Часть 3. Ма-ри-я Глава 1. Встреча сквозь года

Макс бросил в спортивную сумку ее дневник, сжал в руке телефон. Осталось сделать последний рывок – звонок другу и, кажется, он готов. Внутри ураган из сомнений и жажды. Жажды видеть, слышать голос и отрезвляющая ноющей болью паника – все бессмысленно, но…

Он почти нажал на кнопку вызова, но в комнату вошел сын. Светлые волнистые волосы, зеленые глаза – копия мама. А от него? Что у него от него? Вроде бы подбородок и губы.

- Пап? А ты что уезжаешь?

Максим с силой сжал телефон в руке, опустился на колени, обнял сына. В груди щемит. Там демоны танцуют на раскаленных углях. И этот костер, разгорается все сильнее и обещает поглотить его с головой.

- Да, малыш, я уезжаю. Но скоро вернусь. Все хорошо будет. Твой крестный папа будет рядом. Дядя Денис присмотрит за вами. Тебе не будет с ним скучно. 

- Через пять дней? – сын заглядывает в лицо, хлопает пушистыми ресницами.

- Чуть больше. Пару недель. Я привезу тебе подарок, хочешь?

- Да! – сын бросился ему на шею. Макс сжал его маленького и хрупкого в своих объятиях, коснулся губами румяной щеки. Волосы пахнут детским шампунем, он зажмуривается – от сына веет счастьем и беззаботностью. Из коридора послышались голоса, Максим отстранился, в комнату вошли жена и мать.

- Собрался? – Маргарита Романовна деловито сложила руки на груди, смерила его внимательным взглядом, жестом руки поманила внука, и черты ее лица сгладились. 

- Да, почти. – Макс поднялся на ноги. – Скоро самолет.

- Твой тренер как выдумает что! Бой только через месяц, а ты уже улетаешь. – Она вскинула голову, присаживаясь на диван. Ему почти тридцать лет, но она все также ждет от него отчетов. Словно не Игорь младший сын, а он.

- Надо так, мам. – Максим выдохнул. – Подготовку к бою никто не отменял. Режим.

Жена села рядом с матерью, спросила, нахмурившись:

- Так ты не вернешься уже до боя?

Максим бросил взгляд на дисплей телефона, чуть нервно мотнул головой:

- Скорее всего, нет, не знаю, по обстоятельствам.

- М-м, - она натянуто улыбнулась. – А нам когда прилететь? Билеты закажи только заранее.

- Зачем? – вышло чуть грубо.

- Как зачем? – встряла Маргарита Романовна. – Тоже посмотреть хотят, сыну пример, папа – чемпион. Дай Бог так и будет, да и твой отец не пропустит этот бой.

Максим мотнул головой:

- По телеку посмотрите.

- По какому еще телеку? – жена сдвинула брови к переносице. Смотрит – во взгляде молнии. Так и нарывается снова на скандал. Он медленно выдохнул.

- Ой, я даже по телевизору смотреть не буду, - отмахнулась Маргарита Романовна, - мне прошлого раза хватило. Максим, ты помнишь, что нам всем обещал? Это будет твой последний раз, когда ты выйдешь на ринг.

- Крайний.

- Что?

- Крайний, я сказал! – Повысил голос Макс и в комнате повисло напряженное молчание.

- Нервный такой, переживаешь? – жена подошла и коснулась пальцами его лица. Максим сжал губы. Сын отвлекся на игрушки, мама на внука – что-то говорит ему и тот улыбается широкой и беззаботной улыбкой. А жена смотрит в глаза и, кажется, все понимает.

Он убрал ее руку, отошел к окну.

- Мы поедем с тобой. – Заявила она упрямо. Он обернулся. Глаза в глаза.

- Правильно, - поддакнула мать. – Куда муж, туда и жена.

Та сразу натянула улыбку, запричитала, стараясь скрыть тревогу:

- Ой, а помнишь, как было классно в прошлый раз, в Америке? Мам, мы жили прямо на Манхэттене! И Макс, перед тем боем, помнишь, ты говорил мне, что мечтаешь о дочке!

Она с вызовом посмотрела на него, но он просто отвернулся. 

Внутри все сжалось. Трудно ли лгать близким? Трудно. Но еще сложней жить прошлым.

