Глава 17. Только ты
Автомобиль мчался по ночной дороге.
Максим молчал.
- Ты злишься на меня? – Маша мельком посмотрела на него, облизнула пересохшие губы.
- На тебя? – он улыбнулся. – А что есть на что злиться?
- Нет. – Она мотнула головой, посмотрела в окно, за которым темно и страшно. – Просто ты злой.
- Я – злой? Нет, все хорошо. – Он протянул руку и чуть прибавил громкости на магнитоле.
Маша кивнула. Не хочет говорить – не надо. Она тоже тогда помолчит.
Она вновь посмотрела в окно – лес продолжал мелькать темными рядами. Фары лишь на мгновение выхватывали его из ночной мглы, и тот снова становился черным. На небе ни единой звезды.
- Темно. – Сказала она вслух, поежившись.
- Снег сошел. – Отозвался Макс.
- Куда мы едем?
Вместо ответа он дотронулся пальцем до ее губ. Все-таки злится.
Да впрочем, ей все равно, куда они едут, главное, что они вместе. Как задремала и сама не поняла, открыла глаза, только когда встречные фары осветили лицо. За окном – дорожные знаки и фонари – они подъезжают к городу.
- Мы в городе? – Маша прильнула к окну. От волнения захватило дух. – Ты что меня похитил?
- Вроде того. – Он улыбнулся, кивнул направо. – На заправку сейчас заедем.
Запиликал поворотник, они свернули с дороги. Он вышел, загудела бензоколонка.
Когда Максим вернулся, она тихо спросила:
- Ты, правда, меня забрал? Насовсем? Или…
- Или, Маш. – Он перебил ее, не дав договорить. – Завтра в обед верну тебя.
Она вздохнула.
- Родственница будет переживать и злиться. Я обещала ей вести себя хорошо. А ты знаешь, а она, в общем-то, не плохая.
- Я с ней договорился. – Максим выехал с заправочной станции. – Перед клубом заезжал к вам домой.
Маша в удивлении округлила глаза, спросила, выдохнув:
- И она согласилась?
- Ну как согласилась, - Макс усмехнулся, посмотрел на неё – красный свет светофора осветил его лицо. – Нехотя, но согласилась, когда узнала цель твоего отъезда. Ну и денежный презент ей пришелся по душе.
- Ты что меня купил? – Маша наигранно выдохнула. – И что за цель? Куда мы?
Он широко улыбнулся, положил руку на ее колено, слегка сжал.
- Мария, вы приглашены на день рождение и совсем скоро будете сидеть за праздничным столом.
- Что? – Маша напряглась. – Ну, серьезно, Макс?
- Я серьезно. – Он громко засмеялся, вдруг повеселев. – Все хорошо, не переживай.
- А у кого день рождение?
Он усмехнулся, свернул на обочину, повернулся к ней – глаза хитро-игривые, губы плотно сжаты.
- И-и? – протянула Маша. – Говори.
- У меня, Машуль.
Он улыбнулся. Она громко охнула, округлив глаза. Мгновение, чтобы осмыслить – и кинулась ему на шею.
- Макс, прости меня! Как я могла не знать?! Или я забыла?! С днем рождения, любимый!
- Спасибо. – Он улыбнулся, поцеловал ее в шею, взъерошил рукой её волосы.
- Прости.
- Прощаю. – Его глаза влюбленные, на губах улыбка.
- А почему ты так поздно приехал за мной?
- Был днем с родителями. Дома. Да и не собирался я как-то праздновать. К тебе, наоборот хотел поехать, а тут вдруг друзья. Поймали меня! Но я не сдался, сказал, что поеду за тобой. Вот они там сидят, ждут нас уже два часа, тебя же пигалицу пока найдешь!
- Так мы что с твоими друзьями будем? Извини, но я не пойду. – Маша нахмурилась. – Не хочу со всеми. Может, вдвоем?
- Маш, все хорошо будет.
- Нет.
- Не бойся. – Он притянул ее к себе. – Ты чего?
- Я не хочу.
- Расслабься. Все уже давно знают, что мы с тобой вместе. Ты моя девушка и точка.
Она тяжело вздохнула, попыталась унять дрожащие пальцы.
– Я так выгляжу...
- А что не так? – он отодвинул ее от себя, посмотрел ей в глаза. – Ты моя маленькая красавица.
- Нет! Волосы торчат! В этих штанах ужасных! И вообще, не в одежде же дело! Мне просто стыдно.
- За что?
- За все.
- Так, ну-ка давай, успокойся. – Сказал он недовольно, провел руками по волосам, выдохнул: – Ладно, сейчас все устроим.
