Глава 16. Новая ты
Первое, что дала понять родственница, едва Маша переступила порог старого деревенского дома – жить ей придется исключительно по ее правилам.
- Одежду не бросай где попало! Вот твои полки в шифоньере. – Родственница указала рукой на старый дубовый шкаф, стоявший посреди темного коридора, и пока Маша осматривалась, скрылась в недрах дома.
Маша пошла следом. Отодвинула рукой оранжевые шторы, украшавшие дверной проем. Здесь была кухня – небольшая и светлая. Слева у окна – плита и обеденный стол, справа – большая печка и двери в комнату.
- Холодно. – Маша поежилась. – Может, печь протопим?
- Ближе к ночи. – Баба Лида подняла крышку алюминиевого таза, зачерпнула ковшом воду, сделала несколько глотков. – Пока пирогов напечем. Хочешь?
- Хочу.
- А здесь, – родственница показала рукой на одну из дверей, – твоя комната. Располагайся, а я тестом займусь.
Маша подошла и толкнула дверь. Та тихим скрипом открылась – небольшая комната с окном, выходившим во двор, аккурат напротив раскидистого клена, мимо которого они недавно проходили. На его толстых ветвях еще не было пышной шевелюры листьев, но даже так, дневной свет в комнату почти не пробивался, а потому, спальня казалась темной и мрачной.
Сижу я в темнице сырой – пришло на ум, и Маша невесело усмехнулась. Вошла, закрыла дверь, огляделась. В нос бесцеремонно крался запах пыли и старой мебели. У окна – односпальная кровать, на которой она тут же представила себя в объятиях Максима. И так реально все представила, что перехватило дыхание, а по телу пробежала приятная дрожь. Она перевела взгляд – рядом в углу трельяж, напротив у стены письменный стол и пара стульев. На стене ковер, на полу палас. Вот и все убранство.
Она сняла шапку, развязала шарф и бросила на стул. Окинула мимолетным взглядом себя в зеркало, на поверхности которого серебрился тонкий слой пыли; села на кровать, приятно улыбнулась – перина оказалась не просто мягкой, а сказочно воздушной. Маша откинулась на спину, прохлада простыни окутала тело. Веки вдруг стали тяжелыми. Она закинула руки над головой, закрыла глаза и плавно погрузилась в сон – легкий, почти невесомый, на самой грани реальности. Она слышала, как родственница заглядывала в ее комнату, как скрипнув, закрылась дверь, как гремела на кухне посуда, и шипело на сковороде масло. Слышала, но продолжала спать.
Пробуждение пришло, когда вечер накинул на ее окно темный саван, а умопомрачительный запах только что испеченных пирогов прокрался в ее спальню и защекотал нос. Маша распахнула глаза. Вздрогнула, испугавшись темноты. Попробовала оглядеться – свет с кухни серебрился тонкой полоской под дверью, указывая путь.
За ужином, который казался Маше сказочно вкусным, родственница не проронила ни слова. Маша удивленно посматривала в ее сторону, но и первой заговорить не решалась. Да и не о чем. И не зачем. Лишь, когда она кротко бросила – спасибо, родственница отозвалась.
- Я протопила баню. В шкафу полотенце. А потом спать, завтра с утра идешь на занятия.
Маша кивнула, помедлила – последний раз она была в бане в детстве. Не в сауне, куда частенько ходил Максим с друзьями выпить пива, а в настоящей бане, в которой принято мыться.
- Хорошо. А мыло?
- Там все есть и мыло и шампунь. Как выйдешь, сразу налево. Увидишь. Свет потом за собой погаси. – Родственница прошла в большую комнату, скрипнул диван, замелькал изображениями телевизор.
Маша переоделась в халат, взяла полотенце, накинула на плечи куртку и вышла на крыльцо. Холодный ночной ветер россыпью мурашек побежал по голым ногам. Маша накинула капюшон, спустилась с крыльца и повернула налево.
Полная луна светила ярко и щедро, беспрепятственно освещая каждый закуток. Здесь, в селе ей была воля. Вот и звезды видно, не то, что в загазованном городе. А воздух – чист и свеж, да такой бодряще наглый, что ударяет в нос, пьянит и кружит голову. Маша со свистом втянула его носом, замерла, не дыша – сзади послышался хруст.
Родственница? Дверь не хлопала, да и спит она.