Такси везет в аэропорт. На телефоне длинные гудки. Он, закусывает губы в ожидании ответа. Голос друга и слегка отпускает.

- Ден? Привет.

- О, Макс, привет! Заеду завтра утром, там…

- Подожди. Нет. Я в аэропорту еду.

- Зачем?

- В Питер лечу. Слушай, вопрос есть.

- Всегда готов, пупсик. – Денис заржал как конь, но быстро замолчал, когда от Макса не последовало реакции. – А ты что молчишь? Не реагируешь на пластмассовое дите? Тебя же бесит, когда я так говорю.

- Бесит, но сейчас вообще плевать, называй, как хочешь.

- Да? Вот это поворот. Но видимо, что-то серьезное? Говори, я весь во внимании.

- Ты со Славкой общаешься? Где он сейчас вообще? В Москве еще? Они же с Галей вместе?

- В Москве живут, у него же фитнес зал на Якиманке. С Галюней, ну. А что?

- Позвони ему, мне надо срочно связаться с ней.

- С Галей? Зачем?

- Много вопросов, Ден.

- Питер, Галя… А что так рано в Питер, кстати? До боя еще ого-го. Или я чего-то не знаю?

- Дело есть. И Галя мне нужна в Петербурге.

- М-м, - Денис молчит. – В Питере?

- Да.

- М-м.

- Да что ты мычишь?! Подготовка к бою, тренер прилетает, команда. Может заодно, кое-какой контракт подпишу, нарисовался тут один.

 - Боюсь спросить зачем контракт, Питер, Галя… но кажется, и сам догадываюсь.

Оба молчат. Дышат в трубку. Макс закусывает губы, откидывает голову на подголовник сиденья и закрывает глаза. Сомнения опять полыхают в груди.

- Макс? А тебе это зачем все?

Он мотнул головой, словно Денис мог его видеть.

- Столько лет прошло. Да и потом… Хотя что я, отговаривать тебя буду. Может так оно и к лучшему.

Денис замолчал и они оба, Макс был уверен в этом, подумали сейчас о его жене. Она всегда обожала Дениса, да что уж там, когда-то она его любила и была с ним. Перед глазами светловолосый друг, светловолосый сын. Да бред же! Макс мотнул головой.

- Номер скинешь Гали.

- Скину.

- Спасибо. На бой прилетай, должно быть очень и очень жарко.

Денис что-то заговорил в ответ, но Макс уже сбросил вызов. День, два и они встретятся лицом к лицу.

***

Санкт-Петербург, осень 2005 год

Тощая высокая брюнетка долго слушала телефонного собеседника, изредка улыбаясь, но в основном хитро щурясь. Потом, положив трубку, записала послание в блокнот и позвонила шефу. Передала все слово в слово и, отключив связь, долго смотрела в окно, предвкушая неизбежный скандал. Это будет катастрофа, никак иначе!

А ее шеф сидел за стеной в огромном кожаном кресле, оттягивал галстук дрожащей рукой – дышать стало невыносимо тяжело. Он смахнул со лба выступившую испарину, сделал глоток воды без газа. Его шея пошла красными пятнами, а на бледном обычно лице, выступил румянец, на лбу засеребрились капельки пота. Он знал, что этот день когда-нибудь настанет, и ждал его. И стоит ли противиться судьбе, которая, так или иначе, свершит свое? Она и так все эти года не давала ему расслабиться, постоянно напоминая, что он забрал чужое. Судьба – глазами его жены. Судьба – ее словами. В глазах жалость, проблески ненависти, благодарность – да все, что угодно, только не любовь. А светлыми днями в голосе крикливые нотки – я для тебя Мария, а темными ночами тихий стон – Максим. А ведь он любил и все делал для того, чтобы она тоже его полюбила. Но, видимо, не судьба.

Алексей кивнул, когда секретарша вновь позвонила и подтвердила – клиент согласен на подписание контракта в среду. Они оба знали – в среду он никак не может, а значит, поедет Мария. Да и потом это ее прямая обязанность встречаться с партнёрами, не зря же она коммерческий директор. Высшее экономическое. Он гордился ее красным дипломом. И ее умением находить общий язык с самыми трудными и не сговорчивыми клиентами. Ей не в первый раз заниматься контрактами, она справится, особенно с этим.

