Глава 22

Павел

Шум океана плавно разгоняет сон. Первые солнечные лучи ласкают озябшее от ночной прохлады тело. Лежу с закрытыми глазами, обнимая Лилиан. Плечо затекло, но я боюсь потревожить её. Натерпелась вчера. Зато мы снова вместе. Так и уснули на песке, мечтая о возвращении домой. Рука у Лилиан чересчур тяжёлая, но тёплая. Сегодня много дел. Нужно восстановить дом, добыть еды, принести воды. Теперь всё хозяйство на мне. Так себе перспектива, но зато я вновь на первых ролях. Что же у Лил рука такая тяжёлая? Разлепляю веки, и меня прошибает холодный пот. Нас снова трое. Лилиан спит между мной и Локом, положив ладони под щёку. Касаюсь губами её лба и сверлю взглядом соперника. Просыпается он, а следом и Лилиан.

– Ты вернулся? – в глазах её не только удивление, но и радостный блеск. Лилиан гладит Лока по щеке, а он смотрит на неё с обожанием.

Я тоже, честно говоря, уже привык к постоянному присутствию Лока. И, несмотря на вчерашнюю размолвку, готов ратовать за мир.

– Ты носить ребёнка, я согревать и защищать тебя, – Лок кладёт руку ей на живот.

Лилиан смотрит на меня.

– И я согревать и защищать тебя, – трусь носом об её щёку.

Лилиан садится и закрывает ладонью рот. Отползает в сторону и бедняжку выворачивает прямо на песок. Она вчера вечером не ела ничего. Рвёт одной желчью.

– Это из-за ребёнка? – спрашивает Лок у меня.

– Токсикоз, – киваю с видом знатока, поднимаюсь с песка и подхожу к Лилиан. – Пойдём в тенёк тебя отведу.

– Я в воду хочу, – жалобно просит она. – Умыться.

Лок подхватывает её на руки и несёт к океану. Я ногой зарываю следы жизнедеятельности возлюбленной и иду следом за нашим председателем. Впервые мы сидим в воде втроём. Лилиан больше не нужно метаться. Оказывается, ребёнок связал не только нас с ней. В парнишке тоже проснулись отцовские чувства.

Первым делом он восстанавливает разрушенное ложе, а я пою Лилиан кокосовым молоком. Лок больше не командует. Мы теперь скорее на равных. Когда Лилиан засыпает, закутавшись в полотенце, я радуюсь. Моей малышке дано несколько часов сна на восстановление сил.

– Как делить её будем? – спрашиваю Лока, отправившись с ним на плоту ловить рыбу.

Он молчит и вдруг его прорывает:

– Почему Лилиан такая? Любить меня, любить тебя. У вас так разве можно?

Он вытаскивает пустую сеть и закидывает по новой.

– Лил сейчас выбирает не мужчину, – вздыхаю горько. Мне не хочется врать этому парню. – Она выбирает образ жизни.

– Не понимать. Всё было хорошо. Вчера Лилиан бросать меня и идти снова к тебе. Она любить двоих?

– А если так? – смеюсь я. – Согласишься жить втроём?

– Мы и так жить втроём, – ворчит Лок.

– Я имею ввиду в постели. Одна жена и два мужа.

– У нас не делать так, – качает головой Лок. Поднимает на меня измученный взгляд. – Она хочет иметь тебя и меня? Что значит выбрать образ?

– Где вить гнездо, понимаешь?

У Лока вытягивается лицо. Да, в ассоциации лучше не играть. Совсем запутаю парня. Он вытаскивает сеть, и мы искренне радуемся трём мелким рыбёхам.

– Всё просто, Лок, – перекладываю улов в корзину. – Мы оба нужны Лилиан, поэтому она совсем запуталась. Тебя Лил любит, потому что ты большой, сильный, порядочный, а меня, потому что я могу дать хорошее будущее нашему ребёнку.

Лок недоверчиво смотрит на меня:

– Я тоже могу дать будущее нашему ребёнку.

– Извини, старина, но у вас с Лилиан разные представления о хорошем будущем. Да и настоящем. Пока Лил не забеременела, ей казалось романтичным поселиться на острове с молодым парнем. Но сейчас всё изменилось. В ней проснулись материнские инстинкты. Она хочет, чтобы малыш рос в уютном, тёплом доме. На попке памперс, во рту красивая соска, кружевной чепчик, коляска… можно бесконечно перечислять, – мне самому видится, как мы с Лил прогуливаемся с ребёнком по набережной в Каннах. Обязательно поедем туда. В Париже летом душно.

– Можно ведь жить проще, – протестует Лок.

– Можно. Но Лилиан любит комфорт. Такие женщины будто созданы не из плоти и крови, а из шелков и духов. Они любят, чтобы их добивались, покоряли и любили безоглядно, даря комфорт и защиту. В плане защиты ты царь и бог, а вот в плане комфорта где-то на уровне обезьяны.

Лок сталкивает меня с плота и отворачивается. Выплёвывая солёную воду, карабкаюсь обратно.

– Не сердись, ты спросил – я ответил.