Машина тронулась с места, и пока он вез ее в неизвестном направлении, Маша сидела едва дыша. Все внутри обомлело от жуткого страха. Она представила себе его друзей, которые и до этого ее не жаловали, а после её задвигов с лечебницей и подавно. Поморщилась. На смену взрослым спортивным ребятам, перед глазами всплыл образ ухоженных длинноногих красавиц – у его друзей она замечала только таких. И она с ними? Правильно он подметил, пигалица, хоть и высокая…
Максим резко хлопнул ее по ноге, она вздрогнула. Он засмеялся.
- Ты здесь? Хватит уже фантазировать. Сидишь, хмурая, как тучка.
- Как сучка. – Огрызнулась Маша.
Он засмеялся еще громче, она не сдержалась и тоже улыбнулась.
- Вот, так-то лучше! – он сжал пальцами ее лицо, притянул и поцеловал в губы. – Иди, тебе прическу сделают. Я подожду.
Маша повернула голову. Напротив неоновая вывеска – салон красоты Афродита.
- Это надолго, а тебя там ждут. – Маша попыталась улыбнуться, но вышло фальшиво.
- Не меня, а нас. Подождут, ничего страшного.
Она хотела еще раз возмутиться, но он подтолкнул ее. Маша вздохнула. Сопротивляться бессмысленно – ей не избежать сегодняшней ночи, а потому она, бросив на него виноватый взгляд, отправилась в салон. Там ее уже ждали. То ли он договорился заранее, то ли молодая парикмахерша увидела ее в окно, но едва Маша переступила порог салона, и прозвенел дверной колокольчик, кресло к ней развернули, приглашая присесть.
Девушка придала ножницами форму ее волосам, нанесла краску. Маша не собиралась красить волосы, но мастер заверила – так будет лучше. Спустя двадцать минут, краску смыли, волосы уложили феном. Маша посмотрела в зеркало – отражение довольное и самоуверенное, в глазах полыхает пламя.
- Нравится?
- Да. – Маша улыбнулась, и в правду почувствовав себя намного уверенней. Страх отступил и теперь казался по-детски бессмысленным и глупым. – Глаза бы еще подкрасить.
Девушка засмеялась.
- Так давай сделаю мейк? Хочешь?
- Хочу.
Она подвела ей глаза, сделав их более выразительными, удлинила тушью ресницы, выровняла тон лица и тронула скулы румянами, накрасила губы ярко-красной помадой.
- Я стала выглядеть старше! Не слишком вызывающе? – Маша неуверенно дотронулась до подбородка, коснулась кончиками пальцев губ. Тут же отняла руку, испугавшись, что испортит помаду. Голос не уверен, но в своих глазах она видит восторг. Она красивая…
- Ты что? Это просто бомба! – девушка посмотрела на нее в зеркало. – Ты что сама не видишь? Платиновая блондинка со стильным каре! Глаза у тебя какие красивые! Губы! Стройная. И ноги вон, какие у тебя длинные! Модель!
В дверях прозвенел колокольчик. Девушки обернулись. Макс удивленно присвистнул.
- Ну как? – спросила Маша, прикусив нижнюю губу.
Он облизнул губы, сказал, восхищенно потягивая слова:
- Детка моя, ты шикарна!
Маша засмеялась, подошла и повисла на его шее, хотела поцеловать, но вовремя вспомнила про помаду.
Он расплатился за услуги, и они снова поехали – огни ночного города мелькали перед глазами, свет от уличных фонарей заглядывал в салон автомобиля и играл бликами на ее лице. Максим восхищенно вздыхал и Маша счастливо улыбалась. А потом он вдруг предложил заехать к ней домой, но она отказалась, мотнула рьяно головой, почти простонала. Он нахмурился, обнял ее крепко-крепко, когда глаза ее заслезились, а с лица спала улыбка. Прошептал горячо, что никогда ее не оставит и не предаст.
- Тише, детка, только не плачь. И ничего не бойся.
Она кивнула головой, отгоняя непрошеные слезы, подумала о тонущем свертке прошлой жизни и улыбнулась.
- Я люблю тебя, Макс, больше всего на свете! С днем рождения, родной мой.
- Спасибо, крошка. – Он щелкнул ее по носу. – Тогда поехали? Готова?
Маша не была готова, но кивнула, и машина тронулась с места. Они заехали в частный сектор недалеко от центра города, остановились у двухэтажного кирпичного коттеджа. В окнах первого этажа горел свет и кажется, играла музыка. Максим заглушил двигатель, бросил перчатки в бардачок, взял с панели сигареты, повернулся к Маше:
- Идем?
