Глава 7. С чистого листа
Полдень и серые тучи, наконец, растворяются, уступая место чистым облакам, и бог весть, откуда взявшемуся солнцу.
Маша и Макс улыбаются. Он держит её крепко за руку, вышагивает бодро по тротуару, ведёт за собой. Они снова в Англетере. Номер для двоих – для новобрачных, на последнем этаже: огромная кровать с мягкими перинами, умопомрачительный вид на город, его дыхание и близость тела. Он улыбается, заглядывая в ее глаза, и Маша восхищенно замирает.
Она и он – это ТАКОЕ счастье!
Телефоны без звука. Завтра они вновь окунутся в течение жизни, а сегодня их ни для кого нет. Прогулка до поздней ночи – они пешком обошли весь исторический центр: от Дворцовой площади до стрелки Васильевского, и обратно через Троицкий мост до Заячьего острова. В потоке с туристами добрели до Петропавловской крепости с её великолепным собором с ангелом на шпиле, казематами и усыпальницей. Остановившись на мостике, Маша кидала монетки к заячьим лапам, а Макс смеялся, когда она не попадала, и нежно прижимал к себе. Он рассказывал ей что-то из истории: про Великокняжескую усыпальницу, где похоронен большинство российских императоров, про секретную тюрьму Трубецкого бастиона, одним из первых узников которой стал царевич Алексей. Она кивала головой, вспоминая и уточняя, а он казалось, все знал. И было так хорошо на душе и несмотря ни на что спокойно. Они вдвоем, им никто не мешает! Гуляют за руку, болтают обо всем на свете, и он крепко обнимает её – такой надежный – любимый, красивый и она в безопасности. Рядом с ним она как за этой вот нерушимой каменной стеной, что стоит, напротив отливая в вечернем солнце красно-желтым кирпичом. А потом ужин в ресторане, с панорамным видом на Неву, разводные мосты, блики фонарей на воде, их поцелуи.
Они вернулись в гостиницу уставшие и счастливые. Обессилено повалились на кровать. И он смотрит в её глаза, а она касается пальцами его лица и губ и верит – она верит, наконец, своему счастью.
На часах за полночь. В их номер деликатно стучат и Максим выходит. Возвращается через минуту с бутылкой вина.
Подошёл к столику, наполнил бокалы, подмигнул ей, оборачиваясь. Светится от улыбки. В глазах тёплый свет. И смотрит на неё так же, как когда-то давно: чуть щурясь – заинтересованно и в самую душу.
- За нас. – Сказал он тихо и, сделав глоток, сел у её ног. Положил подбородок на её колени, смотрит, улыбаясь, и она трогает его волосы, скользит пальцами по лицу.
- За нас, - она пробует вино – оно пьянит, почти сразу ударяя в голову, или это близость его тела ее так кружит?
Маша улыбается, когда он прикасается губами к ее ногам. Бредет поцелуями по коленкам, ладонью по ноге – от щиколотки до бедра – медленно и осторожно и ей кажется, что ее ноги бесконечно длинные. Жар от его рук охватывает тело, и она уже хочет большего.
В комнате тихо, с улицы почти не доносится ночной шум. Его язык и губы оставляют влажные отпечатки. Она снова пьёт и отставляет бокал в сторону. Слышит свое дыхание. Пускает пальцы по его волосам. Он поднимает глаза, и она закусывает губы. Его глаза тёмные – ночной океан с отблесками желания, что словно огни маяка указывают ей путь. Она поддаётся вперёд и находит поцелуем его губы.
По пути до душевой кабины траектория их шагов. Платье на полу у кровати, его рубашка посреди комнаты, её чулки и его джинсы в небольшом коридоре, нижнее белье на полу ванной комнаты. За узорчатым стеклом душевой видно их обнажённые тела, что блестят от потока воды, соединяясь друг с другом. Их дыхание рваное, одно на двоих. Маша стонет, когда он в очередной раз крутит её в своих руках, и она оказывается к нему спиной. Какой он сильный и мощный, она дрожит тонкой соломинкой в его руках. Он с силой вжимается в неё, и она не может сдержать свои стоны и крики, прижимается лбом к стеклу. С другой стороны отпечатки её ладоней, а в зеркало напротив отражается её лицо – влажные от восторга раскрытые губы, непослушные волосы, что становясь влажными, хаотично липнут к лицу. Брызги воды бьют в стекло, шумят ритмично и их финальный стон сливается с шумом воды.
Маша взяла работу на дом. С утра пораньше съездила в офис, провела встречу с клиентом и после обеда вернулась в гостиницу с кипой документов. Сидит, печатает на ноутбуке. Такая серьёзная и деловая. Макс смотрит на неё, и не может сдержать улыбки.
