Глава 10. Ярость зверя

Я спокойно сидела в столовой и пила утренний чай, когда в помещение ворвалась разгневанная Зузи с полной тарелкой пирожков и гневно завопила:

— Я УБЬЮ ЕГО! ВСЕМИ ДУХАМИ ЛЕСА КЛЯНУСЬ, ПРИДУШУ!

После того, как у нас в доме поселился товарищ вольфпалм, зайчиха начала нервничать куда больше. С момента его похищения прошло уже два дня. В ту ночь мы без труда ускользнули мимо охраны через созданный мною подкоп. А дальше — на дракона и домой. Кстати, о драконах, Торадин тоже был в столовой и дожевывал свой завтрак. Я просто с ним не разговаривала. Вообще…

— Выдохни, милая, — размеренно попросила я. — Что произошло?

— Что произошло?! — фамильярша с грохотом поставила тарелку на стол так, что все пирожки подскочили. — Этот ваш волчара не Хамон, а хамло! Я уже два дня перед ним пляшу и так, и эдак, лишь бы ему угодить. А эта зараза ничего не ест. НИ-ЧЕ-ГО. А ещё фыркает и постоянно говорит, что наша еда ужасна, и как ему здесь не нравится!

Зайчиха и правда нервно выплясывала, перескакивая с одной лапы на другую. Перед этим она, конечно же, залетела прямо на стол. От эмоций у Зузи выросли и крылья, и рога… странно, что не вторая голова.

— Я вообще не понимаю, почему ты ещё и свою комнату ему отдала! — продолжала негодовать фамильярша.

— Он не захотел жить в подвале, — я пожала плечами. — Мы решили, что он спрячется там, если кто-то неожиданно заявится в дом. Ну и так как он наш гость, я отдала ему лучшую спальню. Вернее, он сам её попросил…

— Ага, — вмешался дракон, который подхватил один из подлетевших пирожков и теперь недовольно его жевал. — Зато выселила меня из гостевой спальни на диван в гостиной. Что-то ко мне не отнеслись как к желанному гостю.

Я выдохнула, сохраняя равнодушное лицо.

— Зузи, передай нашему нежеланному сожителю, что ему ещё повезло, ведь я не выселила его в тот самый подвал или на улицу. И если бы не малыши-фениксы, он бы вообще отсюда вылетел в первый же день.

— Амели просит передать… — честно начала Зузи.

— Я всё слышал, — буркнул дракон, перебивая её. — Передай своей обиженной барыне…

— Я ВАМ НЕ ТЕЛЕФО-О-ОН! — Зузи взорвалась криком. При этом её уши взвились вверх, она топнула лапой, и пока тянула это громкое «о-о-о», открыла пасть столь широко, что в сторону Торадина вырвалось почти полноценное драконье дыхание… которое, правда, состояло не из огня, а розовой пыльцы. В итоге к концу крика зайчишки он весь оказался покрыт блестками, будто настоящая принцесса. Мы синхронно замолчали, смотря теперь на фамильяршу с опасением. Она же кашлянула, выпуская последний залп пыльцы, и спрыгнула со стола вниз.

— В общем, иди сама разговаривай с этим мистером «я не буду есть вашу жуткую еду». Потому что с меня хватит. Помрёт с голоду — не вольфпалм и был.

Я вздохнула. Видимо, спокойно позавтракать сегодня мне не дано. Взяла тарелку с ароматными пирожками, которые и правда были очень вкусными, и пошла в мою спальню… вернее, временное пристанище нашего желанного гостя.

— Можно? — заглянула я, постучавшись.

Хамон лежал у окна и читал, прижимая книгу к полу передней лапой.

— Да.

Я зашла, но как только фамильяр увидел злосчастную тарелку, он тут же закатил глаза и отпустил взгляд в книгу.

— Я уже всё сказал твоей подопечной. К этой еде я не притронусь.

— Я всего лишь оставлю их на тумбе у кровати. Если захочешь — угостишься. Ну а если нет — не страшно. И с Зузи лучше не ругайся, а честно скажи, чего бы тебе хотелось. Уверена, она сможет это приготовить. Она у нас мастерица.

