Глава 23. Я вернусь

Дневник Маши. Страница первая.

… Всем привет! Я – Маша. И я впервые в жизни влюблена. Парня я, конечно, выбрала себе весьма подходящего! Модный, красивый, отличник. Звезда техникума, в котором я учусь, да и всего района. На первом этаже напротив учительской даже висит его фотография – лучшие ученики. Он спортсмен, мастер спорта по боксу. Многократный призер города и Сибири. Все школьные годы он пропадал на тренировках и соревнованиях, да и сейчас все еще тренируется. Но только он уже три года, как студент техникума, но умы старшеклассниц он до сих пор будоражит. И я не стала исключением.

Я учусь в одном классе с его младшим братом. Они внешне похожи, но характеры, мне кажется, у них абсолютно разные. Быть может, если бы мы дружили с Игорем, я бы видела Максима чаще, но в школе я настоящий изгой. Длинная палка – из-за худобы и роста метр семьдесят четыре; оглобля – от неуверенности сутулюсь; бомжиха – даже не спорю и не оправдываюсь. И это далеко не все эпитеты, которыми меня наградили одноклассники. Мне уже не больно от этих слов. За десять лет учебы привыкла. Мне никак. Ни холодно, ни жарко. Учитывая, что в жизни есть куда более огорчающие вещи. Мои родители алкоголики. Дом – проходной двор. Холод, голод, одиночество. И светлое пятно в этом мире лишь ОН.

И те дни, когда я вижу его, когда говорю с ним, наполняют меня желанием жить, и я становлюсь счастливой. Подруга Галина говорит, что я слишком самокритична и конченая пессимистка. Но тут уж, какой выросла. Но в те дни, когда я встречаюсь с ним, как будто бы случайно, и он смотрит на меня, оценивая, как парень девушку, млею от восторга, а по телу бешеным галопом проносится возбуждающий жар. И я вижу, знаю точно, что, несмотря на грязь и хаос, в его глазах искренний и неподдельный интерес!..

Время тянулось медленно и уныло. Каждый новый день – точная копия дня вчерашнего – подъем после полудня, бесцельное скитание по одинокой и холодной квартире, ночь – бесконечно долгая и холодная.

Первое время он звонил ей каждый вечер, но потом вдруг перестал. Маша, не отходя, дежурила у домашнего телефона, ожидая его звонка, пока не обнаружила, что тот отключен за неуплату. От белоснежного конверта с деньгами, что заработал Макс собственной кровью, остались только воспоминания.

Она корила себя за глупый поступок, хваталась за голову, бродя по пустой квартире. Как можно было так поступить с ним? С деньгами, что он оставил для нее? Бессовестная. Корила, но тут же успокаивала сама себя – он должен был ей признаться раньше! Быть может, он прав – она бы нервничала и переживала, но бросать ее вот так вот внезапно – это нормально?!

 Спустя неделю приехала родственница, выделила ей небольшую сумму денег на жизнь, оставила продуктов, и даже не спросив – как дела, ушла. И снова потянулись серые и одинокие дни.

Чтобы совсем не сойти с ума и хоть как-то отвлечься, она начала вновь ходить на учебу. Днем занятия, вечером – дневник и стихи. В каждой строчке ее любовь к нему. В один из таких вечеров, к ней нежданно-негаданно позвонили в дверь. Сердце взволнованно вспорхнуло – неужели он?..

В дверях стоял Денис. Маша натянуто улыбнулась.

- Привет, Маш. – Сказал он, неловко переступая с ноги на ногу. – Макс звонил тебе, ты не отвечаешь? Почему?

Он недобро нахмурился, требовательно кивнул, ожидая ответа. Маша невольно усмехнулась.

- Расслабься, Ден. Я жду его, а телефон отключили – долги.

- Ясно. Так и передам. Тогда я буду заходить к тебе иногда?

- Хорошо. – Маша прижалась щекой к дверному косяку. – Как он там?

- Скучает по тебе, помогает отцу с делами, ходит на учебу. На тренировке вчера был, у него новый боксерский клуб и тренер.

- Новый клуб? – Она закусила губы. – А как же старый? Он что надолго там?

Перед глазами его тренировки, она сама со стороны, сидящая на лавочке в боксерском зале и с замиранием сердца следящая за спаррингом.

