горячему боку.

Я уткнулась лицом в мощное плечо, вдыхая запах Вулфа, слушая ровный стук его сердца. Тревоги и страх будущего растворились в его тепле. Я уже почти уснула, когда вдруг ощутила горячее касание у виска, как от поцелуя.

— Шапочка, завтра мы обязательно выберемся из этой сказки. И потом напишем собственную, — шепнул мне Вулф