Глава 4. Назад в прошлое
- Словно и не было этих лет. – Прошептала она, все еще дрожа и задыхаясь от пережитого удовольствия, касаясь губами его плеча. – Как будто вот он, новогодний вечер и ты пришел, вернулся, как и обещал.
Она с грустью усмехнулась. Он провел рукой по ее волосам, поцеловал в лоб.
– А знаешь, я ведь, глупая, ждала тебя, накрыла стол, но праздник не повторился, впрочем, как и в последующие годы. Та ночь осталась в памяти навсегда и никакая другая с ней уже не сравнится. – Она закусила губы, сказала, наигранно упрямо: - Ты все для этого сделал.
- Маша. – Он застонал, и в этом стоне она различила неприкрытую боль.
- Что? – она посмотрела на него. – Ну, скажи, почему ты не пришел? Где и с кем провел ту ночь?
- Во-первых, ты не глупая, Маша. – Он повернулся, поцеловал ее нежно, едва коснувшись, в самый кончик носа. – И у нас будет новая новогодняя ночь, которая по эмоциям переплюнет ту. У нас их будет тысяча, хочешь?
- Звучит пугающе. – Маша тихо засмеялась. – Особенно, если сравнивать с той. Да и вообще – тысяча! Я не уверена, что столько проживу.
Она вытянулась стрункой вдоль его тела, грустно прошептала:
- Никогда не говори того, чего не будет. И не обещай. Ты уже однажды обещал мне.
- Я вернулся, малышка. Но опоздал.
Перед глазами летит и кружится заледенелая дорога, визг тормозов, кювет, небо меняется со снежным покровом местами. Адская боль по телу, холод, ее лицо, что мерещилось перед тем, как он отключился.
Она, не дыша закусила губы.
- Я уехал так надолго… - Он с шумом выдыхает, садится на смятой постели. Взъерошил руками волосы. – Маша, прости, но мне надо было уехать, прекратить это всё.
- Что это всё? – спросила она с болью, ее рука замерла на его шее. – Моя любовь? Я задушила тебя своей любовью?
Он молчит. Она поднялась, подошла к окну. Руки задрожали от волнения и страха – неужели сейчас он скажет, почему не пришел и она узнает правду, о которой могла лишь догадываться.
- Что за глупости, малышка? – он тяжело вздохнул. – Ты же сама видела, я был сам не свой. Не хотел я никуда уезжать, не нужна мне была эта учеба!
- Тогда зачем?
Луна серебрила желтые воды Фонтанки, что взволнованной рябью шли от дуновения ветра. Напротив, через реку Шереметьевский дворец, в нем музей музыки. В окне второго этажа полыхает свет – она видит очертания человека.
Маша взмахнула рукой, фигура помахала в ответ. И на душе на смену грустной трели пришла легкость. Совсем недавно она посещала этот дворец, наслаждалась концертом классической скрипки. И как удивительно, даже подумать тогда не могла, что совсем скоро окажется в доме напротив, обнаженная телом и душой для того, о ком в тот час молило сердце.
Маша улыбнулась, вздрогнула, вскинув голову – свет на втором этаже погас и она обернулась. Максим сидит на краю кровати. Мышцы рук напряжены, по любимому лицу ходят желваки.
- Не ответишь?
- Отвечу. – Он смотрит в глаза и говорит: - Я уехал, потому что не мог иначе. Весь на пределе был от нервов, Маша. Они хотели, чтобы я бросил тебя, оставил одну навсегда! Отец с матерью с угрозами и скандалами. Я пошел по наименьшему пути, как мне тогда казалось. Пойти им навстречу, сделать то, что они хотят, но спустя время вернуться!
Маша горько усмехнулась:
- Ты так и сделал. Ты бросил меня, так как они и хотели.
Он хмыкнул в ответ, зло, встряхнув головой:
- Они не дали бы нам жить спокойно вместе! – он смерил ее долгим взглядом. – Я уехал на время, чтобы они успокоились, чтобы мать с отцом оставили нас в покое, чтобы эта мерзкая Ирина Александровна не пугала милицией. Эта депутатша же ходила ко мне с участковым, с полоумными своими избирателями, которым вешала лапшу на уши и они обвиняли меня во всех смертных грехах. Совратил, только и говорили.
Он усмехнулся.
- Но тебе восемнадцать уже было, и она не знала, как обыграть, а так бы закрыли давно. Денег хотела. И я ей дал денег. Но видимо мало. И родители, словно с ней заодно, лишь бы я сломался и бросил тебя. У них планы на меня грандиозные были – столичный вуз, бизнес…
Макс хрустнул костяшками пальцев, опуская голову.
- Почему ты не сказал мне об этом сразу? – Маша замерла в сомнении. Снова поверить ему?
- Зачем? Чтобы ты думала, что я трус? Сбежал от тебя, от ответственности за тебя?