Она кивнула, выдохнула и открыла дверь.
***
В доме играла музыка. Из комнаты в конце длинного коридора доносились мужские голоса, сверху, со второго этажа – женский смех. Маша посмотрела на витую деревянную лестницу, уходящую в коридор темного второго этажа, сняла куртку. Невнятная дрожь снова охватила тело. Словно почувствовав это, Максим сказал:
- Ты шикарна, девочка моя. Расслабься, пусть они напрягаются от такой красоты.
Маша кивнула, он взял её за руку и повел за собой.
Посреди большой гостиной стоял накрытый закусками стол, вокруг сидели его друзья. Они переступили порог, и гостиная на мгновенье погрузилась в тишину. Маша усмехнулась, мужские и женские голоса зашелестели приветствиями. Его друзья поднялись с места, с криками бросились к ним. Перед глазами разлетелись воздушные шары, хлопнула хлопушка. Макс принимал поздравления, обнимал и целовал присутствующих, Маша стояла рядом и его друзья жали ей руку, кто-то обнимал и слегка прикасался губами в приветственном поцелуе.
- Со стороны это выглядит, наверное, так – молодожены принимают поздравления. – Сказал, повернувшись к ней Макс, и они засмеялись.
Красное вино пьянило – несколько глотков и Маша, чуть расслабившись, уселась поудобней на диване. В ногах слабость, на лице ниспадающая улыбка. Максим чуть хмурясь, посмотрел на нее, забрал бокал из рук.
- Больше не пью. – Прошептала она одними губами и взяла яблоко.
Он довольно кивнул, отвернулся, засмеялся на шутку Дениса. Рядом просел диван, Маша повернулась – рыжий Коля посмотрел на нее восхищенно, сказал, что она изменилась. Маша довольно усмехнулась, откинулась на спинку дивана. Играет музыка, кто-то танцует, а она не сводит глаз с любимого – он выглядит счастливым.
- Маш, я на улицу, шашлыки проверим, а то сгорели, наверное. – Макс слегка коснулся ее руки, бросил Рыжему: - Ты ответственный был за мясо!
- Пойдем, посмотрим. – Сказал Илья, потянул Макса к дверям.
- Маша, тебе вина подлить? – спросил Денис, усаживаясь рядом.
Она подвинула ему свой бокал.
- Если только немного.
- Ты чего такая грустная? Все хорошо?
- Да, все отлично. – Она взяла вино, улыбнулась.
- Ты так изменилась. – В голосе и взгляде Коли нескрываемое восхищение. – Шикарно выглядишь. – Он протянул к ней свой бокал, она навстречу свой. Раздался тонкий звук соприкасающихся стекол. – Тебе, правда, очень идет.
- Спасибо. Сама еще не привыкла, но мне тоже нравится.
Она снова улыбнулась, встретилась с любопытным взглядом Татьяны, девушки Дениса. Та откровенно рассматривала её и не стеснялась этого. Вернулся Максим, и гостиная вновь потонула в шелесте голосов. Музыка, смех малознакомых ей людей. Она и сама смеется, окончательно расслабившись. Максим приглашает ее на медленный танец, и она прижимается к нему под любопытные взгляды. И чувствует – улыбки в ее адрес лишь маска для именинника. Кто-то скользит по ней безразличным взглядом, кто-то смотрит с любопытством, лишь изредка хмуря брови, а кто-то с явным неодобрением. Последних, к счастью – меньше.
На часах три часа ночи, гости расходятся. Максим снова выходит на улицу, Маша к окну. Подкурила сигарету – он пьян – ругать не будет, может, даже не заметит.
- Пока!
Маша вздрогнула, обернулась. Татьяна, девушка Дениса подошла и встала рядом – взмахнула рукой отъезжающей машине такси, как будто ее кто-то видел… Маша сделала затяжку, выдохнула дым в приоткрытое окно, поежилась. Татьяна недовольно вздохнула за ее спиной.
- Что? – Маша повернулась, встретившись с ней глазами, и вдруг узнала её – та самая Танечка с дачи, что когда-то сидела на коленях её любимого. – Не нравится? Можешь отойти.
- Курить вредно – дети будут зеленые. – Татьяна усмехнулась. – Слушай, расскажи, как тебе живется в деревне? Я никогда не была в селе.
Маша хмыкнула, перед глазами вновь мелькнула картина с дачи – она с ее Максом; мотнула головой, прогоняя наваждение, выдохнула дым прямо ей в лицо.
- Хорошо – Макс рядом, и это главное.
Татьяна скривилась, замахав руками перед лицом, но не отступила. Сказала, сузив зеленые глаза:
- Не простая у вас, конечно, ситуация.
