Глава 8

По векам скользнул тёплый солнечный зайчик. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу, уткнувшись носом в мощную грудь Вулфа. Он уже не спал, а лежал на боку, подперев голову рукой. И смотрел на меня.

Его длинные чёрные волосы растрепались, отчего мужчина казался немного диким. Золотистые глаза медово блестели, ловя свет, струящийся из входа в пещеру.

— Доброе утро, пирожок, — голос Вулфа был таким многозначительно хриплым, что мои щёки тут же опалило жаром. И немедленно вспомнились наши поцелуи… Ох! Я спрятала лицо у него на груди, слыша, как Вулф тихо смеётся.

— ….уф. Не смейся.

Он погладил меня по голове и шепнул, наклонившись к уху:

— Твои эмоции сытнее любого завтрака, ягодка. Но всё же подкрепиться надо. Так что давай подниматься.

Он был прав. И я согласно вздохнула, кое-как справляясь со смущением.

Умывшись и позавтракав остатками рыбы, мы снова отправились в путь.

Лес звенел от птичьих трелей, воздух был густым и сладким, а небо — бездонным и синим. Тропа уверенно тянулась вперёд и больше не собиралась никуда теряться.

Настроение было лёгким, почти воздушным. Я шла рядом с Вулфом, и он не отпускал мою руку. Его пальцы, большие и сильные, были удивительно нежны. Я украдкой разглядывала его профиль — высокий лоб, прямой нос, упрямый подбородок. И эти губы, что накануне целовали меня так, что мир переворачивался…

Мы болтали, и поток моих вопросов, наконец, прорвался наружу.

— И что, повозки прямо без коней едут?! Это такая магия? А как это… прямо на расстоянии можно говорить — и даже видеть? Как тарелочка с яблочком, которая показывает, что попросишь?

Вулф то и дело посмеивался, и от его смеха у меня приятно покалывало под рёбрами.

— Не всё там магия, ягодка. Многое люди построили сами. Умные механизмы. Это называется технологии. Но среди людей довольно много и таких как я — кто владеет силой. Магов. Оборотней. Колдунов. Обычные люди про нас не знают, они попросту не видят ничего странного там, где странное есть. То есть, я зажгу на пальцах огонь — но они его не увидят, хотя жар могут почувствовать и даже обжечься. Если я обернусь волком, их разум это просто вырежет. Есть ещё пограничники — они как бы между нами и ими. Есть те, кто видит, но сам магией не владеет. А есть, как я — одарённые.

Я задумалась, переступая через кочку.

— А я? Я кто?

— Ты же видишь мой огонь. И волка во мне видишь

— Да… — протянула я. — Вижу.

— Значит, твой разум приемлет такое. Ну это и понятно. Ты сама живёшь в сказочной зоне, — он обвёл рукой окружающий нас лес. — Это особые места, как бы заповедники старых законов, тут много первородной магии, и одновременно… это места изоляции. Тут могут закрыть слишком разгулявшегося мага. В такие зоны не прийти ногами, можно только через… хм, ну, допустим, через порталы.

В голове тут же возник образ двери, висящей посреди поля. Я покачала головой, отгоняя фантазию, и задала самый главный, мучивший меня вопрос:

— А Голос? Откуда Голос?

— Это управляющий зоной. Он следит, чтобы всё шло по правилам. Мы называем его “Сказочник”.

— Но почему он хотел, чтобы ты меня съел? Зачем ему это?

— Видимо, сочинял новую сказку… — пожал Вулф плечами. — Новые сказки — источник магии.

— Сочинял?.. За счёт моей жизни?

Мой голос дрогнул, и я опустила голову, глядя на свои потрёпанные башмаки. Было чуть-чуть обидно… Вулф тут же остановился. Его ладони легли на мои плечи, привлекая ближе, а потом одна его рука поднялась и коснулась моей щеки.

