Глава 20. И кто виноват?
Вернувшись, домой, она залезла под одеяло и проспала крепким сном младенца до самого позднего вечера. Проснувшись, с удивлением обнаружила, что Максима дома нет, а ведь он должен был прилететь. Но не пришел он и с наступлением ночи.
И тогда, не на шутку разволновавшись, она не могла найти себе места. Долгими минутами дежурила у окна, а когда терпению пришел конец, собралась и выбежала на улицу. Двор. Дорога. Вывеска – шиномонтаж.
Из машины Максима громко играет музыка. Сам же он стоит над открытым капотом, держит в руках бутылку с машинным маслом.
Она подошла ближе, счастливо улыбнулась, сердце же взволнованно застучало в груди. Она видела, что он заметил ее, но он не пошел навстречу, как бывало ранее, а лишь бросил на нее мимолетный взгляд, полный… ненависти?
Маша встревожено остановилась в нескольких шагах от него. Он же захлопнул капот и зашел в гараж. Она нахмурилась, посмотрела на стоявшего неподалеку Дениса. Тот вставил в рот сигарету, нажал на спуск зажигалки и посмотрел на нее сквозь огонь. В глазах – неодобрение. Маша открыла дверь и вошла вовнутрь: Максим сидел на низком табурете, напротив него рыжеволосый Коля, а между ними разобранный автомобильный двигатель.
- Максим? – она замерла в дверях.
Он не ответил, лишь рука замерла в движении.
- Ты прилетел, а я даже не знала. Ты не заходил к нам домой? А я…
- На улице подожди. – Перебил он, даже не взглянув на нее. Лишь грустно и, как показалось ей, недобро усмехнулся, бросил тряпку в машинном масле на пол. Та упала у открытой бутылки коньяка.
Она медленно облизнула губы.
- Но…
- Выйди.
- Но почему ты…
- Выйди, я сказал! – Он резко поднялся на ноги.
Маша обмерла, отступая на шаг назад. Но он вдруг сделал этот шаг, схватил ее за лицо, сжал пальцы на ее скулах.
- Зачем?! – её лицо обдало жарким шепотом с запахом сигарет и алкоголя. В ее глазах паника и страх. В его – жгучая ярость.
- Малыш, ты чего? – испуганно пропищала Маша.
- Сука! – снова выдохнул он шепотом, а синий омут глаз стал совсем черным.
Маша опешила. И когда мимолетное удивление и испуг сошли на нет, ее охватила дрожь.
- Максим? – она обхватила его руку. Он не отпускал. – Мне больно.
- А мне думаешь нет? – он с силой отпихнул ее, она ударилась спиной о железную дверь, охнула от боли.
Коля, наблюдавший за происходящим, потянул Макса за рукав.
- Макс, успокойся.
- Отойди, не вмешивайся! – Он с силой отпихнул его, снова покосился на нее с ужасом и неверием в глазах.
Маша медленно попятилась назад, приложила руки к груди – сердце готово выскочить. Что он такое говорит? Как он может с ней так говорить? Он же другой. Он же любовь ее.
Холодный ветер ударил по лицу наотмашь. Маша зажмурилась. Дверь закрылась, и она задрожала, больше не сдерживаемая его ненавистным взглядом.
- Ден, что с ним?
Несмотря на громкую музыку, что звучала из машины Макса, Денис услышал ее, повернул голову и, усмехнувшись, спросил:
- Как в парке погуляла, Маша? Хорошо?
Она обмерла. Тело стало ватным, ноги подкосились. Еще никогда в жизни – а казалось бы! – она не испытывала такого чувства: стыд и горечь подкатили к горлу…
Денис снова усмехнулся, смерил ее вдруг серьезным взглядом:
- Максу доложили, что тебе понравилось. И про ваши прогулки под ручку, и про то, как ты довольно смеялась, когда он кружил тебя на руках. У вас же много доброжелателей.
Она открыла рот, чтобы сказать, что все это было не так, что эта нелепая прогулка ничего не значит, но на улицу вышел Макс. Он бросил на нее взгляд – синева его глаз вновь напоминала бушующий ночной океан.
- Малыш. – Сказала она осторожно, протянула к нему руку. Он дернул головой в бок, кивнул в сторону машины.
- Садись.
Рыжий, вышедший из гаража следом за Максом, кивнул Денису, тот кивнул в ответ и преградил Максиму дорогу.
- Макс, давай без машины сегодня. Ты пьян.
- Отойди.