- У нас все хорошо.
- Но вы ведь не вместе.
- Мы вместе. – Маша выдержала ее долгий взгляд, и когда та отвернулась к окну, победоносно улыбнулась. В коридоре хлопнула дверь, послышались голоса Максима и Дениса. Те пытались остановить подвыпившего Илью не садиться за руль. Маша вернулась к столу, взяла с тарелки горсть винограда, села на диван. А Татьяна тут как тут, смотрит, улыбаясь, отвешивает фальшивый комплимент про её новую прическу.
- Мы сначала даже не поняли, что он с тобой. Подумали – опять кого-то подцепил.
Маша замерла, усмехнулась – слово «опять» та произнесла специально медленно, по слогам. Татьяна же скинула туфли, сказала, делая глоток вина:
- А ты знаешь, что его отец против ваших отношений? Не только отец, конечно.
- Догадываюсь. – Маша раскусила плотную виноградинку, посмотрела на бокал с красным напитком у Татьяны в руках – захотелось опрокинуть его ей на голову. – Зачем ты мне об этом говоришь?
- А кто еще тебе скажет?
Маша хмыкнула, Татьяна же продолжила:
- Ему грозят статьей, выгоняют из дома, друзья осуждают. В газетах всякую чушь про него пишут. Тебе его не жалко?
- Мы любим друг друга. – Маша бросила на неё ненавидящий взгляд.
Девушка поддалась вперед, сузила и без того небольшие глаза:
- И что он в тебе только нашел? Не понимаю, чем ты его так приманила? Никто не понимает – все друзья в шоке.
- Мне плевать. – Внутри пожар от ее слов, но Маша, как можно спокойней пожимает плечами.
- А нам нет. – Татьяна вновь поддалась вперед, и Маша ощутила её дыхание. – Может, это просто жалость? Ты не думала об этом? Максим у нас сердобольный.
- Он любит меня, а я его. И давай закроем эту тему.
В гостиную вернулись гости, со второго этажа спустился хозяин дома с девушкой, вернулся и Максим. Татьяна снова накинула на ноги плед, откинулась на спинку дивана, натянув на лицо фирменную улыбку.
- Как ты, малышка? – Максим краснощекий от холода, сел рядом, прижал её к себе.
- Хорошо. Тебя жду.
- Меня ждет, - передразнил он и слегка коснулся ее губ. – Ну, вот я пришел, забирай.
Маша улыбнулась.
- Маша, а что ты Максиму подарила?
Маша вскинула голову на голос – тощая незнакомая ей брюнетка делала глоток вина, смотрела на нее невинным взглядом. Маша пожала плечами, сказала специально громко:
- Себя. Я его лучший подарок.
Денис засмеялся, девушка поджала губы, ухмыляясь, а Максим поддержал:
- Так и есть! Маша мой самый лучший подарок в этой жизни.
Маша почувствовала прикосновение его холодных пальцев к своей спине, выгнулась, поддавшись вперед. Он засмеялся, схватил ее обеими руками. Его пальцы – на ее коже под водолазкой.
- Холодно, Макс! – Маша, попыталась высвободиться, но он ловко схватил ее и усадил к себе на колени. Пришлось развести ноги в стороны, обхватить его бедра.
– Так и мне без тебя холодно. Согреешь?
Он пьяно улыбнулся. Она уперлась руками в его грудь, выдохнула – его холодные пальцы медленно скользнули на живот.
- Ты такая горячая, Маша, а я так замерз без тебя.
Она хотела воспротивиться – не при всех же проявлять к нему свою слабость, но в его глазах было столько любви и счастья, что она потонула в этом безмятежном море.
Маша нежно провела ладонью по его лицу, коснулась губ кончиками пальцев. Он прижимает ее к себе и она целует его. Они слились в долгом поцелуе, позабыв обо всем на свете, и их совершенно не смущали любопытные взгляды друзей. Лишь когда Максим потянул ее кофту наверх, она запротестовала. Он словно, вспомнив, что они не одни, закивал головой, не прекращая покрывать ее лицо поцелуями, подхватил её на руки.
Лестница скрипит под тяжестью его шагов. Второй этаж. Скрип двери и она открывает глаза – в просторной комнате темно. Он опускает ее на прохладную простынь. Глаза не привыкли к полумраку, и она видит лишь его силуэт напротив окна. Она видит, как он медленно стягивает с себя свитер, расстегивает ремень на джинсах и она уже дышит громко и прерывисто, а по телу разливается приятная дрожь...