— Я десятки лет не ел пищи людей и питался энергией моего хозяина, — безучастно отвечал вольфпалм. — Мне не хочется ничего конкретного. Я лишь знаю, что это есть не буду. Так что убери сразу, иначе еда испортится. Впрочем… туда ей и дорога.

— Ну всё, — из-за двери вдруг выскочила разгневанная Зузи. — Я долго молчала и терпела, но это уже слишком!

Она словно бык выставила вперед рога и начала загребать лапами. Казалось, малышка хочет взять вольфпалма на таран. Вряд ли он даже почувствует её укол, но я всё равно поспешила перехватить фамильяршу на середине пути.

— Отпусти, Амели, я сейчас ему всеку! — рычала Зузи, никогда её такой не видела.

— Да ну перестань, он не хотел тебя оби… — я прервалась на полуслове. Со стороны вольфпалма раздался утробный предупреждающий рык. Подняла взгляд и поняла, что Хамон напряженно выпрямился, оскалился, а его глаза налились кровью. Будто попытка невинного нападения от маленького зайчонка переключила его на агрессивный режим.

— Хамон?

Фамильяр не слышал. Он начал подходить с видом, что вот-вот готов кинуться. Я ощутила исходящий от него холод, а ведь артефакт в гостиной продолжал работать. Насколько же сильна его аура? Сидя на полу и прижимая к себе Зузи, которая оторопела и замолкла, я начала отползать назад.

— Хамон, это всего лишь игра! Она бы ничего тебе не сделала!

Вольфпалм не слушал. Он клацнул челюстями и пригнулся, чтобы совершить прыжок. Я тут же взмахнула рукой, и из стен вырвались лианы. Они оплели все четыре лапы фамильяра, но тот лишь дернулся, и зеленые путы лопнули. Какая же сила! Стало искренне страшно. Вольфпалм гневно зарычал и прыгнул…

— Хамон, нет! — я отвернулась, зажмурилась и нарастила древесный щит за своей спиной. Это единственное, на что хватило времени. Однако едва ли он сдержит это существо. Я уже приготовилась ощутить невыносимую боль от когтей, как рядом раздался шум быстрых шагов. Фамильяр зарычал громче, но сдавленнее. Вместе с этим за спиной раздалось болезненное мычание. Это Торадин?! Я быстро подскочила на ноги и выглянула из-за щита. Тор перехватил разъяренного фамильяра своей рукой. Хамон буквально впился в участок от запястья до локтя. Он пытался всё сильнее сжать челюсти, но Тор покрыл руку синей драконьей чешуей. Кровь капала на пол. Казалось, только драконья сила мешала Хамону оставить Торадина без конечностей.

— Амели, скорее, усыпи его! — сквозь боль крикнул дракон.

— Д-да, — я искренне растерялась, но взяла себя в руки. Скоро голову Хамона окружила пыльца. Он боролся со сном до самого конца, но, наконец, веки его стали тяжелыми, и зверь уснул, выпуская руку Тора из пасти. Кровь полилась ручьем, но первое, что спросил дракон, было:

— Вы не ранены?

Я поняла, что вся дрожу. Вместе со мной дрожала и Зузи, которая всё ещё прижималась к моей груди. В эту секунду захотелось кинуться к дракону на шею и благодарить его за то, что он был рядом. Иначе боюсь представить, что бы произошло…

— Н…нет. Мы в порядке, но твоя рука…

— Нормально, — рыкнул Тор, и по его чешуе пробежался синий огонь, прижигая рану и останавливая кровь. — Что, Гром его дери, здесь произошло?!

— Я… не знаю.

***

Через полчаса я сидела на полу в небольшой кладовке у входа в подвал и размышляла, как же так произошло? Неужели военные травмы и горечь от смерти хозяина так повлияли на Хамона, что он в одно мгновение становится неуправляемым убийцей, если чувствует малейшую опасность? Самого вольфпалма мы сразу же закрыли в подвале. Там было довольно уютно, но всё же… сменил одну тюрьму на другую. Отлично помогла, Амели. И зачем вообще влезла? Впрочем… не могла же я пройти мимо.

— Тук-тук, — в мои мысли ворвался голос Торадина. — Можно?

После того, как дракон помог перетащить спящего фамильяра в подвал, они с Зузи пошли обрабатывать его раны, а я осталась охранять вход в подвал. Всё же в доме были дети…

— Да, — я мотнула головой, отгоняя наваждение, — заходи.