– Если я покупать соска и коляска, она останется? – оглядывается он на меня.

– Ты забываешь один важный момент, – достаю козырь из рукава. – Ребёнок мой. Лилиан забеременела до вашей первой ночи. Мы сосчитали дни её цикла.

Делаю упор на «мы», но Локу, похоже, всё равно чей ребёнок. Конечно, он своих ещё с десяток Лил настрогает.

– Ты любить её?

– Да, – отвечаю я, не задумываясь.

– Ты говорил жить втроём. Это серьёзно или шутка?

Вопрос ставит меня в тупик. Но надо как-то выруливать. На память приходит сон, где мы втроём лежим на носу яхты. Как бы я хотел сейчас оказаться на судне в океане. Пусть втроём. Лишь бы свалить с этого проклятого острова.

– Мы уже живём втроём, – тяну я время, повторяя слова Лока.

Он повторяет мои и разворачивается ко мне лицом:

– Я иметь ввиду постель.

Его чёрные глаза прожигают меня насквозь. Ишь ты как заговорил, когда Лилиан вернулась ко мне. Куда девались целомудрие и спесь?

– Я не возражаю, – понимаю, что других вариантов нам не остаётся. Иначе мы всё время будем на ножах. Одному Богу известно, сколько здесь ещё куковать. – Но согласится ли Лилиан?

– Ты сам говорить, что она любить властный мужчина. Будет слушаться. А мы заботиться.

– Хорошо. Но когда мы выберемся отсюда? Если выберемся.

Лок вытаскивает пустую сеть и улыбается, показывая безупречно белые зубы.

– Если – это хорошо.

Оптимистично, ничего не скажешь.

– Мы должны окружить Лилиан заботой сейчас, а не завтра, – вздыхаю я. – Давай жить сегодняшним днём. Втроём.

Протягиваю Локу руку. Он крепко пожимает её.

– Черепаха! – кричит он и, схватив весло, гребёт к берегу.

Складываю сеть и мысленно пускаю слюни. Не знаю отчего больше. От предстоящего обеда с черепаховым филе или грядущей ночи втроём. Идея мне нравится всё больше. Уже представляю, как Лилиан смущается, говорит, что всё это неправильно. Но ведь она может и не согласиться. А если всё же даст двоим? Пах скручивает от желания. Как там Лок сказал? Если – это хорошо.

* * *

Лилиан

Мои желания весь день мужчины исполняют, как по мановению волшебной палочки. И самое главное действуют на равных. Иерархия уничтожена, и я расслабляюсь, не опасаясь больше, что разгорится скандал. С тоской я смотрю на линию горизонта. Там безоблачное небо соединяется с тёмными водами океана. Этот товарищ живёт своей жизнью. Привыкла к его убаюкивающим звукам, но с радостью бы променяла на скрежет трамвая по рельсам за окном самой маленькой городской квартирки.

Мне сегодня перед ужином приснился этот звук и бабушкина комната. Я будто снова маленькая девочка. Лежу на стареньком диване и засыпая, слушаю стук иглы швейной машинки, тихую колыбельную и дребезжание трамвая, время от времени проезжающего под самыми окнами. Подушка пахнет свежестью, пуховое одеяло обволакивает теплом. Запах жареного мяса и тихие мужские голоса разгоняет иллюзию сна.

– Прошу к столу, маркиза! – улыбается Павел. – Как ты?

– Норм, – щурюсь на солнце.

Сажусь на ложе, кутаясь в полотенце. Снова вокруг безбрежный океан и безысходность. Глажу живот: «Всё будет хорошо, малыш! Давай будем в это верить».

Лок поднимается и, взяв пузырь, льёт мне воду на руки. Споласкиваю лицо и улыбаюсь моим мужчинам.

– Теперь совсем хорошо.

Лок переглядывается с Павлом, и тот подмигивает ему.

– Что у нас сегодня на ужин? – перебираюсь к кособокому столу, разглядывая жареные куски мяса, нарезанного как бефстроганов.

– Попробуй угадать?

– Не змея? – с подозрением кошусь на Лока, и кладу горсть полюбившихся красных кислых ягод в рот.

– Нет! Кушать, пожалуйста, – он садится рядом и накладывает мне на деревянную тарелку пять сочных кусочков.

– Что это? – Нежнейшее мясо, чуть схваченное огнём, тает во рту.

– Лок поймал черепаху! – Павел садится справа от меня и трётся бородой о моё плечо.

– Ох, ничего себе! Просто королевский ужин! – я целую Лока в заросшую щёку. – После такого бы обеда в театр. Но у нас есть только бесконечный фильм про море.

Безнадёга всё чаще захватывает меня в тиски.

– Отчего же? М-мм, мясо и правда выше всяких похвал, – Павел закрывает глаза от удовольствия и продолжает мысль. – Если устроит театр одного актёра, то вас с Локом сегодня ждёт представление.

– Это что-то новое! Почему тебе не пришла в голову эта мысль раньше, – хлопаю я в ладоши.

– Борьба руку и сердце прекрасной дамы не оставляла сил.

