Глава 5. Не отпускай меня
Такси остановилось у третьей парадной. Улица Николая Рубцова – когда-то она читала стихи этого поэта, а теперь живет на улице в его честь. Она нервно поправила волосы, заправила желтую блузку в шифон юбки, вспомнила строки поэта – «До слез тебе нужны родные стены, но как прийти к желанному концу? И впрямь, быть может, Эго цвет измены, а желтый цвет как раз тебе к лицу…».
Алеша сидел на диване в одних трусах, пивной живот некрасиво выпирал, закрывая собой обзор на растянутые семейники, цвета пыли. Маша поморщилась, отводя взгляд – перед глазами подтянутый пресс Максима. Муж громко хмыкнул, она вновь окинула его взглядом. На бледном лице конопушки, на шее – пятно от волнения, в одной руке бутылка виски, в другой – пульт от телевизора. На экране мелькает заставка – начинается бокс.
- Явилась? – он издевательски усмехнулся. – Вот, посмотри, рекламу.
Он кивнул в телевизор, она повернула голову, устало скидывая обувь. Привью предстоящего боя – на экране боксер из Америки и её Максим.
- Твой ненаглядный встретится на ринге с действующим чемпионом мира, как думаешь, заберет себе пояс и титул, или его размажут по рингу, как сопли?
Маша поморщилась, выдохнула:
- Замолчи. Он не мой, ты же знаешь.
- А ты его?
- А я еще твоя.
Алеша разразился смехом.
- Серьезно? Вот неожиданность! А что, он не удовлетворил тебя? – Муж бросил пульт на пол, поднялся, пошел на нее, пошатываясь. – Была же с ним, сука? Трахал тебя?
- Перестань! – Маша вяло отмахнулась, когда он подошел и схватил ее за ворот блузки. – Отпусти, с ума сошел? Что ты себе позволяешь?
- А что хочу, то и позволяю! Ты же сама сказала, что ты моя.
- Жена, а не вещь!
Звонкая оплеуха обожгла лицо. Маша зажмурилась, опустила голову, затряслась. А мужа уже не остановить – в его глазах блеск от вседозволенности и полного превосходства над ней. Снова звонкий щелчок и Маша падает на пол. На губах кровь, во рту ее соленоватый вкус – привкус стали. И перед глазами вспыхивает картинка юности, а ведь она ее почти забыла – Игорь наклоняется, хватает ее за лицо, держит сильно – одной рукой, сжимает скулы, второй бьет по щеке, пока она не начинает захлебываться кровью.
Маша открыла глаза – разъяренное лицо мужа в сантиметре от разбитых губ.
- Сука! – прошипел он и снова замахнулся. Она со всей силы толкнула его, отползла в коридор, но ее сопротивление только взбодрило его – в глазах в точности такой же блеск, что и у давних обидчиков. А все потому, что он с ними одной сути – жалкое ничтожество, умеющее унижать только слабых. Был бы здесь Максим – он и двух слов не связал бы.
Алеша тем временем скривился и двинулся на нее. За спиной стена, деваться некуда. А перед глазами уже не высокие потолки их квартиры, а облупленные стены подвала. Сырость и смрад. Мрак в их глазах, что смотрят на нее издевательски. Игорь держит ее руки, заведя за спину, Матвей кусает ее кровавые губы, Леня терзает невинную грудь. Из горла хрип и стон – от крика сел голос. И она не кричит, а лишь мычит, понимая, что деваться некуда – боль по телу – она растоптана и унижена, изнасилована ими тремя, что по-очереди нависали над ней, и она видела, как из открытых их ртов на нее летели их слюни.
- Не трогай меня! – прошептала Маша, встряхивая головой и поднимаясь – повторения такого она никогда не позволит. – Ты не имеешь права.
Звонкий удар, шум в ухе. Расстегнутая сережка, что дарил он ей на годовщину свадьбы, упала на пол. Бриллианты заблестели на полу, средь брызг крови, что капали из ее рта. Боль разлилась от уха к голове, и Маша прокричала, бросаясь на него:
- Не трогай меня!
