Глава 17

Лилиан

– Он потерял сознание! – хлопаю Павла по щекам, отшвырнув покусанную палку в сторону.

– Совесть он терять. Сознание мы возвращать, – Лок намазывает голень зелёным желе, обкладывает её корой дерева и закрепляет лианой. Перемещается к голове Павла и двумя пальцами открывает его глаз. – Такие не умирать.

– А почему он весь отёк? – вторая нога Павла тоже немного раздута, а чёртов обручальный браслет теперь плотно обхватывает руку.

– Много солнце, мало вода и еда. Не хватать всего.

Тяну носом.

– Давай его помоем?

Лок поливает Павла водой, а я вытираю его своей рубашкой. Втираю ему остатки желе в кожу. Почему никто ещё не догадался поставить памятник алое? Чудо, а не средство.

Павел потихоньку приходит в себя. Его поверхностное дыхание переходит в мирное посапывание.

– Хочешь ловить рыба вместе? – Лок снимает со входа пещеры москитную сеть и берёт рогатину с заточенными концами.

– Хочу! – мне интересно всё, что я сама не смогла освоить на острове.

– Идти за мной. Брать пузыри. Заходить за вода.

Мы переступаем через ряд камней, защищающих вход в пещеру, и идём с Локом к океану. Остров заиграл для меня яркими красками. С наслаждением слушаю пение птиц, стрёкот насекомых.

– Мне казалось здесь должно быть много змей, – иду, пританцовывая. Мои ступни быстро заживают и больше не саднят.

– Здесь много змей, ты просто их не видеть, – Лок срезает лиану и сворачивает её в кольцо.

Танцы тут же заканчиваются, и я иду, как сапёр, осторожно ступая и вглядываясь под ноги.

– Смотреть Лилиан, – тихо говорит Лок, задвигая меня к себе за спину. Рогатиной он указывает под витиеватый корень дерева с чёрной корой. – Гадюка.

Глаза мои, наверное, в этот момент вылезают, как у пекинеса. Поверх пёстрого клубка всего-то мирно покоится голова змеи, но я ору дурниной и, подобрав подол, несусь к океану. Лок догоняет меня и сажает на одно плечо, как ребёнка.

– Не надо бояться, радость моя. Твой Лок тебя защищать.

На пляже хочу снять платье, но Лок останавливает меня:

– Твоей коже нельзя много солнце. Дай ей отдыхать сегодня.

– Но так от моего платья вскоре ничего не останется!

– А так от кожа! – Лок берёт меня за запястье и, поправляет злополучный браслет.

– Почему ты тогда не остановил меня? На празднике, – Обнимаю Лока и прижимаюсь к его горячей мускулистой груди. – По вашим законам я теперь жена Павла.

– Я злиться на тебя, но ты моя жена. Не его.

– Как? – из-под ног уходит земля, и я повисаю на руках Лока.

Меньше всего на свете мне хотелось быть связанной брачными узами с Павлом, но про свадьбу с Локом я тем более не помышляла. Он садится на песок, и я забираюсь к нему на колени.

– Павел жениться на тебе по моему свитку, – Лок поворачивает мой браслет так, чтобы можно было видеть изнаночную сторону. – Здесь твоё имя. На втором браслете – моё. Я хотеть делать тебе предложение в ту ночь.

– Помню, Павел что-то подобрал с земли, – вспоминаю ночь с дикими плясками под полной луной. – Шаман обручил нас.

– Моя любимая глупость, я – сын вождя. Мы решать кого обручать. Ко мне приходить Марайя от шамана и удивляться. Европеец приносить мой свиток. Я сказать, что он жениться по доверенности. Поэтому вас шаман соединять. Многие приплывать с других островов и жениться по доверенности у нас. Потом забирать девушку и везти к мужу.

Кубарем скатываюсь с коленей Лока:

– Как ты посмел сделать это без моего ведома?

– Прости. Я сердиться на тебя тогда. Ты много пить и изменять мне та ночь.

Лок улыбается, и в моём сердце тают арктические льды. Лок укладывает меня на лопатки. Его тёплые пухлые губы приникают к моим. С упоением отдаюсь поцелую. Лок не спеша подтягивает вверх подол платья, и ласкает большим пальцем моё лоно. Низ живота тут же сводит судорогой от желания. Знаю, что для Лока я единственная и неповторимая во всём мире:

– Возьми меня, – стону ему в рот.

Уговаривать Лока долго не приходится. Головка члена тут же утыкается в мою плоть. Вспоминаю о размерах моего нового мужа и зажмуриваюсь, готовясь к боли. Но её нет. Лок не «буравит» меня по полной в этот раз. Двигается медленно, плавно, доставляя мне неземное наслаждение. Ощущаю токи его тела, импульсы, бегущие по крепким мышцам. Теряю счёт времени. Это не Павел, тут не отделаешься спринтом. В этот момент во вселенной только Лок и я. Обнимаю за плечи, прижимаясь к нему всем своим существом. Мне нравится ощущать тяжесть его тела.

– Моя любимая, моя женщина, – шепчет Лок, на мгновение отрываясь от моих губ.

Раскрываюсь для него ещё больше. И вот приходит момент, когда Лок буквально вколачивает мои бёдра в песок, а я не чувствую ни тяжести, ни боли. Тону в волнах удовольствия, ощущая поток горячего семени, ударивший по стенкам лона. Кричу, бьюсь в его руках, взлетая всё выше и выше.

Лок падает на меня, тяжело дыша. Его сила наполняет меня, вновь и вновь возвращая мне желание жить и любить.

– Хорошо мы рыбку половили, – мурлычу, как насытившаяся кошка.

– Ты больше не сердиться на своего Лока, – трётся он носом об мой лоб.

– Не сержусь.

– Сейчас: ты – купаться, я – ловить, – Лок надевает шорты, и, усевшись на песок, протягивает лиану через края сетки.

Пока я дрейфую на поверхности воды, Лок заходит поглубже и закидывает сеть. Шесть рыбин размером больше, чем с ладонь – его улов и наш ужин.

По дороге в пещеру, мы заходим за водой на озеро. Я купалась в океане в платье, поэтому снимаю его и тщательно полощу. Мой единственный наряд неизвестно на какой срок.

– Моя жена самая красивая, – дарит мне Лок комплимент, наблюдая за моей постирушкой.

Залезаем с Локом вместе в озеро и снова целуемся, не желая отрываться друг от друга.

– У нас прямо спартанский медовый месяц, – шепчу я, обхватив его в воде ногами за бёдра.

– Что это?

– Потом расскажу не отвлекайся.

Мы возвращаемся в пещеру. Павел спит, повернувшись набок. Лок осматривает его похудевшую ногу и одобрительно кивает. Разводит огонь, чистит рыбу и, посолив, доверяет мне её пожарить. Показывает, как насадить на ветку, как держать над огнём. Уходит ненадолго и возвращается с фруктами и парой кокосов.

– Что ты тут шуршишь? – просыпается Павел и поворачивается лицом к честному народу. Смотрит на нас с Локом, и кривая улыбка искажает его красивое лицо: – Совсем забыл, что нас теперь трое.