– Какой сегодня чудесный день! – подставляю Павлу губы для поцелуя. – Мне давно не было так спокойно.

На закате мы с Локом устраиваемся на берегу и перед нами разворачивается представление в лицах. Павел представляет нам «Горе от ума» Грибоедова. Изображая Софию, жеманно кутается в полотенце и при этом не переигрывает:

– Послушай, вольности ты лишней не бери.

Я очень ветрено быть может поступила,

И знаю, и винюсь; но где же изменила?

Кому? Чтоб укорять неверностью могли.

Да, с Чацким, правда, мы воспитаны, росли;

Привычка вместе быть день каждый неразлучно

Связала детскою нас дружбой…^[4]

Слушаю Павла, затаив дыхание. Он гениальный актёр. Забываю, что я на побережье далеко от дома. Прижимаю руки к груди. Лок то подаётся вперёд, то качает головой, пытается разобраться в перипетиях русского люда. Павел заслуженно получает в этот вечер аплодисменты.

– Это бесподобно, – протягиваю я к нему руки.

Он падает рядом со мной.

– Маркиза, ради твоих сияющих глаз, готов воскресить в голове всю читанную мною классику и не только.

– Я испытать удовольствие. Спасибо! Ветер. Нужно лечь втроём эта ночь, – поднимается Лок.

Я с недоумением смотрю на моего юного, некогда пылкого и ревнивого любовника.

– Да не так уж и дует.

– Ляжем втроём, – кивает Павел. – Тебя нужно беречь.

– Ну, хорошо, – пожимаю я плечами. – Мне было тепло с вами этой ночью.

Павел улыбается, и вновь они с Локом обмениваются довольными взглядами. По мне так лишь бы не ссорились.

Мужчины к ночи расширяют и укрепляют ложе. Идём купаться перед сном. Лунная дорожка, тихий плеск волн и купол звёздного неба навевают покой. Что-то не так с моими мужчинами. Они предупредительны и ласковы, как домашние коты. Неужели моя беременность окончательно превратила их в ангелочков? Нагота наших тел уже привычна всем троим. Украдкой опускаю глаза на барометры мужского настроения того и другого. Краснею. С ангелочками я промахнулась.

– Я что-то передумала купаться, – отступаю к берегу.

– Лил, ты чего? – Павел хватает меня за руку.

– Радость, бежать вперёд! – Лок удерживает меня за другую.

Они утаскивают меня в океан, и мне ничего не остаётся, как включиться в их игру. С брызгами и улюлюканьем мы влетаем в воду по пояс. Парни, отпустив меня, ныряют на глубину. Ложусь на серебряную поверхность и представляю, что по лунной волшебной дорожке сегодня я уж точно уплыву с этого проклятого острова. Первым возвращается Лок. Его чёрные глаза сияют в свете луны, капельки воды блестят в волосах и на смуглом теле.

– Любить тебя, маленькая. – он неспешно плывёт рядом со мной.

– Понимаю, – запуталась окончательно в чувствах и мужчинах.

Павел выныривает неподалёку и машет рукой:

– Маркиза, водичка сегодня блеск.

– Блеск, – соглашаюсь я и со вторым претендентом на мою руку и сердце.

– Ты такая красивая в лунном свете, – подплывает Павел, и мы становимся в круг. – Как русалка. Да, Лок?

Вода закрывает мужчин по грудь, а меня по плечи.

– Да, – Лок подхватывает меня на руки. – Мы похищать её на землю.

Павел как ни в чём не бывало шагает рядом с ним. Куда девалась его ревность? А Лок? Тоже смирился? На берегу полыхает сигнальный костёр. Кладу голову Локу на грудь. Если мы останемся на острове навсегда, то… Меня бросает в жар. Похоже, мои мужчины уже обо всём договорились. Вот и кружат весь день вокруг меня, как волки вокруг овчарни.

На берегу меня ждёт ещё одно новшество.

– Сейчас помоем тебя. Лок тащи воду, – просит Павел.

– Я сама в состоянии…

– Расслабься, маркиза.

Лок поливает меня, а Павел стоит рядом с полотенцем и с благоговением пялится на меня.

– Я буду спать в платье, – распускаю я волосы, когда Павел вытирает меня досуха с головы до ног.

– Зачем? – Лок выплёскивает на себя остатки воды.

– Побереги его. С нами тебя и так будет не холодно, – Павел уже переигрывает.

– Не сегодня, – твёрдо заявляю я.

– Как скажешь, – пожимает он плечами.

Мы ложимся втроём, и я не знаю к кому из моих мужчин лечь на плечо. Я уже и забыла здесь, что такое подушка. Лежу на спине, вперив взгляд в звёздное небо. Неловкое молчание тяготит.

– Спокойной ночи, – складываю руки на груди, так и не определившись.

– Сладких снов, милая! – Павел склоняется надо мной и проводит языком по моим губам. Подперев руками голову, тоже вытягивается на спине.

– Спокойной ночи! – Лок целует меня в губы, ложится набок, подложив ладони под голову, шепчет. – Русалка Лил.