Собака? Да вроде не было здесь собак.
Соседи?..
Маша торопливо пробежала по двору, вбежала в баню, со стучащим сердцем попыталась нащупать выключатель света. Нашла – щелчок и облегченный выдох – предбанник наполнился светом. Жарко. Дрова в печке потрескивают, в большом баке бурлит кипящая вода. Пахнет хвоей и мокрыми листьями.
Она жадно втянула носом горячий воздух. Кажется, сейчас это тоже мимолетное счастье. Что-то отзывается и щемит в груди – воспоминание из детства.
Она разулась, ступила на мягкий коврик у скамейки, скинула куртку, повесила полотенце на бельевую веревку и снова обмерла – в дверь еле слышно постучали.
- Бабушка Лида? – Перехватило дыхание – тихий страх смешался с жаром, окутывающим тело.
Маша осторожно прильнула ухом к двери, та вдруг поддалась вперед и начала открываться. Собственный вскрик сбил с ног. Она оступилась и упала на пол, увидев, что там сверху, в дверях появился высокий темный силуэт. Шаг, нога в красном кроссовке и свет от одинокой лампочки осветил лицо.
- Макс?! – ее удивленный шепот перешел в хрип.
- Малышка, не кричи. – Он переступил порог, закрыл за собой дверь. – Испугалась? Прости.
- Я чуть не умерла от страха. Откуда ты? – Она схватилась за протянутую им руку, поднялась и прильнула к нему. – Откуда ты взялся? Я так рада!
- Долгая история! – он обнял ее, выдохнул: – Жарко здесь у тебя.
Маша улыбнулась, отступила на шаг.
- Так раздевайся.
Он снял куртку, скинул обувь. Сказал с укором, выгнув темные брови:
- Ты сегодня закатила мне почти истерику, обвиняя в нелюбви и всяких глупостях! Малышка моя, неужели не понятно, что при твоей бабуле я не мог нормально говорить.
- Ну-у-у. – Маша надула губы, протянула руку и засунула ему под свитер. – Откуда я знала. Ты простишь меня?
Она встала на цыпочки, попыталась прикусить его за губу.
- Простишь?
- Прощу. – Он улыбнулся, стянул с себя свитер, кивнул ей: – Смотря, как попросишь, конечно…
В его синих глазах темный блеск от желания. Она видит это и по телу разливается необъяснимая дрожь.
- Я постараюсь.
Показалось он усмехнулся. Не отрывая от нее взгляда, задвинул на двери шпингалет.
- Она спит. – Прошептала Маша и снова прильнула к нему. – Я и подумать не могла, что окажусь сегодня в твоих объятиях. Я так скучаю.
- Ну не мог же я оставить тебя наедине с твоими глупыми мыслями. – Он обхватил ее руками, губами скользнул по шее. – Ревела бы еще всю ночь в подушку. Да и вообще, я переживал. Как ты устроилась?
Он прижал ее к себе, медленно стянул с нее халат, вновь заскользил губами по шее. Он не бритый – щетина царапает кожу. Маша содрогается от мурашек.
- Не молчи.
- Я спала весь день. – Маша облизнула губы, задышала часто. – Но снился мне ты.
- Отлично. – Он обхватил ладонями ее пылающее лицо, мимолетно коснулся языком разомкнутых губ. Те стали влажными. – Как поужинала? Что там у вас было? Пирожки? Пирожок ты мой.
- Ты что следил за мной? – Маша улыбнулась. – Шпион!
Теперь она поймала ртом его губы. Их языки сплелись, а когда он, в порыве страсти, ощутимо прикусил ее за губу, она отпрянула – ее короткие волосы прилипли к лицу и шее, став почти влажными.
- Я видел вас в окно кухни.
- А мы не видели тебя.
- Конечно – на всю деревню один фонарь. Машина на выезде из деревни осталась. Прогулялся пешком до вашего дома.
- Конспиратор мой. – Прошептала она, снова притягивая его к себе и целуя губы.
Он вновь усмехнулся, рывком притянул к себе. Дышит в ее шею. Горячее дыхание обжигает. От близости его тела, от счастья, что он рядом, дышать становится трудно.
- Маша, я скучал. – Шепчет он на ухо и она закрывает глаза. Знал бы он, что она не просто скучает, что она живет лишь им…
… Маша вышла на улицу, с облегчением выдохнула, тут же содрогнулась от порыва ветра. Ее тело еще влажное и горячее. Она наотрез отказалась вытираться насухо. Уж слишком хотелось на свежий воздух.
