Глава 18. Время перемен
Весна пролетала и ускользала в небытие, заканчивался май. Окончание нелегкого отрезка жизни. Сегодня у нее последний день в техникуме.
Маша проснулась раньше него, осторожно придвинулась, утыкаясь носом в его шею. Кожа нежная, пахнет мужским одеколоном, и она вдыхает, дыша часто-часто, закатывает глаза от удовольствия. Он пошевелился, она закрыла глаза и замерла, в тысячный раз за ночь и это утро подумав, как хорошо что родственница осталась в гостях у подруги в другом селе и он согласился провести эту ночь – самую долгую и волшебную – с ней.
- Маш?
- М-м? – она улыбнулась, прикусывая его шею.
- Пора вставать, сегодня важный и ответственный день.
- Ага.
Он открыл глаза и чуть приподнявшись, дотянулся рукой до тумбочки, взял свои наручные часы и посмотрел на время.
- Пора, а то опоздаешь.
Он чуть толкнул ее в бок и резко сдернул с нее одеяло. Она взвизгнула, вмиг покрывшись мурашками.
- Холодно! – она нависла над ним и замерла. Он лежит с закрытыми глазами, укатанный в одеяло до подбородка и даже так, сонный, нагло улыбается. Она попыталась напасть на него и пробраться обратно, но его крепость была не преступна.
- В технарь! – грозно сказал он, и по тону его голоса стало понятно, что шутки закончились.
- Не хочу!
- Маш, тебе доучиться надо! Последние пары, курсовую неси! И аттестат.
- Ну-у, ещё немножко полежать с тобой хочу. Ну, пусти погреться.
- Опоздаешь.
- Нет.
- Да. Маш, одевайся, надо идти. Слышишь? Ладно, хотя бы не ради знаний, а ради меня, чтобы я окончательно тебя не разлагал, ради моей совести постарайся, а? Совращаю тебя, не даю учиться, не думаю о твоем будущем…
- Ага, трахаешь только.
- Вот именно, трахаю.
Маша засмеялась, когда он с рычанием схватил ее, притянул к себе и их с головой накрыло одеялом. А под ним темно, жарко, влажно. Так горячо. Так красиво.
Он возвышается над ней, и она чувствует его силу в себе и хочет быть сейчас самой покорной. Обжигающий поцелуй, его выдох, ее стон. Он откидывает одеяло, и она видит свою руку, скользящую по его чуть колючему подбородку, по раскрытым от удовольствия губам.
Красивый Макс.
Она и он – это так красиво…
Аттестат в руках. Она бежала от техникума, ни разу не обернувшись на учителей и одногруппников. Бежала к нему и тонула в его руках, когда он кружил ее посреди дороги. Выпускной. Он устроил для нее выпускной. Только она – в струящемся платье цвета голубого неба, волосы в хвост с белой атласной лентой, он – в белой рубашке и голубых джинсах. Он и она – это счастье.
Нагрянуло лето. Сразу же яркое и сочное, жаркое, как никогда прежде. Июнь пролетал беззаботно, каникулы тому приятно способствовали. На очередные выходные он приехал не к вечеру, а с самого утра. В полдень она уже сидела у него в машине и беззаботно жевала ириски, привезенные специально для нее.
- Прокатимся? – голос Максима показался серьезней, чем обычно.
- Нравится? – она поправила подол летнего сарафана, тот неосторожно задрался и оголил ее бедра. – У тебя был такой взгляд.
- Какой такой? – Максим усмехнулся.
- Смотришь, как кот на колбасу.
- Когда-то ты на меня так смотрела. – Он засмеялся. – Значит, ты моя колбаска.
Маша довольно улыбнулась
- Кем я у тебя только не была!
- Была-была, - сказал он, заводя мотор. – И есть. И никуда от меня не денешься, поняла?
- Поняла.
Машина тронулась с места. За окном бескрайние поля – зеленые ковры с крапинками ярких полевых цветов, густой лес. Он в черных штанах, черной бейсболке и черной же футболке – она смотрит на его сосредоточенное лицо, на сильные руки и млеет от счастья.
- Люблю тебя, Макс!