- Новый клуб – временно, чтобы не терять сноровку. – Денис потоптался на месте, выдохнул. Маша торопливо спросила:

- Чай будешь?

Денис усмехнулся, сказал, отступая вглубь темного подъезда:

- Чтобы потом мне предъявили, что я у тебя чаи распиваю? Ну, уж нет. За приглашение, спасибо, но здоровье дороже. От Макса пламенный привет. Целовать не буду, но он бы это сделал.

Он засмеялся, Маша счастливо улыбнулась:

- И ему привет. Люблю его.

- И он тебя любит. Давай, веди себя хорошо.

- Конечно.

- Не голодаешь?

Маша усмехнулась.

- Нет. Деньги есть – он оставлял.

Лицо вспыхнуло от вранья.

- Ты если что в шинку приходи, там всегда кто-то есть – или я или Рыжий.

Она кивнула, он взмахнул на прощание рукой. Отчего-то подумалось, что видятся они в последний раз.

Дневник Маши. Страница вторая.

… Я влюблена в него с шестнадцати лет, а кажется, всю свою сознательную жизнь. Мне восемнадцать. И он теперь мой парень. Мой! Только мой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сегодня я впервые осталась с ним наедине. Ночью. Вдвоем. Перешагнув порог его дома, и заглянув в его глаза, я все поняла. Час назад случился наш первый поцелуй, а вскоре, наверняка уже этой ночью, случится и первая наша близость. Мысли о сексе вызывают во мне бурю негативных эмоций: страх, отвращение, гнев, ненависть. Но он – не они. И он никогда не сделает мне больно. Я верю ему. И я хочу его.

Страшно не будет, больно не будет – его шепот бредет по моей коже, поднимает на руках волоски и заставляет тело замирать от предвкушения. И я верю ему безоговорочно. Он тот, о ком я мечтала и даже предположить не могла, что подобное когда-нибудь станет явью. Я мечтала с шестнадцати лет, что именно он станет моим первым мужчиной. И вот сейчас он со мной, стоит напротив, и я ощущаю его руки на своей талии. Между нами сантиметры и я чувствую жар его тела. Я и сама горю огнем и желаю сейчас только одного: не думать, не бояться, не помнить прошлого.  Он станет моим первым. Я заставлю себя и свое тело поверить в это.

Макс, шепчу я, когда он слегка толкает меня в сторону спальни. Он накрывает ртом мои губы, не давая больше произнести ни слова. И я, замерев от страха и предвкушения, сдаюсь.

Прохлада простыни приятна разгоряченному телу. Он помогает мне освободиться от одежды. В комнате тихо и светло. Шесть утра. Хлопья снега летят в окно и искрятся тающими снежинками от зимнего солнца. Я закусываю губы, когда остаюсь в одном белье, смущенно выдыхаю. Он встает, задергивает шторы и в приятном полумраке оборачивается. Я приподнимаюсь и скольжу взглядом по его уже обнаженному торсу – стальной пресс, рельефные мышцы, татуировка боксерские перчатки на левой груди.

Он склоняется надо мной, целует, бредет губами по шее, и я откидываюсь на подушки. Прикасается руками к моей груди, нежно, словно я из хрупкого стекла, я вздыхаю от удовольствия, и он сжимает чуть сильней, а когда он прикасается губами, я замираю от потрясения. Ни страха, ни боли. Он стягивает с меня трусики, освобождает себя от остатков одежды. Поцелуи жадные, движения рук нежные. Я распахну глаза, когда он медленно войдет в меня, разомкну губы. Он смотрит в мои глаза, заглядывая в самую душу, кусает губы и я со стоном лечу в круговорот удовольствия и счастья. Я и он – это так восхитительно…

Дни снова потянулись неторопливо и безжизненно – Макс не звонил и Денис больше не приходил. И с каждым новым днем, надежда таяла, а едкая боль разгоралась в душе синем пламенем. Она пыталась верить, отвлекалась учебой, но ничего не помогало. Настенный календарь уже отсчитывал ноябрь – начало, середина – ни звонка, ни весточки…

Наступил последний день холодной и одинокой до тошноты осени. В ранее субботнее утро совсем не хотелось вылезать из-под теплого одеяла и ехать в холодном автобусе на учебу. А потому она, не открывая глаз, решила снова пропустить занятия. Отключила будильник, повернулась на бок, взбив под головой подушку. Приятная дрема уносила за собою в глубину другой вселенной и там, вдалеке, что-то громко стучало. Маша не сразу поняла, что звук доносится из реальности. Она распахнула глаза, только когда в дверь застучали чем-то металлическим и этот звук остро резанул слух.

