Глава 21. Новые родственники
Бесцельно побродив по коридорам, она все же пошла на предпоследнюю пару, благо экономика, на этом предмете ей интересно и, кажется, она что-то уже понимает. Полтора часа пролетели незаметно, она даже успела забыть о предстоящем вечере и потому внутренне успокоилась и расслабилась. Огорчало мимолетно лишь то, как вел себя вчера Макс. Нет, она его, конечно, простила и не обижается, но душу саднила неприятная горечь от его грубости, и старательно отгоняемая мысль о том, что он поступил почти как брат.
Перемена. Впереди последняя пара – физкультура, на которую она точно не пойдет. Слабость, ломит тело, какая уж тут физическая активность. Пожалуй, сходит в медицинский кабинет и возьмет освобождение.
Она вышла из кабинета и сразу же наткнулась взглядом на его широкую спину. Стоит у окна напротив аудитории и скромный луч солнца золотит его волосы.
- Макс? – она подошла и легонько коснулась его плеча. Он повернулся. Улыбается, а в глазах грусть-печаль. - Ты как здесь? Что-то случилось?
- Случилось. – Он протянул руку и усмехнулся. Ведет пальцами по ее лицу, и она хмурит брови. – Случилось то, что не могу без тебя. Захотелось побыть рядом.
Она улыбнулась.
- Вот прямо сейчас, да?
- Не поверишь, но да. Вот прям, думать ни о чем не могу, одна ты в голове. Маш?
- М-м? – Она взяла его за руку, чуть повернулась к окну, защищая его и себя от любопытных взглядов. Студенты расступились вдоль стеночки, старательно делая вид, что они заняты чем-то интересным и до них с Максом им нет никакого дела. А сами смотрят с интересом.
- Хочу поговорить с тобой. – Он усмехнулся, закусывая в раздумьях нижнюю губу. – Не хотел ждать до вечера.
В его глазах сожаление. Она понимающе кивнула.
- Знаешь вчера... – Он скользнул взглядом по её лицу. – В общем, я хочу сказать тебе, чтобы ты знала, хотя ты понимаешь это, надеюсь и так, что ты... Ты для меня... Ты же моя малышка Маша.
Он покачал головой. Самые важные слова всегда даются трудно.
- Ты снежинка моя хрупкая, девочка маленькая, моя любимая, и я не должен был вчера так. Так грубо, низко. Ты извини, что я опять это вспоминаю, но я ничем не лучше брата. Даже хуже в сто, тысячу, миллион раз. Вы были друг другу никто, и он это сделал, а я сделал это с любимой девушкой, с человеком, который мне важен и дорог.
Маша закусила губы, в носу защекотало.
- Маш?
- Мм
- Прости меня за грубость, за эти слова, за то, что сделал тебе больно. Не знаю, что на меня нашло. Хотя нет, знаю, но это не оправдывает меня и моего поступка.
Он взял её за руку, легонько провел большим пальцем по запястью, на котором синели отпечатки его вчерашних прикосновений.
- Я простила тебя еще ночью и утром еще раз, - она улыбнулась, провела пальцами по его лицу, прижалась к груди. – Ты все, что есть у меня, Макс и я буду всегда дорожить тобой и нашими чувствами.
Он молча поцеловал ее в макушку, сжал сильно, что она выдохнула.
- У тебя физкультура?
- Да
- А я билеты в кино купил.
- А говорил, чтобы я не смела прогуливать. Но если честно я и думала отпроситься. Спина болит и... Слабость.
В его глазах вновь вспыхнула злость на самого себя, он торопливо провел рукой по волосам, тяжело выдыхая.
Осень, словно очнувшись ото сна и поняв, что пришло ее время, вдруг полноправно вступила в свои права. Еще с утра светило солнце, все еще напоминавшее летние дни, а к вечеру на город обрушился ливень, и все вокруг повязло в серой осенней мгле. Уныние и хандра накрыли, словно покрывалом лица незнакомых прохожих.
Несмотря на отличный фильм, на его объятия и поцелуи, захандрила и Маша. Предстоящий вечер тревогой бился в груди и не давал ни на минуту спокойно выдохнуть. Он довез ее до дома и уехал по делам, обещав вернуться через час, чтобы сразу же пойти на ужин к его родителям. Настроения нет. Руки и ноги млеют от холода. Не спасает даже теплый плед и горячий шоколад. В ее душе снова цветет и распускается грусть-тоска.