Он усмехнулся, расплылся в довольной улыбке. На его лице легкая щетина и она закатывает глаза, представляя, как он будет царапать ее поцелуями.
- Люблю тебя, малышка моя. – Крикнул он, когда остановил машину у опушки леса, попытался схватить ее, но она увернулась и выбежала.
Она бежала по влажной от недавнего дождя траве, ноги путались, платье и волосы развивались от ветра, а он бежал следом. Она закричала, когда он схватил ее и повалил на землю. Под спиной прохлада травы, лицо тонет в его поцелуях, взгляд – в синеве его глаз. Он простонал, вдыхая запах ее волос, перевернулся на спину, потянув ее на себя. Она села сверху, уперлась ладонями в его широкую грудь. Ее волосы спадают на уже загорелое лицо, губы растягиваются в довольной улыбке.
- Ты такая красивая.
Она улыбнулась еще шире, упала ему на грудь.
- Я скучаю по тебе, Макс. Ты уезжаешь, и мое сердце перестает биться.
- Я знаю. – Он скинул ее, она завалилась рядом и раскинула руки в стороны, щурясь от солнца, но все же провожая взглядом облака. – Прошло четыре месяца, как ты переехала сюда.
- Угу. – Маша сорвала травинку, вставила в рот тоненький влажный стебелек.
- Может, пора вернуться в город? Хочешь вернуться домой?
Маша усмехнулась, а потом замерла. Она, конечно, хотела в город, к нему, но мысль о доме давно не посещала ее. Она не была там много месяцев и теперь не знала, хочет ли возвращаться в эту квартиру.
- Я с дипломом. Взрослая. Как они все и хотели. Отпустит меня бабуля?
- А мне, знаешь ли, порядком надоело ездить каждый день в такую даль. Но без тебя, мартышка моя, я не могу.
Маша цокнула, покосившись на него, он щелкнул ее по носу.
- Бросишь меня? – Маша резко приподнялась на локоток, уставилась на него своими карими глазами, в которых читался вызов. – Ты к этому сейчас ведешь?
- Дура! – он сорвал с ее губ травинку, недовольно отбросил в сторону. – Куда я от тебя денусь!
- Да кто тебя знает! – она навалилась на него полулежащего в свежескошенном стогу, больно прикусила за губу. Максим вскрикнул, слегка оттолкнул ее, хотел возмутиться, но Маша, в своей наивной ярости была восхитительна. Пунцовый румянец выступил на щеках, глаза заполыхали огнем, а влажные губы по-детски надулись.
- А может, ты и права. – Подхватил Макс. – Уеду, а ты оставайся. Зачем мне такая колхозница.
- Ах ты! – Она ударила его тонкими ладошками по груди. – Повтори, что сказал!
- О, так эта селянка еще и глуховата! – Максим засмеялся, перехватывая ее руки на лету. – Еще и драчунья! Тем более не нужна.
- Не смешно, Макс! – она сморщила нос, попыталась отпихнуть его и встать.
- А я и не шучу. – Сказал он вдруг совершенно серьезно.
***
Отпусти. – Ее голос охрип, к горлу подкатил ком, а глаза защипало от обиды.
- Не отпущу. – Он прижал ее к себе, попытался поймать ртом ее губы.
- Пусти. – В ее глазах заблестели слезы. Он заметил это и резко повернулся, повалив ее на землю.
- Малышка. – Прошептал он. – Любовь, моя, не плачь! Я же пошутил, глупенькая.
- Я и не думала плакать. – Сказала она, закрывая глаза. Он почувствовал, как она расслабляется, как обмякли ее руки, сжатые его ладонями.
- Обиделась? – он провел языком по ее шее, слегка прикусил мочку уха.
Маша отвернула голову, не сопротивляясь и ничего не говоря. Но ее громкое возмущенное дыхание выдавало ее истинные чувства.
- Пыхтишь, как ежик. – Он повернул ее голову, приблизил свое лицо – она закрыла глаза. Он прикусил ее за нижнюю губу, улыбнулся. – А знаешь, как ежики дышат?
Она знала, а потому невольно улыбнулась, уворачиваясь, но он оказался проворней. Уткнулся губами в ее шею, задышал часто-часто.