Алексей зажмурил глаза, дернул верхнюю пуговицу – немного отпускало. Отпустит и он. Наверное. Или только через труп – не зря же она клялась в загсе – вместе пока смерть не разлучит нас…

В квартире шумно – Маша, не любила оставаться дома в тишине. На кухне, как всегда шел телевизор, но жены там не было. В гостиной играла музыка – на столике стоял включенный ноутбук. Алексей окинул взглядом пустой диван, прошел дальше по коридору – из спальни доносился шорох.

- В среду контракт подписывать приедет представитель сибирской фирмы. – Сказал он с порога, защелкал в воздухе пальцами. – Я тебе говорил уже по телефону, помнишь?

Он смерил ее быстрым взглядом – тоненькая, молоденькая, хорошенькая, как куколка. Его – по паспорту, по одной на двоих постели, но чужая в глазах, в своих ночных стонах, в своих изгибах от его ласк.

Жена кивнула, не бросив на него даже взгляда. Алеша сел на кровать, Маша отозвалась:

- Да, помню.

Она отбросила на кровать бежевого цвета платье с гипюром на груди – слишком просто, сняла с вешалки следующее – ярко красное платье-трапецию из плотного атласа, приложила к себе, посмотрела в зеркало – тоже не то.

- Все не то.

- Что? – Алеша нахмурился. Раздумья и сожаления так поглотили его, что он не расслышал.

- Не то пальто. – Задумчиво пробормотала Мария, осматривая содержимое шкафа. – Платье, говорю, не могу выбрать.

- Может, фиолетовое?

- У тебя все фиолетовое! – огрызнулась Маша. – Нет, надо что-то поярче, жизнерадостней что ли!

- Тогда зеленое. – Он пожал плечами. Ему было все равно. Внутри трепыхала обида – не для него все это. Не для него.

- Слушай! – Маша нахмурилась, недовольно посмотрела на мужа. – Я твоего совета, кажется, не просила.

- Извини, как знаешь. – Алеша вздохнул.

В этом вздохе было столько горечи, что у Маши на мгновение кольнула совесть. Она, почувствовав вину, уточнила более мягко:

- Так что там с подписанием контракта?

Алёша снял очки, отложил их в сторону, потер пальцами уставшие глаза.

– Я хотел попросить тебя съездить на подписание.

Маша отбросила в сторону синее платье-футляр, удивленно посмотрела на мужа.

- А ты что?

- У меня в этот день подписание в банке, а в двух местах я не могу быть одновременно, ну и сама понимаешь, ни то ни другое перенести не могу.

- В эту среду?

- Да.

- Хорошо. – Маша пожала плечами. – В офисе?

Она откинула от себя черное и коричневое платье, разочаровано села на край кровати, решив, что пойдет, в чем удобно – брюки и блузка, все-таки не на свидание идет, а всего лишь встречаться со своим прошлым, которое много лет молчало и теперь вдруг прорезалось из памяти в явь, словно подснежник в весну.

- Нет, в бизнес центре на Невском. – Сказал Алёша, и Маша вздрогнула, выдернутая из воспоминаний.

- Да мне все равно, я просто так спросила. – Она привычно влезла в черные брюки, накинула фиолетовую блузку, в которой ходила почему-то чаще всего.

Алеша надел очки, сказал:

- Ты же хотела яркое платье?

- Ну, мало ли чего я хотела! – Маша усмехнулась. – Ты же знаешь, сейчас хочу одно, через пять минут другое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Да. Ты настоящая женщина. – В его голосе сквозило нескрываемое восхищение.

Маша поморщилась.

– Поздно вернешься?

- Нет. Не знаю. Скорее нет, чем да. А что?

Алеша пожал плечами:

- Просто уточнил.

- Ясно.

Он вдруг засмеялся, закрыл лицо ладонями и разразился смехом. Его плечи содрогнулись, и Маше даже на мгновение показалось, что это не смех, а слезы.

- Что с тобой? Тебе плохо?

- Мне хорошо! – выкрикнул он, убирая руки от лица. Его глаза лихорадочно блестели.

- А что смешного? – она нахмурилась, окинула его взглядом с головы до ног – жалостливым и одновременно брезгливым. Как он ненавидел этот ее взгляд!

Алеша оскалил зубы, прошептал, усмехаясь:

- А тебе не кажется странным, что твоя драгоценная подруга вдруг внезапно объявилась, спустя стольких лет затишья?