Время шесть часов – она с тоской посмотрела на настенные часы, перевела взгляд на дверь – Максим должен прийти с минуты на минуту. Она, отставила кружку с кипятком, нехотя вылезла из-под пушистого пледа, босыми ногами прошлепала по ледяному полу к зеркалу – пора собираться. Провела расческой по волосам, уже отросшим и спадающим на плечи, закусила, чуть нервно губы – что же такое придумать, чтобы не идти…
Дверной замок щелкнул, и она услышала, как падают на тумбочку в коридоре ключи.
- Машуль, я пришел. Ты дома?
- Дома. – Отозвалась Маша, выглянула из комнаты.
- Ты собралась?
Она поджала губы и виновато опустила глаза.
- В чем дело? – Его голос выдает сдерживаемое раздражение. – Почему до сих пор не собрана? Мы же обо всем договорились.
- Макс…
- Не начинай. – Оборвал он ее, подошел вплотную и пальцем поднял ее подбородок, заставляя посмотреть на него.
- Я сейчас быстро в душ, а ты собирайся.
- Я так боюсь.
- Ты же со мной.
- Да, но…
- Никаких – но!
Она приподнялась на цыпочки, отвечая на его поцелуй. Максим, крепче прижал ее к себе и его руки скользнули под ее халат. Маша без белья, сама только недавно из душа. Довольно зажмурилась – может, они отвлекутся и никуда не пойдут?..
Она вытянулась стрункой – его пальцы оставляли на ее теле ледяные отпечатки. Макс же удивленно выдохнул, отпрянул, пытаясь посмотреть ей в глаза.
- Это еще что такое?
Она открыла глаза, закусила губы, невинно улыбаясь. Он усмехнулся. Всего лишь мгновение, движение и ее халат уже летит на пол. Она остается стоять перед ним абсолютно нагая. Его взгляд скользит по ее груди, руки по ягодицам. Губы к губам. Глаза в глаза. Поцелуй. Прикосновения его губ сводит с ума и заставляет сердце учащенно биться, а дыхание замирать. Низ живота наливается болью, приятной истомой и она с восторгом ощущает, как он хочет ее.
- Пойдем вместе в душ? – Улыбаясь, шепчет она и прежде чем он успевает отреагировать, выскальзывает из его рук и бежит по коридору. Звук расстёгивающейся молнии на спортивной кофте, его вещи летят на пол. Он идет следом. Стрелки настенных часов медленно идут вперед. Ну еще немного и они опоздают и никуда уже не пойдут…
Зеркало уже запотело. В ванную льется напор слишком горячей воды. Она собирает волосы в хвост и проводит ладонью по зеркальной поверхности. Ее глаза блестят от предвкушения, губы раскрыты. Он появляется за ее спиной и она дрожит от желания – рельефное тело, полные губы, блестящие от ее слюны, такой голодный и возбужденный взгляд. Он хочет ее. А ей нравится сводить его с ума.
Сквозь брызги и поток воды она видит его лицо, затуманенный от удовольствия взгляд, свои руки, скользящие по его груди. А он запускает свои пальцы в ее волосы, не давая отпрянуть и сделать вдох, и лишь когда она заходится кашлем, захлебываясь водой, он ослабевает хватку и дает ей сделать спасительный вдох. Она кашляет, переводя дыхание, вода бежит по лицу, а он улыбается и тянет ее наверх, поднимая с колен, осторожно разворачивает к себе спиной и накрывает своим телом.
- Я люблю тебя, Макс! – ее шепот сливается с шумом воды, она замирает – финал уже близок. Все ее тело содрогнулось от наслаждения, и в то же время она ощутила в себе пульсирующие толчки…
Его насмешливый игривый взгляд, ее недовольно поджатые губы и обида в глазах. Черные джинсы, белый вязаный свитер с двойным горлом, волосы с завитыми концами, слегка собранные на затылке, тушь, удлиняющая ресницы, прозрачный блеск на алых от поцелуев губах.
- Отлично. – Кивнул Макс, окидывая ее взглядом. – Даже если бы опоздали на три часа, мы все равно бы пошли. Глупенькая моя. Идем.