Маша отошла от окна, прижалась спиной к стене, подняла голову к потолку.
- Я все равно ведь так и подумала.
Он невольно выдохнул, посмотрел на ее губы, что по-детски надулись от обиды, на тонкую шею, на грудь с торчащими сосками, протянул руку, жадно глотая слюни.
- Ну, теперь-то я рядом. Иди ко мне.
Маша не пошевелилась. Максим усмехнулся, поднялся сам, подошел, заглянул в глаза. Она часто-часто заморгала, прогоняя не прошенные слезы. Его пальцы легли на ее шею, губы в губы – поцелуй чуть грубый, страстный и голодный до головокружения. Она отпрянула, хватая ртом воздух, он ослабил хватку, припал губами к красной от его пальцев шее, обхватил ее бедра. Снова его губы по ее лицу, она закрывает глаза, обхватывая его ногами. Он вжимает ее в стену, дышит горячо, со свистом...
Ее глаза закрыты, тело и душа полны им.
Его движения глубокие и медленные, дыхание прерывистое, ее – учащенное от удовольствия, что подкатывает к горлу и не дает вздохнуть. Казалось, она все эти годы мысленно бежала к нему, как и сейчас – ей хочется, чтобы он ускорился, чтобы заполнил ее всю до отказа, чтобы сознание взорвалось миллионом осколков…
Она громко застонала, переходя в крик, когда почувствовала в себе горячие всплески. Бежала и казалось, только сейчас пришла к финишу, когда опустила свою голову ему на грудь.
***
Маша откинулась на спину, бросив руки в стороны. Максим протянул ей стакан воды, она мотнула головой, он сделал сам несколько жадных глотков, поднял с пола свой выпавший из кармана, когда он торопливо раздевался, телефон.
На дисплее четырнадцать пропущенных звонков, с десяток сообщений. И все от нее, той другой, о которой он не хочет сейчас даже думать. Он небрежно бросил телефон на стол как раз в тот момент, когда он вновь беззвучно зазвонил. Вызов случайно принят. На дисплее пошел отсчет времени телефонного разговора, но Максим уже не увидел этого.
Он повернулся к той, кому принадлежало и сердце и мысли. Она лежит и задумчиво смотрит на него. И в его груди снова щемит от счастья и радости – она рядом, настолько близко, что можно касаться ее рукой и вдыхать аромат ее тела. О большем и мечтать не стоит. Он улыбнулся ей, подошел и лег рядом.
- Макс?
Маша распахнула глаза – желание знать правду саднило горло.
- Скажи мне, где и с кем ты провел тот новогодний вечер?
Она поморщилась – узнать правду – страшно. Он повернул голову, ее пальцы заскользили по вороху его волос.
- Я был рядом, в доме на соседней улице.
Ее рука замерла над его головой, глаза расширились.
- Ты был дома?!
- Почти. В больнице.
Она отняла ладонь, словно обожглась, глаза и нос защипало. Вот только не надо слез – мысленно сказала она себе, поднимаясь. Маша попыталась встать, но он не дал ей этого сделать, с силой притянул к себе, и она снова легла рядом, покорно положив свою голову ему на грудь.
- В какой еще больнице? – спросила она дрожащим голосом.
- Отец порвал мой билет на самолет. На двадцать восьмое декабря. Я вообще озверел тогда. Взял его машину и поехал в ночь. К тебе. За три тысячи километров.
Он усмехнулся, мотнув головой.
- Не доехал, малышка, какие-то жалкие десятки километров. Машину занесло. Не знаю как я так.… И видимость плохая была, и дорога заледенелая и не спал толком почти двое суток. Тридцать первого я был в отключке и при любом желании не смог бы встать с кровати. Сотрясение, перелом. Но как пришел в себя, я просто сполз и сбежал. Но тебя уже не было.
Она замерла, не шевелясь и почти не дыша, вспомнила, что уже утром первого числа ехала в поезде вместе с Алешей.
- Ты врешь!
- Не вру. – Он приподнялся над ней. – Тебя не было дома, я чуть с ума не сошел, пока пытался найти тебя. В деревне – родственница панику подняла, соседи – не знают. Только через две недели я узнал, что ты не сдала сессию, а добрые люди из твоей группы доложили, что ты, наверное, уехала с ним – он еще до Нового года купил тебе билет. С другим, понимаешь? Спустя всего два с небольшим месяца после моего отъезда, у тебя уже появился другой мужик!
В его глазах на мгновение отразилась ярость, тут же сменившаяся болью.
- Поэтому еще неизвестно, кто кого предал, правда, ведь? Я просил ждать несмотря ни на что.
Маша замерла. Он не врет?! Она все разрушила сама?
- И что удивительно – ты сбежала именно с этим… А я ведь просил тебя не общаться с ним, а ты, значит, общалась. Обманывала меня?