Маша села на постели, тряхнула головой, сбрасывая с себя остатки сна. Кто это? Макс? – сердце восторженно забилось – так у него свои ключи. Денис? – так рано не пришел бы. Родственница? – так ей на нее наплевать.

Она набросила халат, прислушалась к нависшей тишине – ушли? Приснилось? Но настойчивый грохот повторился вновь и она испуганно вздрогнула. Провела рукой по лохматым ото сна волосам, спустила с кровати ноги и, не найдя тапочек, на цыпочках прошла к двери по ледяному полу.

- Кто там? – спросила Маша и посмотрела в глазок. Сердце бухнуло вниз, туда, где сковывало ноги ледяная стужа. Маша взяла ключи с крючка, открыла дверь. – Маргарита Романовна? Доброе утро.

Маша изумленно отступила назад. В горле запершило горечью – чего ожидать?..

Мама Максима снисходительно улыбнулась и, прежде чем переступить порог, с любопытством заглянула в квартиру.

***

Мама Максима снисходительно улыбнулась и, прежде чем переступить порог, с любопытством заглянула в квартиру.

- Ты одна?

- Одна. – Маша скрестила руки – досада и разочарование сменили тревогу и страх и, судя по ее виду и голосу, приятного разговора можно не ждать. – С кем мне еще быть? Максим уехал…

- Уехал, да. – Она, наконец, сделала шаг. – А я к тебе.

Женщина окинула взглядом коридор, видимую часть кухни.

- Проходите.

Маргарита Романовна кивнула, переступила порог, не разуваясь, прошла на кухню.

- Какая бедность! – всплеснула она руками, возвращаясь обратно в коридор. – Впрочем, вы никогда не жили богато.

- Кто как может… – прошептала Маша, направилась в сторону комнаты. Ее снова тошнило, к горлу подкатила горечь. Она захватала ртом воздух – только бы не вырвало…

- А меня ты не пригласишь?

- Приглашаю, проходите. – Отозвалась Маша из ванной комнаты. – Будьте как дома.

Маша усмехнулась, набрала в ладони холодной воды, брызнула себе в лицо, сделала несколько глотков. Тошнота отступила, но в любой момент могла вернуться вновь, как и всякий раз за последние дни.

- Девятый час уже, а ты все спишь. – Маргарита Романовна остановилась в дверях, с любопытством и тенью брезгливости осматривая интерьер. – А как же учеба?

- Не пойду сегодня. – Маша посмотрела на нее через зеркало, взяла с сушилки полотенце, промокнула лицо.

- Все понятно с тобой. – Женщина усмехнулась.

- Чай хотите?

- Нет, спасибо. – Она дотронулась рукой до дверного косяка, провела пальцами с ярко красным маникюром по стене с облупившейся краской, неприязненно поморщилась. – Я зашла на минуту. Сын просил проверить как ты.

Маша замерла –  он беспокоится…

- Я нормально. Хорошо.

- Так и передам. – Кивнула Маргарита Романовна, повернувшись в сторону спальни.

Дверь была открыта и она могла хорошо рассмотреть разобранную со сна кровать и бардак, царивший на прикроватной тумбочке – фантики от конфет, журналы, пустая пачка из-под сигарет и рассыпанный коробок спичек.

- А это спальня? – спросила она, указав пальцем на постель.

- Да.

- Это здесь жил мой Максим?

- Да. – Маша хмыкнула, пожала плечами. Захотелось закричать ей прямо в лицо – Мой! Мой, а не твой Максим!

- Как можно спать на такой узкой кровати? Да еще, я так понимаю, вдвоем?

Маша усмехнулась:

- Нам и этой вполне хватало.

Маргарита Романовна с тяжелым вздохом взялась за голову, слегка облокотилась о дверной косяк.

- Какой ужас.

- Вам плохо? – спросила Маша, закрывая дверь спальни. – Может, все-таки, чаю?

- Не надо мне твоего чаю. – Резко отозвалась женщина и, подняв на нее глаза, тихо сказала: - Мне будет плохо до тех пор, пока ты не исчезнешь из жизни моего сына. Я бы и не подумала никогда переступать порог этого гадюшника, если бы не просьбы Максима. Что у тебя с телефоном? Он не может дозвониться тебе!