На телефоне тренер, что выговаривает ему в ухо претензии. Да он и сам все понимает. На носу бой, а он совсем не готов. Тренер настоятельно просит вернуться, а он не хочет. Не желает видеть ни её, ни мать. И, казалось, бы, он так долго шёл к этому бою, так мечтал и грезил о нем, что должен сутками проводить на тренировочном ринге. А ему почти все равно. Главную свою победу он уже одержал. Макс снова смотрит на Машу и лишь утверждается в правильности происходящего. Он будет тренироваться здесь. Там, где они изначально и планировали. Тренер почти соглашается. И Макс облегченно выдыхает.
Неделя как в сказке. Они живут вместе!
Алеша думает, что она съехала временно, что Макс улетел на сборы и потому почти спокойно отнесся к её отсутствию. Они виделись пару раз в офисе и кажется, он реально думает, что она живёт одна. Что она одумается и вернется. Развод не дам, - заявил он в последнюю их встречу, - посиди, подумай и возвращайся.
Макс последние три дня на подготовке. Приходит в обед на час, затем снова в зал и возвращается ближе к ночи. Она обнимает его, уставшего и бодрого одновременно, и укладывает в кровать. Ей так нравится засыпать на его плече и даже во сне ощущать как бьётся его сердце и как он дышит.
Десять дней. Она в раю. Не живёт, а летает. Муж пишет гневные сообщения. Надоело её отсутствие. Ждёт. Ей плевать. Она в любом случае подаёт на развод. Пятнадцать дней. Утро. Ранее и на удивление солнечное. И громкий стук кулаками в дверь вышибает сон. Макс резко садится на кровати, Маша испуганно замирает, а за дверями уже слышен визг той, другой. И кажется холодный голос его матери.
Сон слетает молниеносно. Маша отчего-то задыхается, паника душит горло. Но Макс спокоен. Встал, натянул штаны и футболку, протянул ей руку, помогая встать. Маша закрутилась по номеру в поисках подходящих вещей, не найдя, бросилась к шкафу, в надежде спрятаться, но Макс перехватил ее на бегу.
- Прятаться собралась? – голос – льдинка. В глазах усмешка.
- Но…
- Этого все равно не избежать. – Он пожал плечами, выдавая удивительное спокойствие и хладнокровие. Взгляд долгий и пронзительный. Она сглотнула подступивший к горлу ком. И кивнув, согласилась.
Максим улыбнулся и направился к дверям, за которыми нежданные гости уже горели от нетерпения. Она дрожит от страха и почти теряет сознание.
- Дай мне минуту, я умоюсь и оденусь. – Пропищала Маша, стянула со стула платье и бросилась в ванную.
Максим выждал минуту и, выдохнув, распахнул дверь.
- Сыночек, привет! А мы к тебе сюрпризом! – Заявила довольная Маргарита Романовна и приветственно раскинула руки. Макс усмехнулся, обнимая ее – это не ему сюрприз, это себе вы его только что сделали. За ее спиной стояла Татьяна, испепеляющая его взглядом, рядом Денис с виноватым лицом, держащий на руках его спящего сына и испуганный администратор.
- Простите, я им сказал, что так не положено, что сначала надо предупредить, но они не послушали меня. Господин…
- Все нормально, - Макс улыбнулся сотруднику отеля и, хлопнув Дениса по плечу, кивнул.
- Ну, заходите, гости дорогие, раз пришли.
Жена прошмыгнула в номер. Максим преградил Денису путь.
- Ты иди пока с ребенком в свой номер. Ему не надо сейчас здесь находиться.
Сын полусонно поднял голову, просыпаясь, но Денис погладил его по голове, снова прижимая к плечу. Тот чмокнул губами и вновь засопел.
- Почему? – В глазах Дениса испуг и тревога. – Ты не один что ли? Она с тобой?
Голос – шепот. Сам заглядывает за его спину, пытаясь что-либо рассмотреть. А Макс уже слышит, как охает мать, заметив по комнате Машины вещи, и как дергает ручки ванной комнаты Татьяна.
- Все, уходите. Сейчас здесь будет настоящий пожар.
***
Денис поморщился, словно от зубной боли. Мотнул головой, посмотрев на него как на идиота. Он бы еще, наверное, и пальцем у виска покрутил, да руки заняты.
- Ты псих, Макс. Самоубийца.
Макс усмехнулся в ответ, натянул на лицо довольную улыбку и переступил порог номера. Закрывает медленно дверь, смотрит то на него, то на сына и продолжает лыбиться.
- Умом тронулся, твой батя, - прошептал Денис, прижимая ребенка к себе. – Но ничего, пусть поговорят. Мамочку твою мы в обиду не дадим. Мы попробуем быть счастливыми?