И откуда в ней столько силы – хлесткие удары ладонями, быстрые и сильные – пальцы горят, немеют от боли. Алеша, прикрывая голову руками, отступил назад. Он уже протрезвел и осознал, что был не прав, а она все бьет его по лицу и телу и не может никак остановиться. Ударив в последний раз, она с воем упала на пол – ладони покраснели от боя, голова загудела от отчаянья.
- Я ненавижу тебя! И всегда ненавидела! За то, что повстречался мне тогда, за то, что увез меня от него, украл мое прошлое, навязал эту пустоту, что заполнила всю мою душу!
- Маша. – Муж опустился рядом на колени. – Прости, я не знаю, что на меня нашло.
- Ненавижу!
- Не говори так, прошу тебя! Я же не заслужил этого!
Она отпихнула его руки, поднялась, он поднялся следом, преградил ей путь. За спиной стена коридора, она прислонилась к ней.
- Как мне удержать тебя, Маша? – его шепот заполнил пространство. – Я же умру без тебя.
- А я без него.
Алеша вздрогнул, обхватил ладонями ее лицо. Его губы дрожали – она не хотела этого видеть, а потому отвела взгляд, зажмурилась – пред глазами длинный коридор техникума – она сидит на холодном подоконнике, он стоит напротив. Улыбается, в медовых глазах любовь и обожание, но она не улыбается в ответ как тогда, а встает и уходит – и нет того первого их разговора, нет прогулки в парке – его нет в ее юности, а значит, нет и в будущем.
- Я же так сильно люблю тебя! – его голос – отчаянный всхлип.
Она вздрогнула, когда его ладони заскользили по ее телу – шея, грудь, живот. Он обхватил ее ноги, падая на колени. Она открыла глаза – его лысеющая макушка, дрожь в плечах, его взгляд – медовые глаза смотрят с обожанием.
- Я же все для тебя! Всю жизнь тебе одной, Машенька!
- Леш, перестань, не надо. – Собственный голос звучит жалкой трелью. Она сделала шаг в сторону, он на коленях пополз следом – плачет, не боясь и не стесняясь горьких слез.
- Прошу тебя, не надо!
- Маша! – он бросился на пол, целуя ее ноги. – Не бросай нас! Не иди к нему! Он же наиграется с тобой и снова бросит.
- Я сама разберусь! – Маша отпихнула его, тело сотрясло дрожью. – У нас с тобой все равно ничего не вышло.
- Выйдет, Маша, выйдет! Ты только забудь его. Ты же жила им все эти годы, потому и не вышло. Забудь его, отпусти!
Последнее он прокричал с такой болью, что сердце отозвалось стоном.
- Прости меня, Алеша, прости! Я не к нему ухожу, я просто хочу остаться одна. – Она бросилась к дверям, он крикнул в спину:
- Он же все это время знал – где ты живешь и с кем! Знал, и ничего не сделал, чтобы вернуть тебя или хотя бы просто попросить прощения!
Маша остановилась, замерла в дверях, обернулась. Леша усмехнулся, сказал тихо, все еще стоя на коленях:
- Знал и ничего не делал. Не веришь? Спроси у секретаря, она подтвердит тебе.
- Я знаю про это. Он мне сказал, что интересовался моей личной жизнью.
- И что? Ты не сделала выводы?! – Алеша оскалился. – Он же боец, чемпион – проигрывать не в его правилах, так почему тогда даже не дал твоим чувствам шанса? Потому что не нужна была – не сейчас, ни тогда. Ты для него просто игрушка, доступная и нежная, готовая ради него на все. Мужикам такие нравятся. Ты же без гордости с ним была, без уважения к себе – только Макс, все для Макса. Он же делал с тобой, малолеткой, что хотел. А ты наматывала себе на уши эту лапшу о любви, ублажала его – молодого и горячего с бушующими гормонами. А он изменял тебе – все знали, даже я! Уж сколько раз видел девчонок в его машине, пока ты в больнице лежала, пока в деревне жила, пока вечерами картошку ему жарила. Он жарил других! Дура, ты Машка! И я не лучше…
Маша облизнула губы, всхлипнула – неужели она все еще так наивна? Не хочется верить ни одному его слову, хочется верить тому другому, что снова напел о любви. Разве может он быть таким низким и мерзким?! Он другой, она знает и верит в это.