- Не обманывала! Он не был для меня никогда любимым. – Она снова попыталась встать, и Максим отпустил ее. – Я бежала с ним в неизвестность, чтобы закрыть дверь в прошлое, я не могла оставаться там без тебя.
Маша села на край кровати, прикрывшись покрывалом.
- Ты обещал вернуться на новый год, а потому на январь я уже не рассчитывала.
- Я и вернулся тридцать первого, но новогоднюю ночь я провел в больнице. Тебе же нужно было ждать. Я не мог не вернуться к тебе.
Пунцовая краска залила лицо, щеки заполыхали огнем, Маша растерянно заморгала:
- Прости, я…Я не знала.
Он кивнул:
- Тебя не за что прощать, у судьбы, видимо, были свои планы, но теперь она снова свела нас и я думаю не зря.
Маша мотнула головой, повернулась к нему, посмотрела в глаза, прошептала:
- Мы подпишем контракт с твоей фирмой, и можешь уезжать обратно.
Он усмехнулся, сел.
- Серьезно? – голос тихий, в глазах насмешливые искорки.
- Да. Поздно что-то менять. И сложно.
- Будешь также жить с ним в нелюбви?
- Он любит меня, этого достаточно.
- Я тоже. Люблю.
Она замерла, до синевы в пальцах сжав край простыни. Люблю – кружится его голос в голове, сердце облегченно оттаивает, но злой разум и страх вторят свое и она говорит, на выдохе:
- Это твое дело.
Она поджала губы, встала и абсолютно нагая подошла к окну, совершенно не стесняясь своей неприкрытости. В то время как, прожив с Алёшей пять лет, она до сих пор не позволяла себе при нем ходить обнаженной – под его взглядом она чувствовала себя не уютно, ощущала себя куклой на выставке. Взяла из сумочки сигареты, подкурила, порывисто выдохнула, желая, чтобы с никотином вышла вся горечь и из её души.
- И твое. Дело. – Он довольно потянулся, закинул руки за голову, не без удовольствия окинул ее взглядом – все такая же худенькая и стройная. – Знал бы, что все еще любишь, не сидел бы, сложа руки. Я ведь знал, где ты и с кем – думал, любишь его.
Он порывисто провел руками по волосам, выдохнул:
- Столько времени потеряли, но ничего, впереди еще больше.
- Знал?! – она обернулась – брови хмуро сдвинуты к переносице, в глазах бушует недовольство. – И ничего не сделал?
- Я думал, ты разлюбила. Зачем унижаться?
Она хмыкнула, подумав, что ради него могла бы унижаться всю жизнь – она и так уже когда-то ползла за ним на коленях…
- Я не хочу больше этих разговоров. – Сказала она, мотнув головой.
- Не веришь мне?
- Нет.
- Ну, хорошо, посмотрим. Время все расставит на свои места.
Она усмехнулась, злость снова отступила – жалкая, наивная, глупая.
- Ты такой же упрямый, как и раньше. – Она обернулась, кивнула ему: - Упрямый, идешь во всем до конца, только не за любовью.
Он смерил ее взглядом, всю – откровенно скользя по ее телу, остановил взор на ее лице, сказал сухо:
- Я не хотел мешать твоему счастью. – Он грустно усмехнулся, закрыл лицо ладонями. – Звучит по идиотски, не правда ли? Но так и было. Да во мне столько противоречивых чувств было, что не высказать словами! И любовь, и ненависть, и обида от предательства. Ох, Маша…
Она закусила губы, затушила сигарету, сказала, нахмурившись:
- Любовь и ненависть.
Она вдохнула свежий воздух после дождя, прикрыла окно, обернулась.
– Странно, что вы одновременно ворвались в мою жизнь. Неделю назад Галя со Славиком, с которой я не виделась много лет, теперь вот ты
- По-моему, все очевидно. – Он сел, снова скользнул по ней медленным взглядом, прошептал еле слышно: - Иди ко мне.
Маша сделала шаг, остановилась, подумав: казалось, он нисколько не удивился словам о встречи с Галей.
- Ну, иди же, малыш. – Он приподнялся, протянул руку, и она скользнула в его объятия, он обхватил руками ее бедра, притянул к себе, коснулся губами ее живота. Она вздрогнула и расслабилась, положила руки ему на голову, выдохнула, когда его губы заскользили по ее коже.
- Я все эти годы жил только с мыслями о тебе.
Он потянул ее на себя, и она снова оказалась в постели. Тело приятно заныло от жарких поцелуев. Его губы горячие и жадные требовали взаимности, и она отвечала ему, отдавалась чувствам, забывая обо всем на свете, забывая дышать, забывая жить. Да она и не жила! Как можно было жить без его запаха, без его родных губ?.. Она почувствовала его руки на своих бедрах, застонала, и мир снова стал ярким – таким, каким и должен был быть…
За окном ветер беснуется.