- Макс, я серьезно! – и прежде чем тот возразил, Денис подошел к машине и вытащил ключи из зажигания, убрал их в карман, сказал, чуть виновато:
- Если хочешь, я отвезу вас.
Максим пьяно пошатнулся, бросил уже на ходу:
- Нет. Лучше сделай то, о чем я тебя просил.
Макс, не глядя в ее сторону, направился к дороге. Она следом – ноги ватные, в ушах гул от тихого страха. Господи, да она же ничего такого не сделала! Это все было не важно. Ему все не так преподнесли, и он им сразу поверил?!
Они переходят дорогу, идут к дому в напряженном молчании. Он впереди, она сзади. Смотрит в его затылок и тихо глотает слезы. Его плечи напряжены, руки, сжатые в кулаки прячет в карманах, и то и дело мотает головой, словно вторя своим не веселым мыслям.
Переступив порог квартиры, она замерла посреди коридора, пока он, пошатываясь, разувался и не сводил с нее темных, точно ночь, разъяренных глаз.
- Прости меня. – Прошептала она, уже захлебываясь слезами. – За все прости, любимый.
- Значит, есть за что? – он усмехнулся, схватил ее вдруг быстро и ловко, прижал к стене. Приблизил лицо, задышал часто.
- Зачем ты это сделала?
- Я ничего такого не сделала. Мне просто было скучно и эта прогулка она ничего не значит. Я скучала по тебе. И думала только о тебе. Я же сутками только о тебе и думаю, Макс!
- Серьезно?
- Да.
- Сука! – он схватил ее за горло, сжал.
Маша запыхтела, в панике схватила его за руку, но он сильней. Прохрипела:
- Что ты делаешь? Перестань! Мне больно!
Он немного ослабил хватку, но не отпустил.
- Так скучала, что пошла с другим? Откуда он взялся вообще? Зачем это все, Маша?!
- Извини меня. Я не знаю, как так вышло. Я люблю…
Он усмехнулся, провел пальцами по ее губам, обрывая на полуслове.
- Ты глупая у меня совсем, да? Маленькая еще? Действительно? Тебя жизнь еще ничему не научила что ли? Мне казалось, это были отменные уроки ценить то, что имеешь. Здесь и сейчас, Маша!
- Да я...
- Так, а зачем? Обо мне не подумала? Мне это все должно понравиться? Что это? Как мне понимать? Свидание с другим, м?
Маша всхлипнула. Она тупая дура. А может все не так страшно?
- Он трогал тебя?
- Ты что? Нет.
- Врешь! – дикий, словно от боли шепот. Тело содрогается от его горячего дыхания. В его глазах боль, ярость и… беспомощность.
- Нет. – Она в панике замотала головой.
- Врешь, Маша. Трогал. Тебя. Другой. Тебя! Мою!
- Нет!
Он с силой вжал её в стену, отнял руки, словно обжигаясь, отступил на шаг. Она взялась за горло – дышать нечем, и лишь крепко зажмурилась, когда увидела взмах его руки. Глухой удар прозвучал справа от нее, листы отрывного настенного календаря разлетелись по коридору.
- Прости, малыш. Я дура!
Он пошатнулся, сказал, сплюнув на пол:
- Знаешь сколько человек, не поленилось приехать и сказать мне об этом лично.
***
- Прости.
- Заткнись. Не хочу больше тебя слышать. – Он поморщился, словно ее голос вызывал у него отвращение. Затем провел рукой по глазам, облизнул губы. – Они только и ждали повода, и ты, молодец, его дала. Ты опозорила нас. Зачем? И главное, даже не в том, что они видели и что они говорят, злорадствуют. Главное совсем в другом: на моем теле и сердце только твои губы, руки, запах, отпечатки и я ни за что на свете не променяю это на других. Вот так да, по наивному глупо. Взрослый парень с тобой, ребенком. Видишь, в чем-то они все же правы - ты еще ребенок. И тем не менее это не жалость, это чувства. Мне просто не нужен никто кроме тебя. Я не то, что делать этого не хочу и не буду, мне даже мысль об этом противна до чертиков. Если я люблю, то люблю и пятнать грязью свою любовь не позволю. Ты, видимо, другая, Маш. Пройдет, когда повзрослеешь...
- Я и не думала нас позорить. И я люблю тебя больше жизни! – Она всхлипнула. – А ты больше слушай всех подряд! Они все приукрасили, а ты…
Она повернулась в сторону комнаты, но не успела сделать и шага – Максим схватил ее, крепко прижал к себе, зашептал на ухо:
- Но ведь была же с другим. Вдвоем. В парке. Вместо пар. Свидание? Прогулка? Что это было, Маш? И если бы я всех слушал, мы бы не были вместе и дня, поняла? А я с тобой. А ты позволяешь себе такие вещи.