- Не верю. Не правда! Он любит меня и всегда любил! – Маша схватила с пола туфли и сумку, выбежала из квартиры, больше не оборачиваясь на его стон.
- Дура ты, Машка! Дурра!
***
По салону просьба пристегнуть ремни.
Макс давно уже это сделал, а Денис и не думал ещё, его куда больше интересует сидящая на соседнем ряду блондинка. Он бросил на неё взгляд, когда она громко рассмеялась на одну из шуточек друга. Денис расплылся в улыбке, что-то ей говорит, перекинувшись через сиденье, а она светится от удовольствия.
До Макса долетают обрывки фраз – стандартная речь из уст Дениса – каждую новую девушку он клеит по одной и той же схеме.
Блондинка вновь смеется и даёт ему свой номер телефона. Макс усмехается, снова смотрит на неё. Она чем-то похожа на Татьяну, а значит точно в его вкусе. Денису такие нравятся.
В салоне приглушают свет. Просят отключить телефоны. Он торопливо пишет два сообщения:
Малышке: Сейчас взлетаем. Жди меня, родная, я скоро вернусь и обниму тебя. Зацелую тебя, моя крошка! Уже скучаю. ЛЮБЛЮ!
Анне: Спасибо.
И отправляет фото.
"Я тоже тебя люблю! Жду! Хорошо долететь, любимый!"
Маша убирает телефон на край стола, закусывает губы. Скользит пальцами по стаканчику с кофе, смотрит в окно. Опять дождь. В огромных уже лужах отражаются высотки. Там, в доме напротив, на двадцать первом этаже находится её супруг. Заливает горе алкоголем и все пишет, пишет ей сообщения.
…Я умру без тебя, Маша! Я сойду с ума!
Куда ты пошла? Вернись.
Почему не отвечаешь?!
Ты что опять с ним? Никогда бы не подумал, что такая гадина!
Маша скользит взглядом по кафе. Семьи, дети, влюбленные парочки. Десять минут спокойствия и опять шквал сообщений.
… Он ничтожество, а ты дрянь! Вернулась быстро домой!
Я его в порошок сотру, поняла!?
Машенька, прости, я идиот. Я успокоился, приходи, поговорим по-хорошему… Я прощу тебя, слышишь, во имя нашей любви…
Она не хочет сейчас домой. Не хочет его пьяного видеть. В глаза его смотреть не хочет и не может. Совесть все же мучает, она поступила плохо, но Макс, прав, здесь не должно быть месту жалости. И из благодарности не будет. Она больше без любви не будет!
Маша пьёт остывший уже кофе, дрожит не то от холода, не то от боли. Максим уже летит в самолёте. Она зачем-то зашла на сайт и посмотрела табло прилета и вылета. Его самолёт уже в небе. Проходят минуты, а их разделяют уже сотни километров. Осознание этого болью отдаётся в сердце. Как же хочется уткнуться в его грудь носом и дышать, дышать, дышать. Только рядом с ним она чувствует запах и вкус жизни!
Два часа дня. Она заказывает ланч. Аппетита нет, но тело словно налилось тяжестью. Голова болит. Поехать бы в офис, поработать, да чувствует, что не дойдет и все равно ничего из нее не выйдет. Какие отчеты, планы, совещания – она двух слов сейчас связать не может. В голове шум голосов – горький шепот мужа, она теперь тоже предатель; жаркий шепот Максима – люблю и всегда любил.