Макс дышит прерывисто, откидывая голову на подушку. Маша раскачивается на нем, задыхаясь, хватает ртом его раскрытые губы.
В ее сумочке в сотый раз на беззвучном режиме звонит телефон. В ее телефонной книге нет записи – муж или любимый. Там только имена. Не принятый вызов один и тот же – Лёша. На дисплее телефона Макса десятки пропущенных от абонента «Таня» и один случайно принятый – пятнадцать минут безмолвного диалога. Телефоны вновь мигают поочередно, а Макс и Маша в другой вселенной. Они в мире, где только он и она. И этим миром правит любовь.
***
Маша поправила подол юбки, оглядела себя в зеркало. Все отлично. Она красива. И почти спокойна. Со стороны по ее внешнему виду и не скажешь, что она только что была в постеле с … любовником? Если только заглянуть в полыхающие восторгом глаза, да этот румянец на щеках, да опухшие губы.
Маша улыбнулась, когда он оделся и остановился за ее спиной. Сказала, усмехнувшись:
- Я теперь твоя любовница? – Мотнула головой. – Поверить не могу и в то, что ты рядом, и в то, что не мой.
- Не любовница, а любимая. – Он улыбнулся, обнимая ее. – Пусть остальные думают, что им угодно, главное, что чувствуем мы.
Ее телефон вновь настойчиво завибрировал. Они одновременно посмотрели на свои телефоны.
- Ответишь? – спросил Макс и, хмурясь, закусил губы. Маша мотнула головой – что она скажет ему?!
- Ответь. Мне надо тоже позвонить. Я выйду на пять минут. А ты скажи, например, что проводишь время … с Галей?
Маша хотела сбросить вызов, но Макс добавил:
- Пусть он успокоится. Мне еще домой к нему тебя отпускать. Не хочу чтобы он совсем озверел там. И да, я постараюсь по максимуму быстро все уладить и забрать тебя от него. Слушай, - Он дернул плечами. – Может, в гостинице пока поживешь? Или давай я сниму тебе квартиру?
Маша все-таки сбросила вызов. Улыбнулась, дотрагиваясь пальцами до его лица.
- Не надо. Не так быстро. Быть вместе пока все еще мечта. Мы запланировали, но… Все намного сложней, чем нам хотелось бы... – Она замолчала, закусывая губы, посмотрела на него растеряно.
- Поговори с ним, - Сказал Максим тихо, показал на телефон и вышел за дверь.
Время десятый час вечера, она должна быть уже дома, но ей совсем не хочется возвращаться туда. И звонить ему и слышать его голос. За спиной, кажется, крылья выросли, и ей хочется взлететь, упорхнуть на свободу, оставив все не нужное позади. Но, все-таки, Макс прав, позвонить придется.
Она выдохнула и нажала на кнопку вызова.
- Ну и где ты ходишь, Машенька? – спросил муж, едва прозвучал первый длинный гудок.
Маша обхватила чуть дрожащей рукой шею, подошла к окну.
- Я с Галей.
- С Галей? – Алеша усмехнулся, гоготнул в трубку.
- Да, с ней.
– Его теперь так зовут? – Снова смех. – Имя Галина, а в штанах член?!
Он засмеялся. Маша скривилась.
- Ты что пьян? Не неси чушь! – перешла она в нападение. – Я, правда, с подругой. Приду чуть позже. И хватит мне названивать.
И прежде чем он успел что-то сказать ей, торопливо сбросила вызов и только тогда выдохнула. Сердце стучало как бешеное, ладони стали влажными, а ноги вялыми. Как это оказывается неприятно и плохо для нервной системы – врать, прикрывая измену. Как люди вообще живут на два фронта – семья, любовники. У них что стальные нервы? Ужас.
Маша обернулась, облизнув искусанные губы. Макс стоял на пороге и тоже выглядел растерянным.
- Как прошло? – спросили они одновременно и усмехнулись.
Макс пожал плечами, сказал, отводя взгляд:
- Да неплохо вроде. – Скользнул по ее лицу. – Если это можно так назвать. Она, кажется, на грани. Думает, что я ей вру и изменяю. Говорит, слышала что-то, но что не сказала.
Он выдохнул, провел рукой по волосам.
- Это ужасно. – Маша закачала головой. – Мы причиняем боль другим людям.
- Слушай, это скверно все, да. Но здесь не место… жалости. Я не хочу жить с ней из жалости или из чувства долга. Я вообще не хочу жить с ней. Я должен сыну, но никак не ей. А от сына я никогда не откажусь.
Он замолчал. При упоминании о ребенке, по лицу Маши скользнула мимолетная тень, Макс заметил это, но не смог уловить эмоции. Она задумчиво закивала головой, он пожал плечами, поджимая губы.
Слышно как за окном гудит сигнализация чьей-то машины, свистит ветер, стучит сердце.
– А ты? Как ты поговорила?
Маша мотнула головой.