Маша завизжала, замолила о пощаде:
- Прошу тебя, перестань! Мне щекотно!
- Пх-пх-пх.
- От щекотки можно умереть!
- Ничего не случится! – он подмял ее под себя и накрыл губами ее рот. А она податливая, выгибается от его прикосновений, подобно цветку, тянущемуся к солнцу, разрешает делать с собой все, чего он пожелает.
Он скинул с себя футболку, его руки под её сарафаном, и он ощущает тепло ее груди. Маша застонала и снова выгнулась навстречу, запустила свои пальцы ему в волосы, притянула к себе. Солнечные лучи крадутся по их полуобнаженным телам, легкий ветер ласкает разгоряченную кожу…
…Она обессилено, сползла с него, легла рядом – в порыве страсти она и не заметила, как оказалась на нем сверху. Макс подкурил сигарету, сказал тихо:
- Сегодня же возвращаешься в город, будем жить вместе.
Маша восхищенно раскрыла рот, попыталась сесть, но сил еще не было, а потому просто прижалась к нему.
- А вдруг они арестуют тебя? С них станется. – Прошептала она, закусывая губы, посмотрела на него – в глазах страх.
- Ну, не посадят же они меня?! За что? Эта вся история была актуальна перед выборами. Уже все забыли.
Маша вздохнула.
- Я все устрою. Веришь мне?
- Верю.
- Пока поживем у тебя. Согласна?
Маша замолчала, отвернувшись. Дом, родной дом сделался для нее вдруг чужим – сколько боли и пустоты жило в тех стенах. Воспоминания – она только избавилась от них.
Максим сел, повернулся через плечо, сказал:
- Я всегда буду рядом с тобой, ничего не бойся, Маша.
Она кивнула, скользнула по его спине взглядом, остановила взор на татуировке, что от лопаток уходила ввысь на его шею и была сейчас чуть прикрыта его отросшими волосами – боксерские перчатки в окружении канатных веревок. Она поднялась, прижалась к нему, закрыла глаза, подставив лицо под солнце. Перед глазами разноцветные мошки, в руке его ладонь, а в ушах оглушающий стук сердца. Домой. Она едет домой.
- Будем готовиться к твоему поступлению в институт, поверь, скучать не придется.
Она невесело хмыкнула:
- Верю.
Он ущипнул ее за бок, она улыбнулась. А чуть позже, они вернулись в деревню, собрали вещи, оставили отсутствующей родственницы записку и уехали в город.
Как это ни казалось странным, родственница быстро смирилась с их выходкой, приехав проведать их лишь дважды за месяц.
Они вместе. Они словно семья. Она хозяйничает по дому, первое время жилось в котором не совсем комфортно, а Максим ходит на тренировки и работу, балует ее сюрпризами – то цветы, то билеты в кино. Маша провожает его по утрам, и весь день готовится к вступительным экзаменам в институт, на письменном столе теперь не серебристый слой пыли, а учебники и тетради. Она не все понимает в алгебре, которую ненавидела еще в школе, но Макс всё знает – раскладывает материал ей по полочкам, объясняя, щелкает математические задачки, как орехи – на раз, и она в очередной раз удивляется – какой он умный. И красивый. И сильный. И любимый.
Проснувшись утром, открыла глаза, на постели – букет роз. Вышла в коридор и ноги приятно утонули в прохладных лепестках. Зашла в ванную – на стиральной машине большой плюшевый заяц, на кухне торт и вино. Маша, босая, одурманенная вниманием, накинула на нагое тело халат, вошла на кухню, пальцем попробовала крем с торта. В коридоре хлопнула дверь, она выглянула.
- Ты уже проснулась? – Максим разулся, посмотрел на нее, улыбаясь – любимые ею его губы все еще опухшие от недавнего боя – он выиграл и запретил ей комментировать его синяки и ссадины. Под левым глазом – желто-синий кровоподтек, правая бровь, опухшая от рассечения и швов. – Думал, ты спишь еще. Сюрприз тебе решил устроить.
Она прыгнула ему на руки, он закружил её по коридору, поскользнулся, и они еле устояли на ногах. Он чертыхнулся, а Маша засмеялась, притворно падая. Она легла прямо в лепестки, которыми был усыпан весь пол, потянула за поясок на халате.