- Я уже говорила Денису – отключили за неуплату, там проблемы с документами, собственник квартиры не я…

- Денис в больнице, в аварию на машине попал. – Дернула плечом гостья, спросила, строго кивнув: - А сотовый твой на что?

- У меня нет. – Пожала плечами Маша. – Максим собирался подарить мне его на Новый год.

Маргарита Романовна злорадно усмехнулась.

- Если вернется к тебе.

Маша отступила на шаг, сглотнула слюни. Голова вдруг закружилась от страха и беспомощности.

- Вернется. Он обещал

Женщина вновь усмехнулась, высокомерно вскинула голову:

- Ну, раз обещал.

- Передайте ему, пожалуйста, что со мной все хорошо, что я жду его и люблю.

- Конечно. – Сказала она, раскрывая сумку. Маша проследила взглядом за движением ее руки, а гостья уже протягивала Маше деньги. – Вот, возьми, Максим просил передать тебе.

Маша нахмурилась.

- Он и так оставлял мне много денег. Еще?

- Здесь намного больше, чем он мог оставить тебе. – Прошептала Маргарита Романовна и глаза ее недобро заблестели. – Возьми их и навсегда исчезни из нашей жизни.

- Даже так? – Маша скривилась, указала рукой на дверь. – Уходите. Немедленно.

- Деньги?

- Засуньте себе их, знаете куда?

- Вот ты бесстыжая! – Маргарита Романовна убрала деньги обратно в сумочку, направилась к двери. – Не хочешь, значит, по-хорошему?

- Вы мне угрожаете?

Женщина натянуто улыбнулась, пропела:

- Нет, девочка, что ты… Я все еще надеюсь, что ты и сама поймешь, что не пара моему сыну. Да и первая любовь редко бывает со счастливым финалом. Какие твои годы…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - А, по-моему, мы отлично подходим друг другу.

- Где ты, а где он! – повысила голос Маргарита Романовна, двинулась на Машу, смотря с отвращением и злостью. – Максим из достойной порядочной семьи, с хорошим образованием и воспитанием, наследник своего отца. А ты давно за пределами нормальной жизни, порочная девочка со сломленной судьбой, с отвратительными генами и прошлым. Ты нам такая не нужна. Даже не мечтай! У тебя судьба, видимо такая. Есть люди, рожденные жить в богатстве и роскоши, а есть те, кто обречен на нищету.

Маша хмыкнула:

 - Вы взрослая женщина, а такое говорите, видать, не от большого ума.

- Хамка! Закрой свой грязный рот!

- Не закрою! – Маша вскинула вверх голову. – Этот грязный, как выражаетесь, рот, так любит целовать ваш сын.

Звонкий щелчок прозвенел в накаленном воздухе. Маша обхватила лицо, из глаз брызнули слезы.

- Оборванка, шалава малолетняя, не смей со мной так разговаривать.

- Так вас, я не пойму, что больше всего беспокоит? Что я нищая или что малолетка?

- Хамло! – снова скривилась Маргарита Романовна. – И то и другое и еще миллион причин наберется, по которым можно смело сказать – не пара! Ты никогда, слышишь, никогда больше не увидишь моего сына!

- Я поняла вас. До свиданья!

Маша распахнула дверь и отвернулась. Женщина вышла в подъезд и, обернувшись, бросила:

- Ни-ко-гда!

И снова полетели дни – боль и одиночество, а по прошествии еще недели, Маша поняла окончательно – все прошло и ничего уже не вернуть, Максим останется лишь в ее памяти ярким пятном на сером покрывале жизни.

Боль медленным ядом разливалась по телу, глушила сознание, гулким эхом заполняла голову. Сил не было. Но она, стиснув зубы, собрала всю волю и продолжила жить и первым шагом к новой жизни стала учеба.

Маша вновь начала ходить на занятия. Старательно пыталась вслушиваться в слова преподавателей, но все было тщетно – перед глазами был только ОН, а в ушах, словно нескончаемая кассета с его голосом. Впереди ожидалась сессия, но она уже знала наверняка, что не сдаст ее, а потому, прогуливая очередную пару, не особо расстраивалась, все равно ничего не понимает в этой экономике.

- Маш, привет! – бодрый и веселый голос Алеши чужеродно вторгся в ее сознание.