- Он тоже все знает. Догадывается, по крайней мере. Напился.
Макс кивнул, подошел к ней, взял за руки. И ей вдруг стало легче, тяжесть, что давила и мешала дышать, отступила. Она прижалась к нему и закрыла глаза, а Максим, провел рукой по ее волосам, поцеловал в макушку и вдруг прошептал:
- А у меня для тебя сюрприз.
Она выгнула брови, поднимая голову.
- Ну, такой себе, на самом деле, учитывая, что тебе домой пора.
- Я не хочу домой. Чуть позже, но не сейчас.
- Тогда, - он поджал губы, – быть может немного отвлечемся. Нас ждут в ресторане.
- Нас? Ждут? Кто?
Он улыбнулся и заговорщицки прошептал:
- Пойдем. Скоро узнаешь.
***
Пять минут на такси, и они выходят на углу Вознесенского проспекта и Малой Морской улицы. Здесь на Исаакиевской площади перед ними возвышается четырехзвёздочная гостинница «Англетер», одна из самых первых, что были построены в Петербурге. Старинное здание с историей, неповторимой атмосферой. За неприметным с виду фасадом открывается роскошь мирового уровня и умопомрачительный вид на подсвечивающийся в ночи Исаакиевский собор.
- Куда мы идем?
- В Англетер.
Маша мычит в ответ, крепко сжимая его руку.
- Из одной гостиницы в другую. Вот жизнь, да? – Максим рассмеялся, когда Маша закатила глаза, притворно хмурясь. Приобнял ее. – Я здесь остановился.
- В этой гостинице провел свой последний день Сергей Есенин. Здесь его нашли…
- Да, знаю. – Макс поднял голову вверх и окинул здание взглядом. Прижал ее к себе сильнее и, чуть наклонившись жарко прошептал: - Какая ночь! Я не могу. Не спится мне, такая лунность. Еще как будто берегу, в душе утраченную юность…
Маша довольно фыркнула.
- Так мы к тебе?
- Нет, но если только чуть позже, ночью. – Он усмехнулся. – А пока по плану ужин в ресторане. Здесь просто не только я остановился.
Они подошли ко входу и Макс пропустил ее вперёд, когда швейцар открыл перед ними двери.
Маша недоуменно нахмурилась, хотела уточнить что он имеет в виду, но к Максиму уже подошел один из постояльцев. Протянул ему руку, сказал, торопливо:
- Добрый вечер! Я в предвкушении вашего боя, держу кулаки, желаю только победы!
- Спасибо.
- Вы тоже здесь с женой остановились?
Маша и Макс переглянулись.
- И мы с семьей здесь же. Гостиница элитная, роскошная, так и думал, кого-нибудь увижу. Жена все звезд высматривает, а я вот вас приметил! Тоже боксом в молодости увлекался. Слежу, слежу за событиями.
От мужчины немного пахло спиртным, но одет он был дорого и очень стильно. Маша сжала руку Макса, потому как незнакомец разговорился еще больше. Макс улыбнулся ей, ответил ему:
- Да, спасибо, сам бы от победы не отказался.
- Как подготовка? Полным ходом?
- Послезавтра на подготовительные сборы, месяц на базе, потом две недели здесь, но, а уж потом мне ваша поддержка как раз и пригодится.
Мужчина вновь схватил Максима за руку, пожимает, что-то говорит, а Маша замерла. Уезжает. Через два дня?..
Мужчина, наконец, отпускает их. Макс сжимает ее руку и ведет в ресторан итальянской кухни, что расположен здесь же в отеле на первом этаже.
- Ты что скоро улетаешь? – Сердце сжалось.
- Ненадолго. Думал здесь уже до боя останусь, но тренер все переиграл. У него семь пятниц на неделе. Да знаешь, это даже и к лучшему. Все решу. Не хочется по телефону говорить с ней об этом.
Маша усмехнулась, мотнув головой. Ей все еще не верится, что все его слова и планы могут стать правдой. Слишком все сложно, но она подождет и посмотрит.
- Ты сказал, что нас ждут. А кто, я не поняла?
- Смотри сама!
Перед ней раскрываются двери и они входят в большой красивый зал. Играет живая музыка, снуют официанты в белоснежных костюмах, звучат перезвоном хрустальные бокалы и слышен смех…Гали?
Маша округлила глаза. За столиком у окна сидело её прошлое во всей своей красе. Кто бы слышал, как они закричали. Галя взрослая уже деваха завизжала, подпрыгнув, да так громко, что проходящий мимо официант чуть не уронил поднос. Славик поднялся из-за стола, что-то вскрикнул и улыбнулся во весь рот, а Денис – господи, а он-то здесь откуда?! – поднялся и хлопнул в ладоши.