Официант приносит заказ, смотрит сочувственно. Она сидит здесь с девяти утра. На её блузке чуть заметные высохшие капли крови, что капали с разбитой губы, глаза красные и воспаленные от недавних слез и опустошенности.
Она глотает кусочки еды, те комом застревают в горле.
Телефон дрожит от вибрации. Новые сообщения. Он уже пишет с ошибками, пропуская знаки препинания. Алкоголь забрал его в свой морок. Он точно уже изрядно пьян.
…Побойся Бога, дрянь! Господь все видит! Будешь гореть в аду, я тебе отвечаю.
Маша жмурится.
Летопись пятилетней жизни в браке пестрит перед глазами. Он всегда казался тихим. Спокойным. Рассудительным. Пока не пил. Как же она удивилась впервые увидев его в усмерть пьяным. Все пьют, выпивают, и все по-разному. Максим сразу становился сонным и мягким, как котенок, ложился спать, прижимая ее к себе. А Леша бесновался. В него словно демоны вселялись. И ему хотелось говорить, говорить, рассуждать, спорить, вспоминать все плохое и раз за разом, по кругу перемалывать. Она всю юность бежала от родителей, тонущих в хмельном тумане, бежала, чтобы споткнуться, врезаться в это черное марево в браке. И, слава богу, что пил он крайне редко. Но если вдруг выпивал...
В ушах шумит его пьяный голос – сразу гнусавый, издевательский, разительно отличающийся от его обычного. Мой отец пьяница, дед алкаш, а я чем хуже? Иногда можно, расслабиться. Алкоголь душу успокаивает, поняла?!
Она не понимала, но делала вид, что он прав. Телефон дребезжит. Она устало опускает голову и смотрит на экран.
… Дрыань тааакая… Пригрел на груди змею. Щмеища, ты Машка!!!
Идёшь? Долго ещё ждаррть?
Машенька прости дурака…
Не будешь с ним поняла никогда и не думай.
Я тебя в люди вывел гадость такую, а ты?!
Как была дворовой девкой, так осталась!
Маша платит по счету. Берет сумочку, выходит на улицу. Поднимает голову к небу и стоит. Мелкая морось бьет по лицу. Телефон пиликает без перерыва. Мужа прорвало. Когда он раньше так выпивал, его гнев на неё практически не распространялся. Он вспоминал всех подряд из своего прошлого, из юности – одногруппники его не ценили, с работы коллег – они все глупые и завистливые, компаньонов и конкурентов – притворяются друзьями пока деньги рекой. Сыпал проклятиями и трясся от злости. Вспоминал школьные годы, рассказывая ей о своих мелких неудачах. Все помнил, каждую мелочь. Злопамятный. А так и не скажешь. Трезвый он одуванчик.
Маша мотнула головой. Впереди видно, как небо рассекает белая полоска – где-то в облаках летит самолет. Посмотрела на телефон и мир пошатнулся.
… Помойная девка!
А его пусть размажут по рингу, пусть сдохнет там! Что он думает, дал мне тогда в нос, и я забыл!?
Где ты!? С ним!? Давайте, голубки приходите!
Он мне в нос дал, а я потом с тобой ночи проводил, да так хорошо, что его наследничек приставился!
Помнишь!? Помнишь!? Сопли, слюни в больнице пускала, оплакивала свою потерю! Я тебя утешал, а сам горел от счастья! Нет больше Макса в тебе, моя!
Маша пошатнулась, проковыляла несколько метров и перед глазами вспыхнула темнота. Холодный асфальт твёрдый и мокрый. Ладони и пальцы в ссадины, колени в кровь.
Тест на беременность. Её паника, стыд, страх, огромное счастье от мысли, что Макс не ушел, что он навсегда теперь останется с ней. Внутри неё частичка этого предателя, сила их любви. И она дышит полной грудью от восторга. Неделя, две, три. И все кончено. Замершая беременность. И он, её будущий муж, ведёт её за руку в кабинет к врачу.