Последнее он произносит глядя на сына, но Макс уже не слышит этого, плотно прикрыв за собой дверь. Денис выдохнул, подойдя к двери. Шорохи и всхлипы – Татьяна плачет. Прижал мальчишку к себе – что отпираться, когда и так всем все очевидно. Малой – копия он. Развернулся и пошел прочь.
Макс остановился у двери в ванную комнату, закусив губы, взял жену за руку, заставляя отпустить ручку двери.
- Успокойся, Тань. Успокойся, слышишь?!
Татьяна с тихим ревом бросилась ему на грудь. Он приобнял ее. Она всхлипнула. В номере только этот звук, вырывающийся из ее горла, отталкивающийся от стен и вибрирующий под потолком. Мать стоит у окна, к ним спиной и подкуривает.
- Мам, ты что куришь?!
Макс ошалел в прямом смысле этого слова.
Маргарита Романовна еле слышно усмехнулась. Затянулась, не оборачиваясь. Рядом с ней на столике Машина косметика, духи, бюстгальтер черным кружевом, бокалы от вина, презервативы, фотка-минутка, что сделали они на днях на Невском. Набор предметов на столе разит пошлостью и порочностью, даже немного стыдно. Он поджал губы, скользнул взглядом по фотокарточки с которой смотрят он и Маша – какие восторженные глаза у обоих от счастья.
- Я пока помолчу. Мне есть что сказать, но…
Мать не договаривает. Снова затягивается. Всматривается в оконное отражение, на лицо сына, которое она отчетливо видит. Закусывает губы со стоном и выдыхает дым. Мерзкая девка, так и не освободила сердце ее сына от своих оков. Да она и сама эти все эти пять лет понимала, когда сын смотрел на нее, на родную мать исподлобья и во взгляде его читалась лютая боль, вперемешку…с ненавистью? Понимала, что возможно, лишила его счастья. Все надеялась, что стерпится – слюбится, но не вышло. Внук обнимал ее за шею, а она прижимала его к груди и с болью на сердце думала, что семьи нормальной у них так и не сложилось. Что видит не только она, но и Максим, как смотрит на Татьяну Денис, как та бросает взгляды в ответ. А самое главное, что сын его так сильно похож на его лучшего друга…
Максим посмотрел на Татьяну, обхватил ладонями ее лицо, заставляя поднять голову и посмотреть на него.
– Ну что ты ревешь так горько?
Она облизывает губы соленые от слез.
- Мы как с тобой женились то? Ты же по Дену слезы лила, я по другой. Он бросил тебя залетевшую от него, что я не понял что ли?
Она воет с новой силой.
- Тань? Я никогда вас не брошу. Всегда буду рядом. И сын хоть и не мой, все равно мне сын.
Она закусывает зубами футболку на его груди, рычит, сотрясаясь. Ее плечи опускаются.
- Она все разрушила нам!
- Не она, Тань. Значит такова судьба.
- Что ты несешь?! – она бьет его кулаками в грудь, снова дергает за дверную ручку ванной комнаты, горько ругается.
Щелчок двери и Макс перехватывает Татьяну одним движение руки и отводит в сторону. Дверь распахнулась. Татьяна замерла, Маргарита Романовна обернулась.
Маша сделала шаг и остановилась. Смотрит на его жену, прожигая взглядом и совсем не боится – не видеть ее, не слышать, не разбивать ей сердце. Татьяна открывает рот первой. Вспыхивает, кривится, щурится, шепчет с надрывом:
- Ты…ты… откуда ты взялась опять Котовас?!
Маша перевела взгляд на Маргариту Романовну, кивнула, улыбнувшись:
- Я все еще люблю его и наша любовь взаимна. – Снова на Татьяну, - а ты снова осталась не в удел. Он мой Таня и всегда был моим!
Макс встал между ними, когда Татьяна, пошатнувшись, сделала шаг в ее сторону. Но не бросилась, как он, было, подумал, а лишь тихо с всхлипами прошептала:
- Я знала, что застану тебя здесь. Знала. И я ненавижу тебя! Но вытирать об себя ноги вам не позволю! – Она замахнулась и силой ударила его по лицу. Маша поморщилась. Макс выдохнул. От оплеухи даже голова откинулась. Улыбнулся, зная, что не уместно, но по-другому просто не смог.
Открыл глаза, сказал, кивнув на дверь:
- Иди уже, Тань, к своему Дену. Кажется, он скачет с одной блондинки на другую только чтобы найти твой аналог. Желаю счастья вам.
- А я вам нет! – бросает она со злостью и выбегает прочь.
Маша кривится в лице, стоя за его спиной. Вот так все сложно, гадко и одновременно легко? Макс наливает воды, пьет. Маргарита Романовна, наконец, докурила, потушила окурок в пепельнице и обернулась. В глазах блестят слезы, под правым глазом размазалась тушь.