- Я глазам своим не верю! Вы снова стоите рядом?! – Галя засмеялась и притянула Машу, ошеломленную увиденным, к себе. – Ну вот, наконец-то, Машуль, в твоих глазах плещется счастье! Господи, как они горят! Макс! – она обернулась к нему: - Ты видимо, отлично постарался, раз уж вернул ее к жизни. Ахаха!
- Галя! – одернула ее Маша, густо покраснев, и посмотрела на Дениса.
Тот поджал губы, перехватывая ее взгляд и добродушно улыбнулся.
- Да ладно, что я такого сказала! Это же правда, и лично я рада за вас.
- И я! – Славик протянул им бокалы с шампанским. – Мне твой Леха, Маша, никогда не нравился! То ли дело Макс!
Макс довольно рассмеялся, хлопнув его по плечу. Денис же сказал:
- Ну что, выпьем за любовь?
Галина прижала Машу к себе, Максим с Денисом о чем-то перемолвились и оба как по команде посмотрели на нее. Стоят, улыбаются, почти не изменившиеся. Славик рядом что-то тараторит, и Галя вновь громко смеется. Они берут бокалы, и звук соприкасающегося стекла разносится по залу.
***
Максим прижимает ее к себе, кружа в медленном танце. В центре зала танцуют только они одни. И ее голова кружится от выпитого шампанского, счастья, вернувшейся юности. Она хочет каждый день проводить так: с ним, с друзьями, жить легко и счастливо.
Максим веселый, светится от счастья, излучает легкость и уверенность. Галина обнимает своего Славика, и Маша почему-то думает о муже – он полная противоположность Макса. Он больше замкнутый, чем общительный. На его лице не часто сияет улыбка. У него почти нет друзей. Он трусливый и зависимый. От нее.
Макс вырывает ее из мыслей. Его руки скользят по ее спине и ложатся на бедра.
- Скажи, наша встреча случайность или ты меня искал? – она осторожно, почти не касаясь, провела губами по его лицу.
- Искал. – Он вернул руки на ее талию, прижал к себе. – И давно нашел.
Внутри все замерло. Искал!..
– Кстати, в вашей квартире новые жильцы.
Музыка на мгновение стихла, но почти тот час началась новая – медленная и волнующая. Или это близость его тела ее так волнует. Он снова ведет в танце, и она послушно обнимает его.
- Серьезно? – она нахмурилась, воспоминания запестрили перед глазами отрывками: ее комната, табурет посреди коридора с кипой медицинских журналов, бордовый бра под потолком кухни. – Продажей занимался муж. Странно, даже не сказал, что квартира продана.
- Я знаю, что ты не в курсе. – Максим вздохнул.
- Я не была там много лет и уже никогда не побываю. Впрочем, той жизни и той Маши больше нет.
- Ты не изменилась. – Он заглянул в глаза, улыбаясь. – Такая же красивая и любимая.
- Любимая, - повторила она и усмехнулась.
- Прости меня, родная, за эти потерянные годы! Но мы встретились, чтобы все исправить! Ты ведь тоже хочешь этого?
Маша закрыла глаза.
- Хочу. Но ничего не вернуть.
Он громко хмыкнул, щелкнул ее по носу, она распахнула глаза.
- По сути, нам возвращать то и нечего. Ну что это была за жизнь? Кроме наших ночей и вспоминать больше ничего не хочется. Твои слезы, мои нервы, запреты. А теперь мы взрослые и почти свободные.
Она кивнула:
- Грустно. И ужасно. Снова почти.
Он улыбнулся, нежно коснулся пальцами ее щеки.
- Не будем грустить, а лучше начнем все с чистого листа. По-взрослому, как и должно было быть.
- Для меня все было серьезно.
- И для меня. И я точно знаю, уверен, что у нас все сложится. Ты счастье мое, Маша, по другому быть просто не может.
Маша интуитивно, всеми частичками души почувствовала такую мужскую мощь от него, такую внутреннюю силу, что спорить и говорить глупости перехотелось. Все-таки он изменился. Внутренне. Возмужал. И хотелось только слушаться его и повиноваться.
- Я разведусь, ты не переживай. – Сказал он тихо, оправдываясь. – Я не люблю ее. И никогда не любил.
- Мне страшно. – Маша улыбнулась. – Помнишь, раньше я боялась будущего, а теперь оно меня страшит еще больше.
Он покачал головой:
- Бояться нечего. Самое страшное уже случилось – мы потеряли много лет в разлуке. Но все изменилось, когда я прочел твои письма и дневник.
Маша замерла, нахмурившись. Прочел ее дневник и письма? Как это возможно?
- Извини, я не поняла. Прочел что?
- Твой дневник.
Маша охнула. Из ниоткуда появились мурашки, россыпью пробежались по обнаженному телу, запестрили перед глазами исписанные строки тетради, в нос ударил запах стойкого перегара от отца, нос защекотало от наивно-печальных слез юности.
- Прочел? – она выдохнула. – Как? Откуда?