Маша поморщилась:

- Нет! У них со Славиком были проблемы в бизнесе, не до поездок по гостям было! А теперь, когда у них все наладилось, она смогла приехать.

- Ну да. – Алеша ухмыльнулся. – Прошлое решило тебя вернуть. Все здесь, надо же, как совпало.

- Кто все? – Маша задержалась в дверях. – Галя одна приехала, Слава не смог.

- Да не о нем речь. – Прошептал одними губами Алеша, но Маша уже вышла.

***

В знакомом до тошноты ресторане было немноголюдно. Маша кивнула знакомому администратору, подумала, что слишком часто здесь бывает, Алеша даже называл этот ресторан семейным. А она, вместо того, чтобы отвлечься, пригласила Галю именно сюда. Наверное, потому, что здесь она чувствовала себя спокойно и защищено. А возвращаться в прошлое, хоть и в радостной встрече с подругой, все же не очень хотелось.

Галя уже сидела за столиком по центру зала. Маша ощутила, как защемило в груди, а Галина, увидев ее, поднялась и пошла навстречу. Долгие объятия, капельки непрошеных слез и они уже за столом – две повзрослевшие молодые женщины. У одной за спиной замужество, рождение сына, семейный бизнес в столице, у второй – конопатый противный до кома в горле муж, сытая и безбедная жизнь, но пустота в душе, завывающая скрипучим ветром в особенно холодные зимние вечера.

- Вот не понимаю я тебя, Машка! – Галюня вытянула свои длинные ноги, аккурат под стул, на котором сидела Мария. – Все у тебя есть, а счастья нет. – Заявила она, когда получасовой разговор об их жизни плавно подошел к воспоминаниям о прошлом.

- Что? – Маша усмехнулась.

- Глаза, говорю, у тебя вечно грустные и несчастные, печаль так и живет в них. – Галька прищурилась. – Вооот! Вот, даже сейчас! Ты улыбаешься мне, а глаза нет. Не настоящая ты, Машуль. Несколько лет назад виделись, и было то же самое. Когда в них вновь загорится огонь?

Маша засмеялась, злиться на подругу за подобные высказывания не было сил. Все-таки она у нее одна такая, подруга детства, единственная связь с прошлым. Маша мотнула головой, отгоняя воспоминания, посмотрела на Галину с теплотой и любовью:

- Как хорошо, что ты приехала!

- Да-а, - протянула Галюня. – Вот скажи мне, Маш, что ты делала все это время, что мы не виделись с тобой? А?

- Как что? Жила.

- А по виду, выживала!

Маша опустила голову, осматривая себя, смущенно оттянула блузку.

- Я что так плохо выгляжу?

Галюня махнула рукой:

- Да отлично ты выглядишь! Вон, мужики, как глазами сверлят. Я про глаза твои несчастные! И вообще, тебе скоро двадцать пять!

- И что?

Галя закатила глаза, словно не была сама старше Маши.

- А то! – она допила вино в бокале. – Пора становится счастливой? И чего ты худая такая? Одни кости!

– Все хорошо у меня. И ем я отлично. С аппетитом у меня проблем нет.

Галя машинально посмотрела на Машину пустую тарелку, в которой еще недавно лежал салат Цезарь.

- Официант! – позвала она, щелкнув в воздухе тонкими пальчиками с наращёнными красными ноготками. – Повторите!

Она кивнула на пустые бокалы из-под красного вина, вынула из дорогой сумочки телефон, тот настойчиво вибрировал.

- Сейчас, Машунь, подожди, Славик звонит. Да дорогой?

А Маша и не торопилась, она с удовольствием всматривалась в свою подругу, отличала те перемены, что внесла в нее столица и само время. Она стала настоящей красавицей, ухоженной и богато одетой, деловой и серьезной, но в ее глазах Маша видела все те же знакомые огоньки азарта и интереса к жизни, да и голос был все такой же громкий и звонкий, что когда-то эхом разносился по коридорам школы. Только теперь вместо черных длинных волос, на голове у Галины было стильное каре платиновой блондинки, губы стали более пухлыми, с алым блеском дорогой помады, а черное платье-футляр обтягивало изящные формы.