Он взял ее за руку. Его влажные волосы торчат ежиком, на щеках полыхает румянец, рот приоткрыт. Дышит прерывисто, сжимает ее ладонь. А перед глазами вспышки их близости. Он раскачивается над ней, и она с восторгом ощущает его в себе. И глаз оторвать от него не может, и упрямо не закрывает их, смотрит на него и не верит своему счастью. Какой он красивый и любимый. Какой сильный – на напряженных руках видны мускулы, глаза закрыты, губы напротив – чуть приоткрыты, она кусает их и он целует ее в ответ.
Ей безумно хочется пить и плакать. От любви. И от счастья. Хочется стоять с ним под луной, но он уже подталкивает ее к крыльцу.
- Беги, а то простынешь! Да и мне пора в город возвращаться.
- Макс…
- Иди, давай. Люблю.
- И я люблю!
Маша вбежала в сени, прильнула к окну – его силуэт отдалялся по пустынной дороге. Она все стояла и смотрела, пока он не исчез из виду, и только потом поняла, что босые ноги продрогли. Зашла в дом – тепло, тихий звук телевизора.
Она выключила его – родственница крепко спала, похрапывая; прошла в свою комнату и с удовольствием нырнула под одеяло. Прохлада простыни оковала нагое разгоряченное тело, остудила, успокоила и Маша, с улыбкой на лице отдалась в подоспевшие лапы Морфея.
***
Техникум представлял собой одноэтажное серое здание и по размеру походил больше на детский сад. Маша остановилась у скромного узкого крылечка, не имеющего ничего общего с широким крыльцом ее прежнего училища, посмотрела на выцветшую вывеску, на выкрашенные белой краской деревянные рамы окон. Даже и не верится – это ее реальность.
Она зачем-то сняла шапку и расстегнула куртку, прежде чем войти внутрь. Тишина и ни единой души. Нет тебе ни кричащих первокурсников, ни строгого охранника, следящего за хулиганами, ни равнодушного гардеробщика, курящего вместе со студентами за крыльцом, ни вахтерши, дающей звонки.
Маша открыла тяжелую дверь и сразу же оказалась в большом просторном холле. Тепло и пахнет краской.
- До первого урока еще тридцать минут. Чего так рано?
Маша обернулась – седоволосая женщина притаилась на лавочке за стендом с расписанием.
- Новенькая?
- Да.
- Это ты Лидкина внучка?
Маша подошла ближе, кивнула головой.
- Сирота, значит?
Маша на мгновение обомлела, а потом почти задохнулась от внезапного возмущения, открыла рот возразить, но так и осталась стоять не в силах сказать и слова. А ведь, действительно, эта щуплая седовласая женщина права – она сирота.
- Я… - Маша нервно провела рукой по волосам. – Я сирота? Нет же.
В ее глазах застыл страх – это ее реальность.
- Ты у меня спрашиваешь? – женщина усмехнулась. – Так поговаривают.
- Извините.
Маша попятилась назад – к горлу подступил ком, ее замутило. Она вышла на улицу, остановилась посреди двора, несколько раз глубоко вдохнула. Она сирота. Действительно. Как же так…
Снова панический страх сковал тело, и она буквально физически ощутила непосильную ношу отчаянья и скорби. Чувства вперемешку, что и не разобраться и от этого в горле одна тошнота. Она задышала часто-часто, пытаясь, справится с эмоциями, закрыла глаза, зашептала пересохшими губами:
- Отпусти, Маша. Успокойся. Забудь. Так случилось, что ты осталась одна, но впереди новая жизнь. Закрой эту страницу прошлого, переверни ее, сомни, выброси и не ищи этих старых троп.
Она глубоко вздохнула, выдохнула. Представила, как отрывает исписанный черными чернилами лист из тетради, комкает его и кидает прочь. Он летит бесформенным комком с мостовой и падает в желтые быстрые воды. Речная вода бурлит, негодует, но все же принимает ее дар, накрывает мелкими волнами и уносит вдаль. Всплеск – и его больше не видно.
Маша выдохнула. Вроде бы отпустило и стало легче. Медленно открыла глаза.