Она замолчала, вспоминая каждое слово, так или иначе, адресованное ему. Максим не сводил с нее своего взгляда, и она смущенно улыбнулась.
- Там столько слов о тебе и для тебя. Не думала, что ты когда-нибудь это прочтешь.
Он усмехнулся, провел пальцами по её губам, вновь властно прижал к себе.
- Не молчи!
- Не молчу. – Он улыбнулся. – Люблю тебя, моя коровка!
Она засмеялась, слегка ударила его по плечу.
- Я так и не стала коровкой, если ты не заметил еще!
- Заметил! – он задышал в лицо, почти касаясь губ: - Не стала. Вобла моя!
Маша, сдерживая смех, прошептала:
- Только попробуй добавить – сушеная!
Их общий смех заполнил пространство – на душе тепло – цветет сирень. Он рассказал о дневнике, о новых жильцах ее квартиры, а Гале, что вызвалась ему помочь.
- Вот она! – прошептала капризно Маша, направляясь к столику, где сидели друзья. – То-то она весь вечер о тебе выпрашивала. Справки, значит, наводили!
- Наводили. – Согласился Максим и, схватив ее за руку, остановил. Накрыл ее рот своими губами. Маша горит от поцелуя. Друзья восторженно охают.
За разговорами за столом пролетел еще час. Галя с Машей непрерывно смеялись, Славик, не переставая шутил, Максим рассказывал истории, что случились с ним и его друзьями за эти пять лет, Денис поддакивал и добавлял подробности. Маша смеялась искренне, счастливо, но несколько раз поймала себя на мысли, что ей, например, рассказать то особо и нечего. Она эти пять лет много училась, много работала, много грустила и почти никак не развлекалась. И сегодня, она, быть может, впервые так много смеется.
У Максима снова разрывается телефон и он, не выдерживая, встает и уходит поговорить. Галя, как и в юности не отлипает от своего Славика. Тот уже изрядно пьян и они о чем-то тихо спорят.
- Маш, рад тебя видеть, - Денис улыбнулся, подливая ей еще вина.
- Я тоже тебя рада видеть. Ты как здесь оказался?
Он усмехнулся, окидывая её взглядом.
- Не изменилась ты нисколечко. Похорошела только если еще больше.
Маша вспыхнула от комплимента.
- Я вчера прилетел. Со Славой созвонились, он здесь, Макс здесь, Галя, ты… давно не виделись такой компанией. Думаю, а почему бы и нет. Как ты?
Она пожала плечами, сказала смущенно:
- Вроде неплохо.
- Лучше чем до? – в его глазах добрая усмешка.
- Ты знаешь, да. Намного. А ты, не женился?
- Нет, нет, Маш, ты, что какие мне жены, дети! Эта тема не для меня. Какой из меня семьянин, примерный человек и прочее. Нет. Я одинокий волк! Как там поется? – он защелкал пальцами, - я одинокий бродяга любви Казанова!
Маша рассмеялась.
- Дети еще. Тут залетела от меня одна, так я чуть не поседел. – Он запнулся, бросил взгляд в сторону идущего к ним Максима. – Да, там такая история… В общем дети не мое. Так, понянчиться пять минут могу. Крестник вот у меня, например, сын Макса – улет пацан! Поиграл, подарок купил и хватит, а чтобы воспитывать, ответственность нести, это нет – увольте.
- О чем вы? – спросил Макс, присаживаясь за стол.
- Да про жен и детей, - отозвался Ден, чокаясь с ним бокалом. – Сын говорю у тебя классный.
Денис пьет залпом, закусывает, а Макс и Маша смотрят друг другу в глаза. Маша не выдерживает и отводит взгляд первой. В его глазах растерянность – всякий раз, когда речь заходит о сыне.
- Ну да, - тихо произносит Макс. – Классный.
***
Время – за полночь. Они все целуются, обнимаются, Галя, Денис и Слава заходят в лифт. Они живут на третьем этаже почти в соседних номерах. А Макс и Маша поднимаются по лестнице на второй, в его номер. Ее муж и его жена больше не звонят – телефоны не выдержали такого напора и разрядились. Вот и хорошо, значит им никто, не будет больше мешать.
Пока Маша принимала душ, Макс задремал. Она скинула полотенце и забралась к нему в кровать, осторожно легла рядом. Он спит. Дыхание ровное. Маша закусила губы. По щеке покатились слезы – счастья, отчаянья, сожаленья. Хотелось не просто плакать, а реветь, кричать во весь голос. Как же она сейчас одинаково счастлива и столь же несчастна. Вот он – рядом – ее мир, ее жизнь, ее прошлое и настоящее. И что же будет дальше? Думать об этом не хотелось. Она знала одно – еще одного расставания она не выдержит, уж лучше смерть – побег уже не совершить.