— Но ты особенная, ягодка, — сказал он, заглядывая мне в глаза. — Голос не смог тобой управлять. Ты сама решила за себя, верно? Сама выбрала бежать. Сама выбрала договориться с монстром. И сама выбрала… пойти со мной.

Я кивнула, сглатывая комок, вставший в горле.

— Да…

— И теперь всё будет хорошо.

Вулф наклонился, и его губы коснулись моих. Этот поцелуй был нежным и таким сладким, что у меня подкосились ноги. Я утопила пальцы в ткани его чёрного плаща, и мир сузился до трепета в груди и тепла губ Вулфа.

— Шапочка!!!

Яростный крик расколол идиллию, словно удар топора.

Из-за деревьев на опушку выскочил Карл. Мой бывший жених! Его лицо было багровым от гнева, светлые волосы взъерошены. А за ним, запыхавшиеся, бежали мачеха и моя сводная сестра Марта.

— Шапочка! — Карл, тяжело дыша, уставился на меня, потом на Вулфа, и его взгляд стал таким ненавидящим, что я инстинктивно прижалась к своему волку. — Это лесной разбойник? Он тебе что-то сделал?! Это он увёл тебя с тропы?! Отвечай немедленно!

— Нет! — вырвалось у меня. — Он мне помог. Он спас меня.

— Шапочка, роднуля! — запричитала мачеха. Её глаза бегали от меня к Вулфу и обратно, а на губах дрожала натянутая улыбка. — Слава богам, ты жива, цела, руки-ноги на месте! Ну, теперь всё хорошо. Пойдём домой, забудем этот ужас.

— Нет, — тихо, но чётко сказала я.

— Шапочка! — рявкнул Карл, — я же твой жених. Я ждал тебя, когда не было вестей! Пошёл найти тебя возле домика бабушки! Я так волновался! И если ты совершила глупость, я тебя прощаю. Чтобы с тобой ни случилось, ты не виновата, это он тебя обманул, одурманил. Пойдём — заживём нашу жизнь вместе, как мы и хотели!

От его слов, таких фальшивых, меня затрясло. Я вспомнила, что нашептывал Голос о его намерениях, о его жадности и похоти. Но если подумать — это было ясно и без Голоса. То, как он даже не проводил меня в путь. Как вечно уговаривал идти на сеновал. А когда отказывала — он просто уходил по своим делам. Я сама никогда не была ему интересна. Зато про коней он говорил, не замолкая.

— Нет, — повторила я, и голос окреп. — Я не хочу возвращаться. Не хочу быть с тобой.

Карл побагровел до свекольного цвета. Его пальцы сжались в кулаки.

— Как давно ты с ним кувыркаешься, а?! — бешено прошипел он. — Нет, неважно! Почему ты вообще здесь, с этим… с этим отродьем?! Ты, гадкая, испорченная…

Вулф, до этого стоявший неподвижно, отпустил мою руку и сделал шаг вперёд. Один лишь шаг, но в нём было столько угрозы, что Карл инстинктивно отступил. Я испуганно ухватилась пальцами за плащ Вулфа.

— Я просто с ним поговорю, — спокойно сказал Вулф, но его глаза смотрели мрачно.

— Поговоришь?! — взревел Карл и с яростью выхватил из поясных ножен свой меч. — Ну давай, подойди, гад! Чужих невест уводить вздумал?!

И Вулф пошёл. Он шёл медленно, его чёрный плащ развевался за спиной, а походка была по-звериному тягучей.

Я застыла, сердце колотилось где-то в горле.

Карл отвёл меч, как для удара.

— Эта потаскуха…

Договорить он не успел. Вулф двинулся так быстро, что глаза не успели это распознать. Просто он вдруг переместился к Карлу. Раздался короткий, сочный хруст. Миг тишины. И Карл взвыл белугой. Уронив меч, схватился за лицо. Сквозь его пальцы на траву капала кровь.

Мачеха и Марта в ужасе отшатнулись.

— Доченька, Шапочка, — визгливо крикнула мачеха. — Прошу, возвращайся! Умоляю! Не нужен тебе такой душегуб!