Он взял ее за руку, и она задрожала – что не выдумывай, а встреча неизбежна.
***
Дверной звонок громкой трелью резанул по ушам. Перед глазами все плывет и кружится. В памяти всплывает их новогодняя ночь в этой квартире, их первая близость.
Маша вздрогнула, когда дверь распахнулась. Мать Максима – Маргарита Романовна окинула их тяжелым взглядом и, кивнув головой в знак приветствия, отступила.
- Мам, это Маша. – Сказал Макс.
- Я в курсе, да. – Сказала женщина и натянуто улыбнулась. – Проходите, ужин стынет.
Маша переглянулась с Максимом, позволила ему взять свою куртку и задрожала всем телом. Максим крепко сжал ее ладонь, повел за собой. За накрытым столом сидел отец, мать и…Игорь. Маша уловила его насмешливый взгляд, остановилась, не в силах сделать и шага. Игорь снова усмехнулся, сделал глоток из высокого стеклянного стакана.
- Добрый вечер. – Выдавила из себя Маша, когда Максим с силой сжал ее пальцы.
- Здравствуй, Маша. – Сказал отец, внимательно окидывая её взглядом. – Вы как раз вовремя – ужин готов.
- Да, садитесь за стол, что вы стоите. – Маргарита Романовна кивнула на свободные стулья.
- Максим, поухаживай за дамами. – Сказал отец и впился в Машу изучающим взглядом.
Максим положил Маше салат и мясо, потянулся за тарелкой матери, но та отодвинула ее от себя, сказала со стоном:
- Мне не хорошо что-то, я позже поужинаю.
Она тяжело с придыхание вздохнула, взялась за голову, охнула – мигрень. Маше захотелось усмехнуться от откровенной лжи, но она сдержалась, вместо этого положила в рот кусочек хлеба.
- Маша, а ты же ровесница нашего Игореши?
Маша перестала жевать и скривилась – от этого имени оскомина на зубах…
- Я помню тебя и твоих родителей на школьной линейке, - продолжила Маргарита Романовна, не сводя с нее своих глаз. – Вы тогда только пошли в первый класс. Тебя отец все утро держал на руках, ты так боялась других детей, так стеснялась…
- Мам, не надо. – Вмешался Максим, но она лишь нервно мотнула головой, игнорируя его просьбу. Снова простонала, держась на этот раз за сердце.
- Я до сих пор свыкнуться не могу, что вы так рано начали жить вместе. Уже год все пальцем тычут.
- Мам!
- Такое в газетах писали, страшно читать было, стыдно людям в глаза смотреть. Суицидальные наклонности, бедность, какая грязь...Ты же Маша в школе с Игорешей в одном классе училась, я помню тебя милой девочкой...
Маша тяжело вздохнула, отодвинула от себя тарелку, снова скривилась. Игореша…Знала бы она…
- Мам, остановись. Зачем так начинаешь вечер?
- Все хорошо, не нервничай сынок, я просто говорю как есть, что в этом такого.
- Тогда давай сменим тему.
- А я не хочу. – Маргарита Романовна устало вздохнула. – Кто вам еще об этом скажет, если не я?
- Нам уже говорили, ты же прекрасно знаешь. – Максим начал заводиться. Нервно отбросил вилку, нахмурил брови. – Я люблю ее и не надо привязываться к ее прошлому.
- Не груби матери. – Мягко заметил отец и, посмотрев на Машу, добавил: - Внуков, надеюсь, не надо ждать?
- Ой! – застонала Маргарита Романовна. – Какие внуки? Она сама еще ребенок! Наговоришь еще, не дай Бог!
- Поэтому и говорю, чтоб знали, что внуков мы не планируем! – Отец вдруг улыбнулся и черты лица его стали мягче. – И Максим мне в столице нужен, а тебе Маша еще учиться и учиться.
Маша сконфуженно кивнула, заметила, как напрягся Макс. Мать же его продолжила:
- Маша, а вот когда Максим снова улетит в столицу…
- Мам, не надо об этом! – нервно оборвал ее Максим.
- Макс, все нормально. – Выдавила из себя улыбку Маша, сказала, посмотрев на мать. – Я буду ждать его, он ведь вернётся.