- Ого-го, полегче, красотка!
Ее звонкий смех, его темные глаза. Ее халат спадает с оголенного тела. Маша улыбается, выгибается, прикусывая опухшие от желания губы.
- Ну, Маша! – прошептал он восхищенно, торопливо стянул с себя футболку, опустился на колени. – Моя, Маша.
- Твоя. – Она обвила руками его спину. – Только твоя.
Маша ела торт, смотрела на него – он то и дело хмурился, о чем-то думая и она терялась в догадках. Не выдержав, спросила:
- Что с тобой?
Он вздрогнул, сбрасывая задумчивость, удивленно вскинул голову.
- Извини, задумался. Вечером сходим в кафе? Отметим твое возвращение в город? Если хочешь, можем Дениса пригласить и Гальку твою со Славиком, видел его сегодня.
- Хочу. – Она подумала, что уже давно не видела подругу. Да и вся жизнь, что была до больницы и переезда в деревню, словно перечеркнулась. То было До. Кажется, так давно, что будто и не правда. – А днем что будем делать?
- Мне надо будет отъехать ненадолго. – Он шмыгнул носом – как всякий раз, когда волновался.
- Опять одну меня оставляешь. – Маша окинула взглядом кухню. – Мне грустно одной.
Он нахмурился. Смотрит молча и во взгляде всполохи огня. Беспокойство. Она уже знает его этот взгляд.
- Неуютно тебе здесь? – он сощурился, нахмурил брови снова о чем-то думая. Что сейчас в его голове? Чем заняты мысли? Если бы она знала... – Извини, я не подумал об этом.
Она проследила за движением его руки – по небритому подбородку, по губам, снова к подбородку.
- Слушай, Маш, если хочешь – можем съехать отсюда, снимем другое жилье. Скоро у меня будут деньги, работу предложили, если все срастется – хорошо заработаю.
Маша нахмурилась:
- Что за работа? У вас же есть шиномонтаж.
Он взялся за голову, с выдохом провел по влажным волосам, бросил, не смотря ей в глаза:
- Да, но это немного другое. И деньги там совсем другие. Большие, понимаешь?
Маша убрала кружки в раковину, подошла, села рядом.
- Снова бой на ринге? – Она попыталась заглянуть ему в лицо, но он усмехнулся, отводя взгляд. Притянул ее к себе, сказал тихо:
- Всего один.
- Макс, зачем тебе это? – она отпрянула, недовольно уперлась рукам в его грудь. – Ты и так победил уже все соревнования. Мастер спорта. По-моему, этого достаточно.
- Я знаю детка, я же и так любительски, я же не иду в профессионалы – и так голова плохо варит.
Он засмеялся, поднялся, подошел к окну, снова взъерошил волосы.
- Деньги нужны, Маш. Да и турнир заманчивый. И соперник известный, меня цепляет, что они вызывают меня на бой. Если я одержу победу, передо мной откроются неплохие перспективы – заработаю денег и свалим отсюда на фиг.
- Противоречишь сам себе. – Буркнула Маша, подставив ладошку под голову, стряхнула от волнения со стола невидимые крошки. – Сам говорил, что бокс – увлечение, а хочешь, чтобы он стал твоей жизнью.
Он усмехнулся, обернулся. В глазах – блеск и она понимает, что он внутри уже согласен на этот бой.
- Ты моя жизнь, Маша. Но бокс появился в ней задолго до тебя. Не злись, малышка, все будет хорошо.
Он подошел, поцеловал ее в губы, вышел в коридор. Она следом. Он надевает спортивный костюм, складывает в спортивную сумку вещи – полотенце, шорты, перчатки.
- Тренировка? – она облокотилась о дверной косяк.
- Да. Приходи, если хочешь, посмотришь, что не все так страшно. Через два часа начало, а мне еще надо за ребятами заехать.
Он перекинул сумку через плечо, кивнул ей:
- А лучше сиди дома и жди меня. Я скоро.