— Она не вернётся, — сказал за меня Вулф.

— Но… но… последний шанс даю, закончить это мирно, остолопы! — рявкнула мачеха вдруг изменившимся голосом. Будто кто-то говорил её устами. — Нет? Не хотите?! Это окончательное “нет”? К бабушке вам всё равно не пройти! Не дам! Не позволю!

И тут что-то случилось с круглощёкими лицами мачехи и сестры. Их взгляды опустели, стали стеклянными, будто кукольными. Воздух задрожал, как марево над костром.

Не сводя с Вулфа мёртвого взгляда, мачеха наклонилась и подняла из кустов топор… Топор?! Но секунду назад его там точно не было! Откуда взялся?! Да ещё и такой огромный, старинный, его лезвие зловеще светилось.

— Я… я только что вспомнила, что умею топором хищников рубить, — проговорила мачеха безжизненным голосом. — Папа был охотником… и меня научил на волков охотиться. А ты же как раз волк.

И она с чужеродным для неё рёвом бросилась на Вулфа. Но он взмахнул рукой, и невидимая сила отшвырнула её прочь, как щепку. Мачеха грузно рухнула на землю, выпустив топор из ослабевших пальцев.

Сестра Марта посмотрела на свои ладони.

— А ко мне только что вернулась память прошлой жизни, и я вспомнила, что была великим магом… и могу высекать огонь из воздуха! — заявила она ровным тоном и вскинула руки.

Из её ладоней с воем рванулся сноп огня и устремился к Вулфу. Тот резко выдохнул, щёлкнул пальцами и навстречу пламени ударил порыв ледяного ветра, сбивший огонь в сторону.

А сам Вулф на мгновение пошатнулся. Он тяжело дышал.

— Что происходит?! — вскрикнула я.

— Рояли в кустах подъехали… — скалясь, рыкнул Вулф, отступая ко мне. — Сказочник в отчаянии. И руководит пешками… сама видишь как. Не хочет, чтобы мы дошли до конца.

И тут Карл, всё ещё зажимающий окровавленный нос, вскинул лицо к небу. Уставился в синь стеклянными глазами. И гнусаво произнёс:

— А я же… я из рода алых драконов, великих и непобедимых! Тех, что летают выше гор. Я всегда это скрывал и поэтому забыл. А тут вспомнил. И прямо сейчас я превращусь и сожру неверную невесту и гадкого разбойника!

Это был какой-то бред! Однако тело Карла уже начало раздуваться. Его кожа налилась багровым светом, проступила чешуя, спина выгнулась, готовясь выпустить крылья. Земля затрещала, а небо потемнело, покрывшись паутиной трещин.

Вулф же резко развернулся, подхватил меня на руки и отскочил назад. Мир вокруг нас плыл, искажался, словно готовый рухнуть.

И вдруг раздался хлопок! Оглушительно громкий. Аж в ушах зазвенело. И всё замерло. Звуки оборвались, всякое движение прекратилось. Даже кусты застыли в том положении, как их в этот миг примял ветер.

— Прекратить безобразие! — раздался громовой, суровый женский голос.

И прямо из воздуха на тропу ступила женщина.

Высокая, дородная, она стояла, опираясь на резной посох. Лицо её было грозным, испещрённым морщинами. Густые седые волосы были убраны в тяжёлую тугую косу, лежавшую на плече. А глаза… глаза горели холодным, яростным огнём.

Она медленно, властно оглядела всех по очереди — и Карла, чьё превращение оборвалось на полпути, и женщин, застывших в неестественных позах, и нас с Вулфом.

Волк бережно поставил меня на землю и неглубоко почтительно поклонился женщине.

— Добрый день, смотрительница. А мы как раз к вам.

Та воззрилась на него с явным раздражением.

Я же стояла, замерев. Сердце бешено колотилось в груди.

— Бабушка… — прошептала я, сама не веря тому, что вижу.