Маша инстинктивно поправила фиолетовую блузку с гигантским бантом на груди, за счет которого, считала она, ее небольшая грудь не выглядела жалкой, заправила за уши светлые волосы, небольшой волной, спадающие на плечи – тонкие и хрупкие. Когда-то она смотрела в зеркало и видела себя неуклюжую и серую, а сейчас с зеркального полотна на нее всегда смотрела красивая и ухоженная девушка. Галя права, мужчины вслед головы сворачивали, муж на руках носил и боготворил, но внутри, там, где никто не видит, она все еще оставалась для себя серой и неприметной Машей, словно навсегда затерявшейся в темных лабиринтах юности.

- Ма-ша!

Мария вздрогнула.

- Извини, - она улыбнулась. – Задумалась.

- Я и вижу, летаешь как ворона в облаках. Давай! – Галина подняла бокал с вином. – За нас!

- За нас! – Маша и не заметила, что вино уже обновили и теперь, попыталась прогнать из головы нахлынувшие воспоминания.

Галя тем временем продолжала:

- Машунь, прошло столько лет, а нового то у тебя что-нибудь произошло? – Галя закинула нога на ногу, качнула туфлей на тонкой шпильке, звякнула золотыми браслетами, поправляя прическу. – Как же я хочу видеть тебя счастливой! Но из года в год одно и то же.

- Все отлично, не переживай! – Маша откинулась на спинку мягкого кресла. – Что ты, вдруг, завела эти разговоры о счастье?

Галя сощурилась, поддалась чуть вперед:

- Просто потому что мне не безразлична твоя жизнь. Как у вас с Лешей дела? Детей пора бы уже заделать.

- Не получается. – Мотнула головой Маша. – Да и не хочу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Галина нахмурилась.

- Почему? Не получается?

Маша пожала плечами, сказала смущенно:

 – Нет, мы оба здоровы. – Она отвела взгляд, продолжила тихо: - Я не хочу от него детей. Они будут похожи на него, да и вообще…

Галя подобралась, в глазах – азартный блеск, не предвещавший ничего хорошего.

- Не любишь?

Маша усмехнулась, сказала, пожав плечами:

- Нет. Так и не смогла полюбить.

- Как? – Галя чуть не подавилась. – Серьезно?

-Да. 

  - Не верю.

Маша пожала плечами. 

- Зря.

- А как можно столько лет жить с не любимым? – Галина медленно положила в рот виноградинку, подозрительно посмотрела на Машу.

Маша равнодушно пожала плечами.

- Можно. Я ведь живу.

- А знаешь! – Галина махнула рукой, снова звякнув браслетами. – Моя мама всегда повторяет – главное, чтобы тебя любили!

- Мама, конечно, права. – Маша улыбнулась. – Хотя взаимная любовь куда приятней, вот как у вас со Славиком.

- Да, - Галина улыбнулась, задумавшись, видимо, о муже, потом махнула на Машу рукой: - ой, эта тоска в твоих глазах меня с ума сведет! Но ничего, скоро все изменится, вот увидишь!

- Да нет никакой тоски! – Маша засмеялась, не обратив должного внимания на слова подруги, совсем не подозревая, что Галя вдруг появилась в ее жизни совсем не просто так. – Прогуляемся?

- Давай.

Галина поднялась с места, достала из сумки деньги.

- Не надо, я заплачу, - сказала Маша. – Времена, слава Богу, меняются, теперь я сама могу заплатить и за себя и за кого угодно.

Подруга улыбнулась:

- Отлично, плати, если так хочешь. – Она вдруг прижалась к Маше. – Я так соскучилась по тебе! Как хорошо, что у нас все прекрасно, а ты когда-то не верила! А я знала, что так и будет.

- Да, когда-то будущее казалось призрачным и туманным.

Они обе улыбнулись, взялись, как раньше за руки и пошли к выходу. Чуть позже, вечером, они сидели в гостиной на мягких кожаных креслах, цвета слоновой кости, переодетые в уютные домашние вещи – Маша в бежевый велюровый костюм, а Галина в ее шелковый халатик, купленный минувшей осенью в Таиланде. Играла легкая джазовая музыка, Алеша все-таки за годы совместной жизни, отучил Машу от рока и приобщил, как он выражался, к утонченному вкусу.

- Девочки, вот ваши морепродукты. – Алеша в белой футболке и в шортах в горох вошел в комнату и поставил блюдо с мидиями и креветками на журнальный столик. – Еще вина?