Боксерский клуб находился в старом одноэтажном здании из красного кирпича. Длинный дом – с одной стороны заброшенный, полуразрушенный с заколоченными окнами и дверями, с другой – серая стальная дверь и выцветшая за годы вывеска – Зал бокса.
Маша вытянула шею. В окна видно боксерские груши, маты для тренировок, свернутые в рулоны, канаты ринга. С минуты на минуту начнется тренировка и к залу подтягиваются молодые ребята. Вокруг грязь и лужи от недавнего дождя, некошеная трава, настолько высокая, что ей снова приходится задирать голову. Макс вывернул из-за угла, перепрыгнул огромную лужу, чертыхнулся, посмотрев на штаны – в подтеках грязи; поднял голову и удивленно кивнул ей. Идет навстречу, смотрит в глаза и она расплывается в улыбке.
- Вот, вредная же ты, Маша. – Сказал он хмуро, а сам улыбнулся – тепло и нежно. – Ну, пойдем, раз пришла. Только не отвлекай меня, сиди тихо. Идет?
- Идет. – Она сильней сжала его руку.
Он красивый в белой футболке и в черных шортах. На спине, медленно появляется мокрый от пота круг, на руках проступают вены, когда на грушу обрушивается его очередной удар – глухой щелчок по коже, воздух рассекается свистом от взмаха рук.
- Спаринг! – крикнул тренер – седовласый, но подтянутый Алексей Федорович. Маша посмотрела на него восхищенно, перевела взгляд на стенд с кубками – сколько у него наград за его тренерскую карьеру. – Макс, встаешь с Олегом.
Макс направился к рингу, подмигнул ей, проходя мимо. Олег – ниже его ростом, но по телу видно, что они в одной весовой категории. Гонг и оба в стойке.
- Губы береги, мне их еще целовать! – крикнула Маша и залилась довольным смехом. Макс усмехнулся, закусил во рту капу. Звонкие и глухие щелчки от ударов, у Макса снова кровоточит рассеченная в последнем бою бровь.
- Макс, закрывайся! – крикнул недовольно тренер. – Не подставляйся ему.
Щелчок и Олег плашмя опускается на пол. Тренер над ним. Макс снимает перчатки – тренировка окончена.
В ресторане многолюдно – и никого не смущает, что сегодня будний день. Играет музыка – лихой шансон, Галька довольно отплясывает под него в центре зала. Славик рядом, вяло-пьяно переставляет ноги, смеется – за Галиной не угнаться. Маша улыбается, смотрит на букет желтых роз – почему Денис решил подарить ей цветы и выбрал именно желтые? И хорошо еще, что пришел без своей противной Татьяны – они вроде и расстались уже. Недолго же продлился их роман – с кем она теперь? Маша улыбнулась, вспомнив, как говорила про нее Галя – Танька – преходящий красный вымпел и с Максом была и с Деном и еще черт знает с кем. Маша мотнула головой, снова посмотрела на цветы, нахмурилась, но щелчок по носу вернул в реальность.
- Пойдем, танцевать? – Макс поднялся из-за стола, протянул руку.
Со сцены разносится бас – кого-то поздравляют в микрофон. Гости аплодируют, Маша смеется, повисает на его руках, ноги не слушаются. Ей всего восемнадцать, а она так напилась! Но ведь ей можно – взрослая. Теперь ей можно всё!
Он держит крепко и она расслабляется. И пусть, что наступает ему на ноги – он ведет, и она послушно двигается за ним. Глаза закрыты, она летит в темноту, кружась от удовольствия – это он ее кружит по залу, поднимая на руки.
- Давай, сбежим? – она прикоснулась губами к его шее. – Вдвоем.
- Сейчас?
- Да.
В ответ его усмешка, но он опускает ее на пол и крепко берет за руку. Стук двери, недовольные окрики друзей за спиной, свежий ночной ветер и его запах. Маша уткнулась носом в его грудь, а он уже ловит такси.
- На Космический!
Рев двигателя и они летят к мостовой. Там, уже видны огни их района. Свет от уличного фонаря будет заглядывать в окно, бросать любопытный блеск на их влажные от любви тела. Она закусит губы, откинув голову на подушку, чувствуя под ладонями его напряженную спину. Он с ней и она снова жива.