Она сглотнула слезы. Осторожно, чтобы не разбудить его, повернула голову. Он заворочался, закинул руку за голову, пальцами правой руки коснувшись ее щеки. Обручальное кольцо блеснуло в свете луны.
- Почему все так? – прошептала тихо и упала ему на грудь.
- Малышка, не плачь.
Его хриплый ото сна голос пролил бальзам на истерзанную душу.
- Я никуда больше не денусь. Ты ведь хочешь этого?
- Хочу. – Она шмыгнула носом, прикоснулась губами к его груди, провела языком, оставляя влажный отпечаток. – Больше жизни хочу.
- Значит, так и будет. – Он задышал ртом, сжав пальцами ее волосы, когда она, не отрывая горячих губ от его тела, медленно спустилась ниже.
- И я все также люблю тебя! – она поцеловала его живот, провела языком, слегка прикусила, почувствовала, как напрягаются мышцы пресса.
- Я знаю.
- Ты всегда так отвечал, - она улыбнулась, капризно вскинув голову. – Я тебе о любви своей, а ты…
Он оторвал голову от подушки, посмотрел на нее, сказал, улыбнувшись:
- Глупенькая моя.
Маша усмехнулась, опускаясь ниже.
- Давай, малышка не останавливайся. – Прошептал он, вновь запуская пальцы в ее волосы. – Я очень тебя люблю.
Семь утра. По небу разлился оранжевой краской рассвет. Горячий кофе обжигает губы и без того травмированные после страстной ночи любви. Маша подула в кружку, Максим улыбнулся. Он всегда пил только кипяток, в то время как она не могла сделать и маленького глотка, пока не разбавит с холодным. Он вновь бесстрашно отпил из кружки, и она с радостью отметила – на его пальце больше нет обручального кольца. Она опустила руки под стол и ловко сняла свое.
- Там обязательно будет новое. – Сказал он, улыбаясь – все заметит. – Ты ведь выйдешь за меня? Теперь-то можно.
Он засмеялся. Маша удивленно захлопала ресницами, он усмехнулся, махнул на нее рукой, словно разговор был не столь важен.
- Можешь не отвечать. Я все равно буду твоим мужем!
Она растеряно улыбнулась, он вновь засмеялся, кивнул на её кофе. Она опустила голову – кружка на столе, напиток черной рекой струится со стола на пол. Она отпрянула – она и не поняла, как выронила чашку из рук.
- Не волнуйся так. – Сказал он весело и вдруг протянул руку, дотронулся пальцами до ее щеки. Она безмятежно закрыла глаза, он подвинул стул и притянул ее к себе. Маша уткнулась ему в грудь, а он легонько щелкнул её по носу и вдохнул носом запах ее волос.
- Я не хочу больше расставаться с тобой. Как мне снова отпустить тебя? Как верить, что ты уйдешь не навсегда.
Он поцеловал ее в лоб, заглянул в глаза.
- Верь, Маша.
Она выдохнула:
- Поверить? Снова? Я боюсь…
- Поверь.
Она облизнула губы, посмотрела ему в глаза, подняв голову.
- В этот раз я точно умру.
- Глупая! – он нервно дернул плечом. – Не говори так. Мы расстаемся всего на неделю, две... За это время я подам на развод, и вернусь в Санкт-Петербург уже абсолютно твоим.
Маша кивнула, он нахмурился и вдруг сказал:
- А поехали вместе?
- Нет. – Она резко мотнула головой. – Я не готова вернуть сразу все прошлое. Извини.
- Понял. Через месяц наш поединок во дворце спорта Юбилейный, за пояс чемпиона. – Он усмехнулся. – У тебя сейчас такой взгляд, как тогда, в тот мой последний любительский бой перед нашим расставанием.
Она опустила глаза, вспомнив, на что пошел он ради нее, ради денег, которых она не потратила.
- Быть может, пояс будет моим. Я шел к этому очень долго. – Он улыбнулся. – Но еще дольше я шел за тобой. Ты – моя главная победа, Маша. И теперь, я просто так не отступлю, даже не думай.
Она кротко засмеялась, уже ощущая, как ее тело наливается грустью. Он вызвал ей такси на ближайшее, себе на полдень в аэропорт Пулково. Решили, что чем раньше он улетит, тем быстрей вернется…
Долгий поцелуй, слияние рук, сплетение пальцев. Одно дыхание на двоих, один короткий вдох, медленный долгий выдох. Её такси. Машина отъезжает, он идет следом, взмах руки, её слезы. Он возвращается в сибирский город, к жене и сыну – контракт ему действительно был не нужен. Она уронила голову, закрыла глаза. В голове гулом его голос – жди меня, Маша, жди.
Она всхлипнула, водитель растеряно посмотрел на нее в зеркало заднего вида.
- Включить музыку повеселее? – спросил он, улыбнувшись.
Маша усмехнулась, вытирая слезы с лица:
- Нет, спасибо, мне ничто уже не поможет.