Дракон отворил дверь. Его рука была перебинтована от локтя до запястья. Сколько же решимости надо, чтобы без раздумий кинуться спасать кого-то, жертвуя собой? Ещё бы чуть-чуть, и Хамон мог откусить ему руку. Однако сам Тор словно даже не чувствовал боли… хотя скорее очень мужественно её игнорировал. Прежде чем войти, он снял с головы малыша-феникса, который устроился в волосах «отца-матри» и аккуратно положил его на пол.

— Давай, Рикки, дуй к братьям, взрослым надо поговорить.

Феникс фыркнул и через секунду молниеносной вспышкой оказался на голове Тора. Тот вздохнул, и снова снял малыша.

— Я сказал, топай, — он аккуратно подтолкнул малявку. — А то дам по пернатой жопке.

Птенец недовольно пискнул что-то в ответ, но всё же начал вперевалочку бежать к гостиной. Столь милая сцена заставила меня улыбнуться… а нынче это дорогого стоило. Тор вошёл в кладовку, закрыл за собой дверь и сел рядом со мной, облокачиваясь на стену.

— Не проснулся ещё?

— Неа…

— Ясно… — он сделал нерешительную паузу, — … послушай, Амели… только не ругайся, но Зузи рассказала мне, почему ты так злишься… ну… после того случая.

Только этого не хватало.

— Она же обещала не говорить.

— Я выпытывал у неё информацию все эти дни. Не злись, она долго молчала, но сейчас… это стало своего рода уплатой за спасенную жизнь. Хоть я свой поступок таковым и не считаю.

— Ну и что теперь? — я поджала к себе колени и хмуро уткнулась в них носом. — Потешаться будешь?

— Потешаться? — Тор искренне удивился. — Ты меня за мерзавца держишь? А я, между прочим, отец твоих детей!

Я тихо рыкнула в коленки, и из стены вылезла лоза, которая мягко ударила дракона по голове.

— Я про фениксов… и даже не про наших возможных будущих детей.

— Хватит уже!

Как же неловко.

— Да, прости, опять свернул не туда, — Тор стёр с лица улыбку. — Я лишь хотел извиниться. Если бы я знал, что это твой первый поцелуй… я бы никогда не посмел украсть у тебя его столь вульгарным и неподходящим образом.

— Сейчас это неважно, — я выпрямила ноги, облокачиваясь на стену. — У нас есть дела и поважнее. Я вообще сегодня должна была направиться к Долли, чтобы узнать, как там малыш василиск.

— Перестань, это ещё как важно, — дракон взглянул на меня со всей суровостью. — Я хочу, чтобы ты очень чётко осознавала, что я не тот, кто когда-либо захочет тобой воспользоваться.

— Ты заявился ко мне домой с предложением фиктивного брака…

— Вообще-то, с предложением узнать друг друга поближе и возмо-о-ожно поторопиться со свадьбой в случае, если всё сложится. И, скажу честно перед лицом Прародительницы, складывается-то весьма неплохо.

Торадин игриво усмехнулся и подмигнул мне, а я в ответ ткнула его локтём в бок.

— Это твои извинения?

— Нет, ни в коем разе, — и снова серьёзность в глазах, меняется по щелчку пальцев… — я искренне сожалею об этом поцелуе. Но не потому что не хотел бы поцеловать тебя снова, ни в коем разе. Просто я мужчина, и должен думать о комфорте моей дамы. А в тот момент я забыл, что ты прекрасная дикая роза, колючки которой ещё не позволили кому бы то ни было прикоснуться к тебе. Это моя ошибка, и я буду ещё долго жалеть о ней. Но очень надеюсь, что ты сможешь простить меня быстрее… или хотя бы чуточку смилостивишься и дашь мне шанс всё исправить.

Не скажу, что извинения Тора убедили меня забыть об обиде… но его действия получасом ранее заставили отпустить всю досаду и без всяких слов. Боюсь представить, что произошло, если бы не он. Чем дольше я находилась рядом с Торадином, тем лучше понимала — он очень заботливый, сильный и добрый мужчина. Прям как мой папа. Только бы глупого юмора и самоуверенности убавить… хотя, кого я обманываю, папа тоже верил, что пройдёт через любое болото и полымя. Хорошо хоть рядом была мама, которая его останавливала.