Люминесцентные лампы на потолке. Жёлтые разводы. Холодное неудобное кресло. Врач в круглых очках. Хлопок перчаток, хруст металлических инструментов. И она летит, летит в тягучую пропасть и слышит голос Максима, повторяющий в голове: Ты со мною забудь обо всем, эта ночь нам покажется сном, я возьму тебя и прижму как родную дочь…
***
…Анна с самого утра раскладывает по местам вещи. В комнате сделан ремонт. Отвлекается, когда на телефон приходит сообщение. Открывает и с тихим вскриком замирает. С фотографии на неё смотрит повзрослевшая Маша в объятиях Максима. На их лицах счастливые улыбки, в глазах вновь вспыхнувший огонь их любви…
Макс почти задремал. Четыре часа полёта. Но Денис вновь растолкал его, заглядывая в лицо, спросил:
- Как она? Маша то?
Макс мотнул головой, сбрасывая сон.
- Ничуть не изменилась. Давно надо было это сделать.
Денис хмыкнул, улыбнулся, щурясь
- Сразу дала тебе? Неужели так скучала.
Денис усмехается, качает головой. А Максим закипает от гнева.
Он закусил губы, медленно глубоко вздохнул и только после этого посмотрел на него, повернув голову.
- Денис, мы будем вместе. Я прилетаю и подаю на развод.
Денис выгибает брови. Смотрит на него, не моргая.
- Серьёзно? Я думал, ты шутишь. – Улыбается, толкая его в бок. – А может, переспал, вспомнили юность, да и ладно?
- Не ладно, Ден.
Его голос – сталь. В глазах огорчение. Другом. И его словами.
- Да ладно ты, остынь. – Денис смущённо усмехается. – Я так, сказал, не подумав.
Они отворачивается друг от друга. Денис ерзает на месте, делает вид, что что-то поправляет. Макс дышит медленно, пытаясь успокоиться.
- А с Танюхой что?
Макс дёрнул плечом.
- Она же свихнется.
- Жалко? – Усмехается Макс хладнокровно. В глазах друга миллион эмоций за секунду. – Так возьми и пожалей. Не в первый раз по-любому.
- Макс, ты что!? – вспыхивает Денис, повышая голос. – После вашей свадьбы ни разу и не было, я же тебе говорил. Мы же все решили с тобой тогда!?
- Ага. – Макс откидывает кресло, закрывает глаза.
Денис возится, выдавая свою тревогу. Никак не может усесться. Макс ухмыляется.
На той даче было много народу. Вино, музыка, шашлыки. Его друзья радовались жизни. Он улыбался им в лица, а в груди все ещё тлел пожар. Ничего не получалось, все из рук валилось. Следующий свой важный бой он проиграл. Из института отчислили. Мать и отец не разговаривают. В голове сбежавшая от него Маша. Музыка, ночь. Он спит и не спит, лёжа на диване. Тело ноет от ударов соперника, от давних переломов, что, кажется, вновь не так срослись, сердце медленно стонет. Он забудет её. Боль не бывает вечной. Напротив, на большом кресле возня, там Таня и Денис что-то делят, спорят, целуются. Кажется, занимаются сексом, потом снова ссорятся. Он засыпает. Сны рваные, комками, обрезками. Всё чёрное и непроглядное.
Он пьян и она пьяна. Макс, открывая глаза, видит её лицо – светлые волосы, зелёные глаза, пухлые губы. Она не его маленькая Маша, но она целует его, стягивает одежду. А ему все равно. Ему плевать.
Оттолкнул, а она обратно.
Снова садится на него, трется телом, облизывает губы. Перед глазами Маша на груди у другого, его руки, прижимающие к себе. И Макс со стоном хватает её, Татьяну, бросает на диван и рвёт на ней платье. Та стонет от восторга, ей нравится его напор и сила. И он берет её, предлагающую себя... А спустя два месяца он уже был женат.