- Новенькая? – щуплый пацаненок, ниже ее на голову стоял напротив в распахнутой куртке, шапке набекрень и пытался подкурить.
- Да. – Маша поежилась от холодного ветра.
- Наша, значит.
Она окинула его с головы до ног и видимо таким уничтожающим взглядом, что паренек скукожился и стал похож не на ее ровесника, а на первоклашку.
- Я не ваша, понял?
Парень смутился:
- А что так грубо?
- Не грубо. Нормально.
Маша засунула руки в карманы куртки, развернулась и зашагала обратно ко входу, где на крыльце уже столпились около десятка любопытных глаз.
- Меня Влад зовут. – Услышала она в спину. - И мы с тобой в одной группе!
Она сидела на последней парте и думала о чем угодно, только не об учебе. А потому все, что говорила молоденькая рыжеволосая учительница, пропускала мимо ушей. Она вообще ей не нравилась – волосы, выкрашенные в такой яркий рыжий цвет, какого и в природе не существует, глаза подведены зеленым и платье болотного цвета. Маша не любила зеленый, и рыжих она не любила. Она любила только его – своего Максима, вспоминала их вчерашнюю встречу, от которой даже сейчас потели ладони, и бросало в жар.
Маша выдохнула, перевела безучастный взгляд с окна на доску, встретилась глазами с учительницей – оказывается, та изучала её. Подумала почти брезгливо – и почему все рыжеволосые так любят зеленый?
- Мария?
Маша вздрогнула.
- О чем думаешь?
Маша дернула плечами.
- Не стесняйся, расскажи нам. Может, это и вправду интересней, чем урок.
- Может. – Маша вздохнула. Хотелось только одного – встать и опрометью бросится вон. Нестерпимо хотелось. Так сильно, что сводило скулы от напряжения.
Весь класс – все двадцать человек не сводили с нее своих любопытных глаз и она вздернула подбородок, упрямо не желая сливаться с этой системой.
- Мы слушаем. – Учительница не унималась. Она была молода, пожалуй, сразу после института, а потому отчаянно упряма и деловита.
Маша фыркнула, сказала громко и нагло:
- О парне своем думала. У нас вчера был такой секс, что я не могу до сих пор в себя прийти.
Аудитория взорвалась от смеха, преподавательница покраснела, открыв рот, а сама Маша мелко задрожала. Откуда в ней появилась эта наглость и дерзость – и сама не поняла. Но вдруг ощутила – отныне она другая. Той глупой, тихой и наивной Маши больше нет.
Смех стих, мальчишки одобрительно закивали, девушки любопытно зашептались. Маша открыла тетрадь, сказала громко:
- Продолжите лекцию? Я буду записывать.
Преподавательница бросила на стол мел. Сказала, повысив голос:
- Нет, Мария. Впредь имей в виду, что свои фантазии и мечты оставляй при себе, нам это не интересно. А сейчас выйди вон.
Маша усмехнулась, убрала тетрадь в рюкзак, встала.
- Вот и отлично! – Поравнявшись с учительницей обе изумленно отметили – Маша выше ростом на две головы. – И это не фантазии.
Рыжая возмущенно выдохнула. И ее стон слился с трелью звонка.
***
На крыльце оживленно. Студенты, что съезжались на пары со всех окрестных сел и района, курят и стреляют в нее глазами.
- Курить вредно! – отозвался Влад, довольно сдвинул шапку на бок, протянул ей открытую пачку. Зарделся, выпрямил спину, стал даже выше ростом.
- И жить вредно, раз уж на то пошло! – парировала Маша, подкуривая.
Вокруг нее помаленьку собиралась вся группа, образуя плотное, дышащие любопытством кольцо.
- Отожгла ты конечно, Маша! – засмеялся Влад.
- Придумала же такое! – заливисто и восхищенно пропела полненькая девица с короткой мальчишеской стрижкой. Она затянулась, и Маша увидела ее короткие пальцы с черной грязью под ногтями.
- А же сказала – я не придумывала.
- Ну да? – цокнули девушки.
- А кто тебя? – почти завистливым голосом спросил тот, кто говорил ей о вреде никотина. – Ну это самое… Ты говорила…
Маша усмехнулась, тряхнув головой. Девицы вновь зашушукались, полненькая сказала:
- В клуб сегодня приходи вечером? Будет весело, познакомимся поближе. Меня Тоня зовут.