- Ты пьян и все преувеличиваешь. – Маша попыталась вырваться, но он не отпустил. Одной рукой сжал ее горло, второй рванул ее джинсы. Ширинка жалко взвизгнула, пуговица отлетела и покатилась по полу.
- Преувеличиваю? Точно?
- Да. Отпусти…
- Ты моя. Маша. Моя.
- Я твоя.
- И я хочу, чтобы так было всегда.
- Всегда и будет.
- Всегда. И сейчас.
Он задышал ей в шею по которой тут же побежали мурашки. Он скучал по ней. Движения рук становятся нежные. И она скучала. Но он пьян и зол. А ей стыдно и горько…
- Не трогай меня! – она попыталась высвободиться. – Я не хочу. Не сейчас.
- Я хочу. – Он вновь с силой дернул ее на себя.
- Ты пьян, отпусти!
- Ну и что? – он повернул ее лицо, впился в рот, прикусил губу, когда она замотала головой. На ее губе выступила капелька крови.
Маша застонала от боли:
- Мне не нравится так!
- А с ним шататься тебе нравилось? – Он снова начинает злиться, пальцы сжимаются крепче, завтра на ее запястьях останутся синяки. – Я так ждал нашей встречи!
- Это просто одногрупник!
- Не говори мне про него.
Максим дернулся, пошатнулся. Посмотрел исподлобья. Она сделала несколько шагов, непослушные ноги запутались, и она упала посреди коридора. Он смотрит сверху и она все понимает по его глазам. Она не боится его. Но в груди щемит от боли – его мимолетная ненависть и злость, бушующая под порами алкоголя, напоминает ей о прошлом.
- Раздевайся.
- Ты пьян.
- И что? – он усмехнулся. – Ты же скучала? Я и скучал. Хочу тебя. Прямо сейчас, и окей, прямо здесь, посреди этого коридора.
Он опустился рядом и, несмотря на то, что был смертельно пьян, повалил ее, пытавшуюся подняться, на спину, завел ее руки за голову. Она вдруг забилась в истерике, но он крепко сжал ее.
- Меньше всего я мог подумать, что ты способна на такое!
- Да на что?! Мы просто гуляли!
- Ты не должна гулять с другими. Даже просто так. – Он попытался стянуть с нее джинсы. Ничего не вышло. Тогда он с силой дернул штанину. Послышался треск рвущейся ткани.
- Они врут.
- Заткнись, Маша!
- Пожалуйста, отпусти, мне больно.
- И мне больно. Молчи, Машка.
- Перестань! – она резко дернулась, перед тем, как окончательно сдаться. – Мне противно.
- Так я тебе еще и противен? – его глаза помутнели от ярости, она же почти задыхалась от приступа паники и тошноты. Перед глазами поплыли картинки из страшного, старательно забытого прошлого – грязные мокрые стены подвала, чужие руки, ее мольбы и дрожь, бьющая тело, словно током, парализующая, почти уничтожающая.
Он встал, когда ее тело утолило его желание. Не глядя, перешагнул через нее, скрылся в комнате. Затрещали половицы пола, заскрипела кровать.
Маша, доползла до туалета – ее тошнило. Мелькнула мысль, что вот она ее любовь к нему, смывается по водостоку. Она ненавидела его сейчас, и одновременно любила. Слезы лились от обиды и страха, что не простит. Тело ныло от боли, от его грубых движений. Спину ломило от жесткого пола, запястья горели – он крепко держал ее, а на губах ощущался привкус крови. Но ненависть вдруг испарилась. Осталась только любовь, всепрощающая и поглощающая ее в его омут, засасывающая в трясину страха – не простит?..
Она умылась – в зеркале испуганные коричневые глаза, блестят страхом – зачем она обидела его? Он всё, что у нее есть…
Она зашла в комнату – он на кровати, глаза закрыты. Тихо пробралась к нему под одеяло, крепко обняла его спину. Вот он, ее родной и любимый, пусть делает с ней все что хочет – ради него она готова на все!