Маша опять в этом же кафе. Незнакомая женщина помогла ей дойти до столика. Теперь её блузка не только в пятнах крови, но и грязи.
- Спасибо, все хорошо, - Маша улыбается через силу, - просто немного переволновалась. Сейчас успокоюсь и пойду домой. Спасибо.
Женщина кивает, уходит.
А Маша ненавидящим взглядом смотрит на экран телефона. Муж пишет бессвязные слова, сыплет проклятиями. Совсем сдурел.
… Не хочешь по хорошему, будет так… Или нет… Как твой папаня сейчас, поняла? Грех тебе на душу, гори в котле, в огне, в аду!
Этот вечер, в отличие от вчерашнего был чертовски холоден. Маша, обхватила себя руками, когда ветер ударил в лицо. Содрогнулась и вошла в подъезд.
В квартире тихо. Пугающая тишина сковала горло колючим ошейником, в глубине сердца колыхнулось что-то тревожное, так старательно забытое.
- Леш, я вернулась. – Прокричала она и поежилась от собственного крика и от воя ветра, что донесся с открытой двери на кухню.
Делает шаг и замирает. Прислушивается. Сердце стучит так громко. Оглушительно. На кухне шорох и звон стекла.
Она подходит и замирает в дверях – муж стоит на стуле, посреди кухни, на шее кольцо из веревки, сжимаемое дрожащей рукой.
Маша поперхнулась, застрявшими в горле словами – показалось над его головой бордовый бра.
- Ты совсем спятил? – она прижала руки к груди, сказала хрипло: - Не надо, Леша, это не выход.
Она отчего-то знает, что он не сделает этого. Он слишком любит жизнь. И это все цирк, лишь бы она вернулась.
Он кивнул ей, оскалившись, в одной руке бутылка коньяка, вторая просунута в петлю у горла. Она боится повторения. И он боится повторить.
Алеша кивнул, улыбаясь:
- Явилась! – потянул бутылку ко рту, слишком быстро и резко. Стул скрипнул под его весом и пошатнулся из стороны в сторону. Маша вскрикнула, отшатнулась, из глаз брызнули слезы. На миг вдруг показалось, что в петле не муж, а ее отец.
- Убери это и слезь! Хватит, пожалуйста. Я…я не вынесу этого.
- Интересно, в тебе говорит лишь жалость? Хотя нет – тебе никогда не было жалко ни меня, ни моих чувств. Ты просто не хочешь нести груз вины за мою смерть на своих плечах. Верно ведь?
Он хрипло засмеялся.
- Не правда. – Отчаянно прошептала она, выкидывая вперед руки и делая шаг в его сторону. – Я не хочу твоей смерти. Я…
- Что? – он снова кивнул, пошатнувшись, и она снова вскрикнула. – Что ты, Маша? Будешь всегда моей? Не сбежишь от меня к нему? Давай скажи и быть может, я передумаю.
- Не сбегу. Буду. Только сними это с себя. – Она зажала рукой рот, подходя ближе. Сквозь слезы увидела, как он спускается на пол.
Чертов слабак – он бы никогда этого не сделал…
Он уснул, развалившись поперек дивана и обнимая ее за ноги. Она высвободилась, когда его дыхание стало ровным, прошла в ванную. Закрыла дверь, включила воду. На телефоне пропущенные от Максима, и она звонит ему с бешено бьющимся в груди сердцем.
Он тоже не может говорить громко. Шепчет, что скучает, что хорошо долетел. Дома скандал. Он еще даже не заикался про развод, а его уже прижали к стенке. И она слышит, где-то вдалеке, очевидно в другой комнате ее крики. Жена что-то говорит, срываясь на визг и он тяжело вздыхает. Они прощаются, толком не поговорив.
Она почти не спала. Сварила с утра кофе, приготовила омлет. Муж сидит и завтракает и с виду все как обычно, как все пять лет до… Но тишина тяжелым грузом давит на них. Они не говорят и почти не смотрят друг на друга. А потом он встал, сделал шаг в ее сторону и замер. Глаза расширились, лицо покраснело и она испуганно подскочила к нему.