- Мария. – Сказала она хмуро и очень серьезно. – Маши больше нет. Она умерла.

- Что? – Алеша опешил, улыбка спала с лица. – Ты чего?

Он хотел по-дружески коснуться ее плеча, но рука так и зависла в воздухе. Алеша переменился с ноги на ногу, отметил, что ее глаза, коричневые, точно дорогой сорт кофе, теперь казались цвета горечи, что ее свитер. Именно горький, а не горчичный.

- Что случилось? – спросил он расстроено. – И почему ты так долго не ходила на занятия?

Вместо ответа, Маша мотнула головой:

- Есть курить?

- Есть.

Она подняла с пола рюкзак, тяжелый и набитый доверху вовсе не учебниками и тетрадями, а вещами, медленно пошла вниз по лестнице. Алёша, как обычно засеменил следом. Она перекинула рюкзак с одного плеча на другое, подумала о том, что когда-нибудь все же настанет тот день, когда она решится, не возвращаться в пустую квартиру, бывшую ей домом, а сядет в автобус или лучше поезд и уедет навсегда из этого города, а может и жизни. А пока желание сбежать и спрятаться ото всех нарастает в ней как снежный ком, становясь с каждым днем все острее. И она готова носить эту нелегкую ношу, пока не почувствует, что пришло время сорваться в путь.

Во дворе они, молча, закурили. Маша, поеживаясь от ледяного ветра, посмотрела на затянутые снеговыми тучами облака, снова поежилась, но с лавочки вставать не спешила. Алеша, не спрашивая, накинул ей на плечи свой пиджак, она усмехнулась, а когда ее щеки коснулась первая снежинка, вдруг заплакала. Вот и зима, а он так и не позвонил, а она потратила последние деньги, заплатив за телефон немаленькую для нее сумму. Сердцу было горько, а в душе всколыхнулся один настойчивый и упрямый мотылек – он вернется под новый год, как и обещал, нужно лишь набраться сил и дождаться.

- Маша! – Алеша вздрогнул, наклонился к ней: – Не плачь. Я не могу этого видеть! Прошу тебя!

- Мария! – произнесла она сквозь зубы.

- Хорошо, Мари…Мария. – От волнения он начал заикаться, а шея вновь покрылась красными пятнами.

- Ты бесишь меня, Алеша.

- Что?

- Ты слышал. – Она щелкнула пальцами, и окурок отлетел далеко в сторону. – Дай, пройду.

Алеша посторонился, отступил на шаг в сторону, спросил отчаянно, когда она, молча, встала и прошла мимо него.

- Но, Маш, что с тобой случилось? Почему я вдруг взбесил тебя? Мы же вроде решили, что будем общаться по-дружески? Или ты опять передумала?

Она резко остановилась, обернулась, проронив:

- Бесишь, потому что совсем не похож на него.

Алеша усмехнулся, крикнул, когда она заходила в учебный корпус:

- Но в отличие от него, я люблю тебя!

- Любишь? – она остановилась посреди лестницы у входа в техникум, обернулась. На лице застыла усмешка, а глаза вдруг заблестели, но не от слез, а от ярости.

- Да. – Алеша покраснел еще сильнее. Ему самому казалось – он вот-вот сгорит, но спасал ледяной ветер. – Люблю. Очень.

- И чего ты тогда ждешь? Чего стоишь?

- А чего мне делать? – Алеша нахмурился.

- Подойди ко мне, скажи, что любишь, что никогда не оставишь, что мы будем всегда вместе и в горе и в радости. Ну?! Чего ты ждешь?!

- Маш…

- Ма-ри-я! Я!

- Мария. – Он подошел к ней. – Я и в правду хочу быть с тобой рядом. Всегда. И в горе и в радости.

Она смотрела на него почти ненавидящим взглядом, а потом вдруг голова закружилась, и вместо незагорелого конопатого лица Алеши, похожего на блин, появился Макс. Его губы шептали слова, которые он произносил ей тысячу раз и которых не сдержал. Каждый раз, овладевая ее безотказным телом, он до полуобморока шептала ей на ухо эту ложь.

Маша скривилась и что было силы, ударила его по лицу. Послышался звон оплеухи, Алеша зашипел, закрывая лицо ладонями. Маша мотнула головой. Стало неловко, но извиняться не было сил. Она бегом сбежала с лестницы и побежала прочь.