Маша равнодушно пожала плечами:
- Хорошо. Делать все равно нечего.
На ужин – жареная картошка. Маша ест и морщит нос – слишком жирная.
Зажралась! – еще недавно и такого не было…
Она помогла как всегда не слишком разговорчивой родственнице с посудой. Пока вытирала чашки кухонным полотенцем, в дверь постучали и родственница, скрывшись на пару минут в сенях, вернулась не одна. На пороге топталась ее новая знакомая, та самая любопытно-разговорчивая Тоня.
- Ты что еще не собралась?
Тоня почти пританцовывала в коридоре в облегающих полные ляжки джинсах, ботинках на высокой сплошной платформе и кофте с люрексом.
- Нет. – Нахмурилась Маша. – Не думала, что ты за мной зайдешь.
- Так я ваша соседка, вот и решила зайти. К тому же ты не знаешь, наверное, где клуб.
- Не знаю. – Маша нахмурилась, посмотрела на родственницу.
Та, на удивление, кивнула:
- Сходи с Тоней, только не до утра.
- Все хорошо, баб Лид будет, не волнуйтесь, я за ней присмотрю.
Родственница вздохнула, скрылась в темном зале, заговорил телевизор.
- Я сейчас, подожди. – Маша бросила полотенце на спинку стула, подвинула новой подруге табурет, отправилась собираться. Джинсы, черная водолазка – подарок Гальки, тушь на скорую руку, розовая помада – к танцам готова.
Они шли по слабо освещенной улице. Прав был Макс – один фонарь на все село. И луна скупа на свет. Тоня трещала, рассказывая ей о местных достопримечательностях. Их было немного: клуб, сад диких ягод, озеро и аллея в честь павших в великую отечественную. Сам же клуб оказался большим двухэтажным зданием, сразу за ее техникумом. Окна первого этажа мелькали светомузыкой. На крыльце толпилась молодежь, двери то и дело открывались, а потому музыка была слышна на всю улицу.
- Всем привет. – Звонко сказала Тоня, принялась целовать по очереди присутствующих. – Знакомьтесь, это Маша.
Все закивали головами, называя свои имена, но Маша предпочла не запоминать.
- Ой, кто это такой хорошенький? – не трезвый парень попытался приобнять ее, но Маша ударила его по руке. – Понял, извиняюсь.
Парень отступил, Тоня же хмыкнула:
- Держись, сегодня у тебя будет масса поклонников.
Они вошли в клуб, на танцполе хиты Руки вверх. Тоня протянула Маше пластиковый стакан – по запаху алкоголь.
- За тебя.
Маша сделала глоток, поморщилась – гадость редкостная.
- Что это? – из-за громкой музыки пришлось кричать.
- Вино. Домашнее. – Улыбнулась Тоня.
- Брашка. – Прокричала на ухо долговязая девица в капроновых колготках. – Пойдемте танцевать?
Они схватили Машу за руки, потащили в центр зала. Маша двигалась нехотя, настроения веселиться не было, да и любопытные взоры сковывали движения. Вокруг постепенно образовывалось кольцо из жаждущих познакомиться, а таких, действительно, оказалось немало. Местный ди-джей объявил медленный танец и к Маше потянулись руки. Она отмахнулась и направилась к выходу. Жарко и душно. Местное пойло сушит горло. Хочется свежего воздуха.
Она почти дошла до двери, когда сзади ее грубо схватили.
Маша вскрикнула, резко замахнулась, но запястье ловко перехватили.
- Отдыхаешь? – Глаза Макса черные и ужасно злые.
Маша с облегчением выдохнула – она ждала его и отчего-то знала, что он придет. Какой взгляд у него разъярённый. Глаза черные от накатившей ревности…
- Я ждала тебя! Я знала, что ты приедешь.
Она повисла на его шее, сердце забилось в истерике от счастья.
- Я вижу, как ты меня ждала. – Процедил он сквозь зубы.
- Ждала! И знала, что ты найдешь меня.
- Знала ты! – он схватил ее за руку. – Идем отсюда, быстро!
Они вышли на улицу. Голоса вокруг смолкли. Местные парни недовольно зашипели, словно, гуси, девицы же завистливо зашептались. Машина Макса напротив клуба и она садится на переднее сиденье, смотрит на всех довольным взглядом – у нее есть парень, а они не верили!