- Малыш, я не специально! – она дотронулась губами до его груди, провела пальцами по животу. – Я так сильно люблю тебя! Прости меня, пожалуйста. Я бы никогда не предала тебя. Мне просто было скучно, а тут этот подвернулся. А я глупая, отчего-то повелась… Я просто хотела отвлечься от грустных мыслей о тебе. Я так скучала… И пары эти… Не хотела идти, а тут этот толстый…
- Спи уже давай! – неожиданно для Маши сказал Макс и закинул руку за голову.
- Ты что не спишь? – Она усмехнулась. – А я тут…
- А твоя исповедь, что не для меня была? – он усмехнулся, положил ладонь на ее голову, провел по волосам. – Я все понял, Маша. Главное, чтобы ты поняла.
Она уткнулась носом в его грудь:
- Ты простил меня?
Он улыбнулся, поднял голову, слегка дотронулся сухими губами до ее лба, сказал, поднимаясь:
- Давай спи, тебе через четыре часа на учебу вставать.
Маша сморщила нос, Максим взял с кресла свою спортивную куртку
- Ты куда? – Маша приподнялась на локте, нахмурилась.
- У меня дела. – Сказал он, одеваясь.
- Ночью?
- Ночью. – Отозвался он спокойно. – Спи, давай. И не смей прогуливать пары. Утром вернусь, отвезу в институт. Будь готова.
***
Макс постучал в дверь служебной комнаты, окинул взглядом свои владения – Рыжий, наконец-то, разложил инструменты по местам, подмел пол, разобрал шины и диски по размеру.
- О, Макс! Ты чего так рано? – Коля протер пальцами заспанные глаза, продолжил, оправдываясь: - Под утро клиентов почти не бывает, вот и прикорнул.
- Да нормально все, расслабься. – Кивнул Максим. – Только в следующий раз дверь закрывай на ключ.
- Конечно. Забыл.
- Звонок работает?
- Да.
- Вот и отлично. – Макс отодвинул рукой Рыжего, вошел в каморку, сел на диван. – Чайник поставь. Кофе есть?
- Да был где-то. – Коля закружил по комнате, нашел, наконец, пакетик растворимого и удовлетворенно кивнул: - Будешь?
Максим усмехнулся:
- Буду. Денис не приезжал?
Коля нахмурился:
- Так рано? – разлил кипяток по кружкам. – Шесть утра. Он в это время или из клуба только выходит или сладко спит в постели с очередной подружкой.
Оба усмехнулись, повернулись на звон дверного колокольчика.
- А вот и я! – бодро пропел Денис, заглядывая в каморку.
- Принес? – спросил Макс, взглянув на него поверх поднесенной ко рту кружки.
- Обижаешь.
Он протянул ему листок. Максим удовлетворенно кивнул.
- Так что, едем? – спросил Ден, выхватывая у него из рук кружку с кофе и делая глоток.
- Нет, я поеду один.
Он забрал у него свое кофе, допил, смял в руке листок с написанным на нем адресом и вышел. Через минуту загудела машина, послышался рев двигателя.
- Куда это он сорвался? – нахмурился Рыжий.
- За Машу спрашивать. – Усмехнулся Денис.
- Серьезно? И что они помирились?
Ден наклонил голову на бок, сжал губы:
- Не знаю. Но думаю да. Любовь она такая – всепрощающая. Слушай, а может, посмотрим, как он там говорит с этим хмырем? Что там вообще за перец к Машке подкатывал?
- Да Макс его в порошок сотрет.
- А вдруг тот тоже боксер?
- Не, у Макса уж очень тяжелый удар.
- Это точно. – Засмеялся Денис.
Машина Максима стояла у одного из подъездов шестнадцатиэтажной высотки. Семь часов утра. На улице – ни души. В салоне автомобиля тихо играет музыка. Макс не сводит глаз с двери подъезда. В пальцах тлеет сигарета.
Денис открыл пассажирскую дверь и Макс, усмехнувшись, сказал:
- Я знал, что так и будет.
Денис засмеялся:
- Ждал меня, пупсик?
Максим не засмеялся, как ожидал Ден, лишь посмотрел в зеркало на забравшегося на заднее сиденье Колю и снова перевел взгляд на подъезд. Лицо сосредоточено, брови сдвинуты к переносице.
- Это он? – нахмурился Денис, когда из подъезда вдруг вышел полноватый высокий парень.
- Наверное. – Прошептал Макс. – Сейчас проверю.
Денис с готовностью открыл дверь машины, но Максим зло бросил:
- Куда? Я сам.
Парень неторопливо отошел от подъезда, Максим от машины. Светало и восходящее солнце залило асфальт утренним светом. Шаг. Еще один. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Парень свернул на дорогу и, увидев Максима, остановился. Глаза его удивленно сощурились.