- Нет. – Галина лениво мотнула головой. – Пожалуй, нам хватит.

- Спасибо, но нам действительно хватит.

- Вот нисколечко ты не меняешься, Алеша. – Галина опустила свои ноги с кресла, надела Машины домашние тапочки с красным пушком. – Все такой же – кровь с молоком! Машка хорошо, видимо, кормит?

Алеша неоднозначно посмотрел на жену, присаживаясь на диван, а Маша засмеялась:

- Нет, готовить я не особо люблю, ты же знаешь! – Маша поднялась. – Галь, может, вспомним молодость и покурим?

Глаза подруги игриво сощурились.

- Сто лет не курила!

- Я тоже. – Маша поднялась, потянулась за своей сумочкой. – Но на всякий случай у меня припасена пачка сигарет.

Алеша поперхнулся от удивления, открыл рот, чтобы возмутиться, но Маша резко обернулась, демонстративно достала пачку, вынула две тонких сигареты, сказала с вызовом:

- Что ты так смотришь на меня? Если хочешь, займись своими делами, у нас все равно свои разговоры – тебе не понять.

- Мне уйти? – Алеша растеряно выгнул бровь.

 - Да. Разве не понятно?

- Хорошо. – Он поджал губы, направился к двери.

- Как ты с ним сурово! – Галина подкурила тонкую сигарету. – Вот почему всегда так – мы обижаем тех, кто нас искренне любит, а боготворим тех, кто вытирает о нас ноги.

- К чему ты это? – Маша затянулась. Забытый вкус никотина заполнил горло, оставил неприятный осадок на кончике языка. Казалось, даже голова закружилась.

- Он любит тебя.

- И что? – Маша дернула плечом. – Я его тоже, по-своему. Из благодарности уж точно. Да мне грех на него жаловаться, живу как блин в масле. Но и сама, заметь, не промах.

- Ты умничка, я знаю. Институт сама, сколько учила сидела, как вспомню! Карьеру сама. Молодец, Маша! Я тобой горжусь, правда.

Галина хитро сощурилась, улыбнулась, окидывая Машу беглым взглядом.

- А знаешь, почему любишь Леху только из благодарности? Потому что в твоей голове еще жива память о твоем Максе, я права?

- Глупости. – Маша поспешно отвела взгляд. – Прошу тебя, говори о чем угодно, только давай не будем касаться этой темы.

- Значит, права. – Галина засмеялась, захлопала в ладоши, потушила сигарету. – Настоящая любовь не умирает. Верно, ведь?

Маша прокашлялась, смерила подругу долгим взглядом.

- Чего ты так радуешься?

- Любишь его? Максимку своего, а?

- Зачем ты это?

- Ну, ответь!

Маша пожала плечами, закрыла глаза, а Галя довольно расплылась в улыбке – шансы есть.

Утро среды выдалось пасмурным и дождливым. Маша открыла глаза, когда будильник зашелся звонкой трелью, кинула руку на половину кровати мужа, но того уже в постели не было. Странно. Обычно, муж вставал немного позже.

Она, накинув на плечи халат, засунув ноги в тапочки, прошла на кухню, из которой доносился умопомрачительный аромат кофе.

- Ты чего так рано поднялся? – спросила она, заглядывая в турку на плите.

Алеша молчал. Мария повернулась – муж сидел за столом в расстегнутой рубашке, его шея была покрыта красными пятнами.

- Чего молчишь?

Он искривился, сказал гнусаво:

- Задумался, Маша. – Он ожидал, что она оборвет его на полуслове, крикнет – Мария, но она промолчала. Тогда он продолжил: - А ты была страстна сегодня ночью, как никогда прежде, так томна и горяча.

Маша поморщилась, выгнула бровь, делая глоток кофе:

- Моей заслуги в этом нет. Это ты был сам не свой.

Она вспомнила, как обычно вялый в постели муж, этой ночью жадно брал ее тело, как грубо хватал ее, рычал, выл, вновь и вновь вторгаясь в нее.

 - С тобой все нормально? – спросила она, поставив пустую кружку на стол.

- Все отлично. Ты собирайся уже, а то опоздаешь. И надень свое самое красивое платье.

- Это еще зачем?

- Да так. Сегодня особенный день.

- Ничего особенного. – Буркнула Маша, направляясь в ванную. – Одним контрактом больше, одним меньше.