У Алеши давление и ко всему прочему микроинфаркт.
***
Маша вернулась домой из медицинского центра имени Алмазова, обессилено бросила на пол сумку, ключи от машины. Стянула платок – зачем она его повязала на голову, скинула кофту и юбку, в одном белье прошла к барной стойке, плеснула в стакан сока. Подумав, добавила туда же мартини. Прошло три дня, как они расстались с Максимом, а она уже умирает без него. Ожидание – невыносимо, только вера в его любовь придает сил.
Она посмотрела на телефон – Максим звонил час назад – и как она радовалась его голосу! И снова нестерпимо захотелось услышать его тихий голос. Сердце забилось бешеной трелью – а что если взять и позвонить?
Прикосновение пальцев к дисплею и на экране вызов…
- Макс? – Маша смущенно поднялась со стула, намотала на палец завиток волос. – Малыш, это я. Я так сильно скучаю.
- Маша?! – спросил женский голос, и она обмерла, чуть не выронив из рук телефон.
- Извините. Я ошиблась номером.
Её затрясло. Она совсем не ожидала услышать голос Татьяны, той самой белокурой девицы, что когда-то своим ядом отравляла жизнь. Она, конечно, знала, на ком он женат, с ужасом осознавая это долгие годы, но услышать ее голос, оказалось нестерпимо больно.
Телефон завибрировал вновь – на дисплеи его имя.
- Макс, прости, я не думала, что…
- Котовас? – взвизгнула Татьяна на том конце провода. – Это ведь ты, не отпирайся – бессмысленно.
- Я…
- Не бросай трубку! – прошипела Татьяна. – Давай поговорим, это все равно неизбежно, если ты ему уже звонишь.
- Татьяна, я просто…
- А мне плевать, что ты там! Поняла? Он мой и всегда был моим! – Татьяна перешла с шепота на тихий крик. – Он был моим, когда ты и не догадывалась! Жила себе в своей деревне, а он ночи со мной проводил! Как он страстно и жадно меня любил, потому и женился, ясно?!
- Что? – Маша потрясенно выдохнула.
- Что слышала! – Татьяна засмеялась. – У нас ребенок, семья! А ты просто жалкое воспоминание юности. Удовлетворил свое любопытство и вернулся ко мне. А ты все такая же наивная дура!
Маша закрыла дрожащей рукой рот, сдерживая всхлип, нажала на кнопку отбоя. Все вокруг снова потемнело, мир пошатнулся. В голове жужжит роем диких пчел голос мужа – он изменял тебе, голос его жены – он всегда был моим. И перед глазами замелькал его образ, его глаза, в которых она тонула, обрывки фраз, запестрили серым калейдоскопом их дни, прожитые вместе. Разве это все может быть ложью? Он же всегда был с ней, всегда рядом, даже когда она жила далеко.
- Не верю! – прокричала Маша, со всей силы кидая бокал в стену. Тот разбился на осколки, оставляя на бежевых стенах мокрую кляксу.
Маша закрыла лицо руками, заревев. Перед глазами воспоминания: она зарывается в мокрую от слез подушку, кричит безмолвно – он женился на другой – она видела в интернете фотографии с его свадьбы. Бежит в вымокшем до нитки платье по набережной канала Грибоедова – у них родился сын, и какой Макс счастливый на выписке, как нежно обнимает жену – Татьяна все еще не дорожит личной жизнью – все на показ, социальные сети пестрят их совместными фотографиями. Маша выбежала из офиса, увидев фотографию счастливого Максима, и бежала долго, обливаясь слезами, пока не выбилась из сил. А где их ребенок – он знает?! Не знает. И она не хотела знать, но в ушах бесконечная пленка с жарким шепотом мужа не давала позабыть прошлое – Машенька у нас будет свой малыш, забудь, так даже лучше, поверь. Ты же еще молодая, вся жизнь впереди…