— Я больше не обижаюсь, — произнесла с легкой улыбкой. — И мне нужно сказать тебе спасибо. Твой поступок… это было невероятно смело. Я даже не думала, что кто-нибудь решиться ради меня на такое.

— Это? — Тор поднял забинтованную руку. — Пустяки. Настоящий мужчина должен зарабатывать любовь женщины кровью!

— Ну вот опять ты всё портишь своими глупыми цитатами из рыцарских романов.

— Говорю как есть, — дракон пожал плечами. Мы оба опустили взгляд на люк, который вел вниз. На какое-то время повисла тишина.

— Торадин, скажи, — неуверенно начала я, — почему ты хочешь стать главой своего дома?

— А? Чего это ты спросила?

— Ну, ты не похож на человека, которому нужна власть, влияние, а за ними бюрократия семейных дел. Так зачем тогда?

— Хм… дай-ка подумать… — дракон уставил взгляд в потолок. — Во-первых, я всегда хотел получить признание отца, но никогда не мог его заслужить. В этом мой младший брат меня обскакал. Он уродился именно таким, каким отец хотел: истинный аристократ, отличник в университете, член совета короля и всё прочее. Я же ушёл из дома сразу, как стал совершеннолетним. Свой день рождение праздновал уже на корабле в море под пение сирен.

— Ну… а во-вторых?

Тор задумался, поджимая губу и хмурясь. Будто решался, рассказать ли мне.

— А во-вторых, как ты и сказала, моя семья влиятельна… и под это влияние попадает очень много обычных людей. Мой брат слишком увлечен магической наукой и политикой. Он готов бросить все деньги семьи, чтобы достичь каких-то успехов и прославиться. Его не волнуют люди, которые работают на наших скучных, но очень важных для столицы предприятиях. Я боюсь, что он оставит сотни… даже тысячи людей без возможности к существованию лишь ради недостижимых открытий или рискованных военных походов. К сожалению, мой отец не видит в нём этого фанатизма. Поэтому приходится действовать… радикально.

Честно говоря, я была поражена, но не показывала этого.

— И ты готов пожертвовать своей любовью к приключениям и свободе ради этих людей?

— Ну… думаю, я смогу оставлять знающего помощника управляться со всем этим добром в те моменты, когда бушующая стихия и неизведанные миры позовут за собой. Механизм отлажен, он будет работать и без бравого сына семьи Дорхан у руля. Главное, чтобы никто не отключил его по собственной прихоти.

— Это очень… благородно.

— Спасибо, — Тор усмехнулся. Именно в этот момент он отпустил взгляд на меня, и теперь мы просто молча смотрели друг на друга. Мне показалось, что время замедлилось. Я увидела легкую растерянность в его глазах. Момент был… волнительным и нежным. Наверное, сиди перед ним другая девушка, он бы точно поцеловал её, ну а меня… боялся? Я и сама ощутила, как внутри всё сжалось от непонятных чувств. Ладошки вспотели, во рту пересохло. Я почти решилась сама поддаться вперед, как вдруг по железному люку изнутри ударила огромная лапа. Мы резко отвернулись друг от друга. У меня зардели щеки.

— Проснулся, — с легким смешком произнес Тор.

— Угу…

Как же не вовремя! Или… наоборот? Чёрт, Амели, что твориться у тебя в голове?! Неужели ты, правда, влюбляешься в этого самоуверенного чешуйчатого?!

Мы выдохнули, я сходила за большой миской с водой и была готова спускаться. Тор не пустил меня вперед и пошёл первым.

— Приятель, ты как? — бодро произнес дракон, открывая люк.

— … в порядке, кажется, — голос вольфпалма показался вразумительным и спокойным, так что скоро мы спустились в подвал. Здесь горело много осветительных камней, на пол была накидана куча подушек и везде стояли красивые цветы. Мы даже полку с книгами притащили, узнав, что Хамон любит читать. Сам герой минувшего происшествия лежал на горе подушек, держась лапой за голову. Видимо, та знатно побаливала.

— Что произошло?