Прожигает Машу взглядом насквозь, смотрит жадно, всю с ног до головы оглядывает. Маша смотрит ей в глаза бесстрашно – за свою любовь она готова бороться до конца. Маргарита Романовна не отводит взгляд, лишь холод в ее зрачках сменяется вдруг на теплый блеск и она произносит:
- Даже Игорь просил тебя вернуть, когда Максим в реанимации валялся. Рассказал мне сын ту скверную историю, когда они тебя…
Маша медленно вдыхает воздух, немея всем телом. Макс пьет. Смотрит на нее, не моргая. Его мать продолжает и голос ее точно лед.
- Я ведь даже подумала, что мои мальчики правы. Если это любовь… Но тебя и след простыл. – Маргарита Романовна хмыкнула, тяжело вздохнув. – Внук хоть и не мой – очевидно это, но все равно навсегда мой внук. А вам я мешать больше не буду.
Она повернулась к сыну, и на ее глазах выступили слезы.
- Я надеюсь и очень хочу, чтобы ты, мой мальчик, был самый счастливый. – Она раскинула руки в стороны и Макс, словно ребенок, пошел к ней навстречу. – И если для счастья тебе нужна именно Маша, то я и слова больше не скажу.
Он обнял ее. Она прижимает его – большого, высокого и взрослого к себе и Маша дрожит от радости за него.
***
Макс курит чуть в стороне от крыльца. Денис подходит и встает рядом. Оба смотрят на колоннаду Исаакиевского собора и молчат. Маша и Маргарита Романовна сидят сейчас за одним столом в ресторане. Не празднуют, не улыбаются друг другу, но больше и не враждуют. Сын с ними. Ему пять минут назад принесли мороженое и Макс, потрепав его по волосам, вышел подышать.
- Как она? – спросил он у друга и вновь затянулся.
Денис активно затряс головой.
- Спит. Я ей успокоительное, а она вина. Пол бутылки выпила.
- Бывает. – Макс усмехнулся.
- Макс, ты это… Не думай там ничего. У нас с ней все это время ничего не было, ни разу слышишь? Ты же друг мой, я бы так с тобой не поступил!
- Понял.
- Я серьезно, слышишь?
- Да слышу, слышу, успокойся. Мне все равно, даже если и было.
Макс посмотрел в его глаза. Денис вновь слишком энергично закивал головой. Тянет руку, хлопает его по плечу, взгляд отводит.
- Через пять дней бой. Ты как, готов?
Макс пожимает плечами. Физически – вроде готов. Морально – тоже. Ему теперь море по колено и небо по плечу. Груз почти свалился с плеч и стало легче.
- Хорошо, что вы приехали.
- А это мама твоя, Маргарита Романовна настояла. Говорит едем все вместе. Я так и подумал, что ты не один живешь, да и Танюха не дура же. Она ныла первую неделю, как раненая, а потом ничего, разведусь говорит, раз ему так не угодна.
- А ты в курсе всех событий, - Макс усмехнулся. Ден покраснел.
- Так я рядом всегда. Ты же знаешь. У меня и семьи то кроме вашей нет. Ну в смысле родители твои, ты, сын…
Макс тяжело выдохнул. Сын.
- Ладно, к чему слова. Мы с Машей после боя домой, она хочет в свою бывшую квартиру сходить, да к родителям на могилы.
- А потом?
Макс пожал плечами, выкидывая окурок в урну.
- А потом решим. Быть может, в Питер перееду. Или в Москву.
- М-м, мы тоже хотели.
- Мы? – Макс выгнул брови, бросая на него насмешливый взгляд.
Денис густо покраснел, вспыхнул как спичка.
- В смысле. Ребенку полезно, да и потом…
- Да все, завязывай. А то еще немного подробностей и дружбе конец. А так не хотелось бы.
Макс хлопнул его по плечу и пошел обратно. Денис покачал головой, одновременно тяжело и облегченно вздыхая.
По залу музыка. Хор голосов. Он только что вернулся с крайней своей тренировки. Пьет чай, почти ничего не ест. Через три дня бой и кажется, он начинает нервничать. Сын визжит на руках у … Маши. Она что-то говорит ему, а он заливается смехом. Маргарита Романовна и приехавший сегодня утром отец сидят за столиком и обескураженно на них смотрят. Татьяны нет. И Дениса нет. Кажется, они зализывают раны. По крайней мере, вчера он видел в окно, как они садились в такси и уезжали в ночь, точно школьники. Не сказал бы он, что ему это приятно, скорее наоборот, но учитывая всю абсурдность сложившейся ситуации… Он ведь и сам хорош, что уж тут скрывать.
Мама забирает внука к себе, усаживает его на колени, пытается накормить. Он вырывается и что-то кричит смущенно улыбающейся Маше. Она ладит с детьми. И он уверен, будет хорошей матерью. Для их общих детей.