Макс остановился в метре от него, усмехнулся, окинув его взглядом.
- Ну, привет бесстрашное существо.
- Что надо? – отозвался Алеша, поправив на плече спортивную сумку.
Макс сделал шаг, Алеша сконфуженно отступил.
- Хотел поговорить? – спросил он, снова чуть нервно поправив на плече сумку. – Говори, мне некогда.
- Скажу только одно: еще раз узнаю, что трешься у моей девчонки…
- И что тогда? – перебил его парень, нахально кивнул: - Пусть она сама решает, когда, с кем и как ей общаться.
Макс вскинул вверх брови, усмехнулся, глаза же потемнели от ярости.
- Да что я вообще с тобой разговариваю?!
В воздухе послышался глухой щелчок, и Алеша осел на асфальт, держась рукой за разбитый нос.
Макс наклонился:
- Вставай.
- А ты что, просто говорить не умеешь? – спросил Алеша, сплевывая на асфальт кровавые слюни.
- С тобой не о чем. – Максим схватил его за шиворот, рывком поднял на ноги.
Утро принесло облегчение – он не злился больше. Приехал за ней, как и обещал – в начале восьмого утра. Немного нервный, и вместе с тем переполненный чувством горечи и вины от совершенного ночью. А потому, все утро молил о прощении, целовал ладони, ползал за ней, смеющейся, по полу, на коленях, а потом любил так нежно и трепетно, как никогда прежде. Она, конечно, простила ему и его необузданную ревность, и грубость и даже боль.
На первую пару она опоздала. Подъехали к техникуму, когда уже началась вторая. Долго прощались, страстно целовались, он возбужденно шептал ей на ухо, что любит. Она смеялась, откидывала голову назад всякий раз, когда его губы жадно припадали к ее шее.
- Люблю тебя. – Ее дыхание сбилось. – Может, я не пойду на эти пары?
- Иди. – Он слегка оттолкнул ее от себя.
- Точно? – она сделала еще одну попытку, но он категорично мотнул головой. – Я бы сделала тебе массаж.
- Нет, детка, нет. – Улыбнулся он, откинувшись на сиденье. – У меня еще дела. Отец ждет, надо по его фирме документы юристу отвезти, да так еще, по мелочи. Он же в Москве собрался офис еще открывать.
- Да? – восхищенно спросила Маша. – Классно. Расширяется.
- Да, компания растет. – Согласился Максим и как-то нервно дернул головой, словно отгоняя дурные мысли. Глаза его вдруг перестали светиться, отличное настроение как рукой стянуло.
- Все хорошо?
- Нормально. – Он поджал губы, словно она говорила сущие пустяки, но Маша заметила неискренность его слов. – Все иди. До вечера.
Она открыла дверь, он окликнул ее, когда она вышла.
- Вечером у нас семейный ужин. Родители опять начнут жизни учить – институт, семейный бизнес, короче пурга, как всегда. Не хочу идти, но надо, мать обидится опять.
- Иди, конечно. – Привычно пожала плечами Маша.
- Ты не поняла. – Он помедлил, не сводя с нее своих глаз. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Маша ойкнула, затопталась на месте.
- Не знаю. Мне кажется это не слишком хорошая идея. Мы же оба знаем, как они относятся ко мне и к нашим отношениям.
- В том то и дело. – Он усмехнулся. – Хочу, чтобы до них, наконец, дошло, что мы будем вместе. Пусть свыкнутся уже.
- Не знаю. – Снова повторила Маша, уловила его серьезный взгляд и пожала плечами. – Но как скажешь, так и сделаю.
- Значит, пойдем вместе. До вечера.
- До вечера.
Маша, несмотря на обещание, данное Максиму всего полчаса назад, на занятия не пошла. Все ее мысли теперь занимала предстоящая встреча с его родителями. Перед глазами то и дело всплывал снисходительный взгляд его отца и брезгливый неодобрительный взгляд матери – вечерок ожидался быть не простым.
Она, нервно поправляя волосы, села на лавочку внутреннего двора, подкурила сигарету, что взяла у незнакомого парня, стоявшего неподалеку. Затянулась и вдруг увидела Алешу. Тот вышел из учебного корпуса, под его глазом красовался огромный синяк. Он увидел ее, задержал на мгновение свой взгляд, и, словно опомнившись, поспешно прошел мимо, даже не поздоровавшись. Маша хмыкнула – так вот, какие у Макса были дела…