***
- Явилась, бесстыжая! Проститутка! – Злой крик родственницы обрушился градом, едва она переступила порог дома. – О тебе вся деревня судачит!
- Что делает? – Маша устало стянула с головы шапку, села на крышку закрытой фляги. Она прекрасно понимала, о чем идет речь, но внутри бунт и протест.
- Бесстыжие! Постыдились бы хоть!
- Да что мы сделали такого? Он же отпросил меня!
- Ты еще спрашиваешь? – родственница ударила ладонью по столу. – Сначала показались всей деревне, а потом уехали! Управы на него нет! Взрослый уже мужик, а к тебе, к малолетке таскается!
- У нас любовь!
- Любовь у них!
Маша махнула рукой, сказала, поморщившись:
– Слушайте, а давайте я в город уеду? Вот прямо сейчас?
Родственница сбавила тон, сменила вдруг гнев на милость.
– Тебя теперь не оставят в покое и одной жить никто не позволит. Терпи уже до окончания техникума. ! Позор-то, какой – мала ведь еще, а взрослого мужика ублажаешь!
- Ему всего двадцать три! Заладили взрослый мужик! Он выглядит просто взросло. – Маша устало вздохнула, прикрывая глаза. – И мы, правда, не специально. Я дышать без него не могу.
- А кому объяснишь это? С самого утра соседки приходят. Их дети, что были вчера в клубе, все им доложили – как ты села к нему в машину и прилюдно с ним целовалась. А потом он увез тебя и всем понятно для чего.
- Я смотрю, здесь все такие понятливые! Да они просто завидуют!
- Да чему завидовать то?
- Ну да. – Маша вздохнула, покосилась на накрытую вафельным полотенцем тарелку с блинами. – Было бы чему завидовать. Особенно мне и моей жизни.
Баба Лида придвинула рукой тарелку на центр стола, сдернула полотенце. Горка блинов выглядела маняще.
- Садись. – Голос родственницы стал тихим. – Чаю выпьем, горе, ты, луковое.
Маша улыбнулась и почувствовала себя уютно. Тяжесть на душе отступила.
Он приезжал каждый вечер. Всю весну. Без пропусков. В одно и то же время. Возвращался вновь и вновь и похищал ее на вечер, а то и на ночь. И она бежала к нему, сбегала, несмотря на все замки и преграды. Так же как и он, плевала на все угрозы и никого и ничего не боялась – лишь бы с ним, лишь бы к нему. Они вместе и это самое главное. Она летела в его объятия, как мотылек на раскаленный свет. И не боялась ни опалить крылья, что росли за спиной, когда он был рядом, ни сгореть. Разве можно сгореть от любви? А даже если и так – от такой сильной любви не жалко и погибнуть.
Они разговаривали о жизни и будущем, лежа в обнимку на откинутых сиденьях его машины, любили друг друга жадно и страстно. И каждый раз он зарывался лицом в ее спутанные от любви волосы и шептал горячо о своих чувствах. А она жмурила глаза от удовольствия и счастья и почти мурлыкала, как кошка, запуская пальцы в его волосы. А потом, когда ночная мгла немного охлаждала их тела, они снова сливались воедино. И он снова покрывал ее тело своими поцелуями, снова бесцеремонно грубо и одновременно нежно целовал и лишь еще больше заводился от ее стонов. А когда от желания не возможно становилось дышать, они становились одним целым. Одно дыхание на двоих, один ритм сердца.
Утренняя прохлада будила ее, прикорнувшую на его груди, и заставляла прощаться. И чтобы никто не видел из соседей, бегом бежать через огороды к дому. Забегать в сени на ватных, подкашивающихся от любви ногах, слушать в пол уха упреки родственницы – беззлобные, больше потому, что так надо сказать. В который раз кивать о предложении принести в подоле, зевать в ответ откровенно нахально и нагло, покусывать и без того опухшие от поцелуев губы. А потом засыпать, свернувшись клубком на мягкой перине, и пытаться выжать как можно больше сил и энергии из этих оставшихся до школы двух часов сна. На следующий вечер все повторялось снова. И так день за днем, ночь за ночью.
Маша знала, что он разговаривал с отцом, с депутатшей, которую вновь избрали сердрбольные граждане, знала, что какими-то неимоверными усилиями отвадил от их истории журналистов. Слышала, что его отцу это все не нравилось.
Однако в подробности он Машу не посвящал. Однажды она хотела расспросить об отце, но только заикнулась, он перебил, дав понять, что на эту тему они разговаривать не будут. Маша отстала. Лишь думала, да гадала. А Ирина Александровна стала реже приезжать, и родственница к их встречам с Максимом относится терпимее.