- А вдруг нет? – усмехнулась Маргарита Романовна. – Что тогда?
Маша испуганно посмотрела на Максима, тот мотнул головой:
- Малышка, не переживай, я всегда буду рядом.
Игорь вдруг закашлялся, поперхнувшись соком и, кивнув родителям, впервые за вечер сказал:
- Спасибо. Можно, я пойду?
- Иди, сыночек. – Мягко отозвалась мать, снова посмотрела на Машу: - Семейного ужина все равно не получилось.
- Мам, мы сейчас снова поссоримся. – Сказал Макс, провожая взглядом брата.
- Не мудрено, мы только этим и занимаемся последние полгода. – Она кивнула Маше. – С тех самых пор, как он перестал скрывать ваши отношения.
Маша отвела взгляд, совсем сдавшись от ее натиска. Глаза защипало от обиды.
- Я люблю ее. – Вновь упрямо повторил Максим. – Ты обещала мне, что мы без ссор и упреков проведем этот вечер.
- Обещала. – Согласилась Маргарита Романовна, вновь хватаясь за сердце. – Но извини, не смогла. Происходящее выше моих сил.
- Извините. – Сказала Маша, не поднимая глаз. – Я, пожалуй, пойду.
- Зачем? Останься, а то следом и мой сын уйдет, а я и так его редко вижу.
- Маша права, нам лучше уйти. – Сказал, поднимаясь Макс. – С нас хватит этого цирка.
- Не стыдно тебе? – сощурила глаза Маргарита Романовна. Отец усмехнулся. – С родной матерью так разговариваешь.
- Нет, не стыдно. Тебе же не стыдно?
- Бессовестный. Вырастила!
- Ма, хватит. Идем, малышка.
Маша остановилась в коридоре у двери, Максим сел у ее ног, помогая обуться.
- Это не любовь! Все понимают, кроме тебя. – Театрально прошептала Маргарита Романовна, выходя из гостиной. – Задурил себе голову. Вы не пара!
- Я люблю ее и точка.
Женщина скрестила руки на груди, продолжила, не обращая внимания на протесты сына:
- Это жалость и ничего больше. Ты ведь тоже чувствуешь это, Маша?
- Не слушай ее. – Сказал Макс, помогая ей с курткой. – А ты, мам, лучше замолчи.
- Матери угрожаешь? Ну, я серьезно займусь этим вопросом. – Зло прошипела женщина, победоносно, улыбнувшись. Маша встретилась с ней глазами, и по телу пробежал холод. Она займется. С нее станется…
- Прости. – Сказал Максим, когда они вышли из подъезда. – Я думал…Не знаю вообще, о чем я думал… не надо было нам…
- Я же говорила. – Маша мрачно усмехнулась.
Максим прижал ее к себе, она прошептала:
- Я боюсь.
- Ничего не бойся.
- Я боюсь потерять тебя.
- Тс-с-с. – Он прижал палец к ее губам. – Мы всегда будем вместе.
Последующие дни пролетали как секунды, и Маша думала, почему же именно сейчас время так скоротечно. Она счастлива – научилась радоваться жизни и мелочам, как когда-то учил отец. Максим рядом и она не живет – порхает, не дышит, а наслаждается воздухом.
Ей нравится просыпаться по утрам в его объятиях, готовить ему завтрак и встречать с работы по вечерам. Она обожает их веселые прогулки по выходным и тихие семейные ужины при свечах в будни. Она умирает ночами от любви и заново рождается с восходом солнца. Она живет каждой клеточкой своего тела, она живет душой. Но иногда, в те редкие минуты перед рассветом, когда её голова, покоясь на его груди, тихо приподымается от дыхания; она ловит себя на мысли, что счастье хрупко и отнюдь не вечно. Не может быть все гладко и безмятежно, по крайней мере у нее. И она видит сквозь смех и улыбку, что в его глазах затаилась грусть, печаль залегла глубоко в его синее море, и это тревожит ее. Но он отнекивается, говорит, что все хорошо, а потом снова смотрит на нее подолгу, молча, задумавшись, и от этого взгляда щемит сердце. И во рту снова привкус горечи и стали – неужели судьба снова что-то ей уготовила? За что? Не надо…