Я хотела ответить, аккуратно подбирая слова, но Тор задорно перебил:

— Ну… если говорить на чистоту, ты кинулся на Амели и Зузи с явным намерением их убить.

— Тор! — я шикнула и поставила перед вольфпалмом воду. — Всё было… не так плохо.

Неуверенность и растерянность выдали меня с потрохами. Да и я поглядывала на Хамона всё ещё с легкой опаской. Он заметил это. Фамильяр подхватил чашу и вылил всё содержимое в широкую пасть. Лишь после, смахнув капли, он хрипло произнес:

— Гром меня подери… никто не пострадал?

— Только моя гордость, — Тор присел на ступеньку лестницы и продемонстрировал перебинтованную руку.

— Ты смог остановить меня одной рукой? — в глазах вольфпалма заиграло удивление, но через секунду он стыдливо отвел взгляд. — То есть… спасибо… что был рядом. И, Амели, прошу прости. Я пойму, если после этого ты решишь прогнать меня.

Я подошла к дракону и села рядом. Теперь мы расположились ровно напротив фамильяра на ступенях.

— Извиняться стоит перед Зузи, она сильно перепугалась, хотя ведь искренне пыталась заботиться о тебе. А мне лучше расскажи, что это было?

— Да, друг, — Тор усмехнулся, — ты задолжал нам рассказ о своём прошлом. Ответы ведь спрятаны там, верно?

— Да, — вольфпалм хмуро отпустил голову, стараясь не смотреть на нас. — Всё началось, когда умер Летард. Ведьма, подстроившая ловушку, завладела моим разумом. В тот день… — он умолк, сейчас слова давались Хамону с большим трудом, — тогда… во многом я был виноват в смерти моего хозяина. Его кровь осталась на моих лапах. И пусть не я нанес последний удар, но я поддался чарам и атаковал Летарда до тех пор, пока он не сковал меня. С того дня разум иногда не слушается. Думаю, это последствия тёмной магии ведьмы. Она что-то… сломала во мне. Не знаю, как сказать иначе.

Очень больно было слышать всё это. Я предполагала, что Хамона изменила война, но не думала, что произошедшее столь ужасно. Фамильяр, который винит себя в смерти своего хозяина… это страшно… так не должно быть. Очень редко магические помощники нашего мира могут найти человека, что заменит им первого друга. Терять столь близкое существо — это всегда огромная травма. Многие фамильяры увядают прямо на глазах. Хамон же продолжает жить с такой ужасной болью на сердце…

— Не вини себя, — сочувствующе произнесла я.

— Не могу. Я должен был защитить его, а не участвовать… в погибели.

Я опустила взгляд, не зная, что сказать. Заметила, что и Торадин потерял обычную улыбку и стал гораздо серьёзнее. Он сочувствовал Хамону, несмотря на рану, которая наверняка жутко ныла. Всё же Тор — хороший человек.

— Прошлого не изменить, как бы мы того не хотели, — хмуро начал дракон. — Но ты можешь сделать так, чтобы твой прошлый хозяин гордился тобой в настоящем. Даже если он уже не с нами.

— Это слова… говорить всегда легко.

— Вовсе нет, — Тор поднялся и подошёл ближе к вольфпалму. — Легко отмахнуться и сказать, что никому не понять, а произносимые речи ничего не стоят. На самом же деле всё просто. Всегда всё очень просто. Ты должен вставать и делать. Исправлять ситуацию. Работать столько, сколько сможешь. Загладить вину за подобное — сложно, не спорю. Но нужно пытаться. Уверен, Летард не винил тебя, когда умирал. Ты прошёл рядом с ним достойную жизнь, но сейчас начинается новая глава. И тут есть два варианта: либо ты наберешься сил перелистнуть страницу, либо утонишь в самобичевании, не сделав ничего. Тебе решать.

Дракон встал прямо над лежащим фамильяром, а тот потупил взгляд в пол.

— Возможно, ты и прав. Но после всего случившегося я не могу остаться в этом доме. Нужно искать другой выход…

— Ещё как можешь, — я фыркнула, вставая и утыкая руки в боки. — А куда ты собираешься идти? Никто не сможет помочь тебе так, как мы. Я сделаю всё, чтобы убрать последствия тёмной магии. У меня для этого есть знания, средства, знакомства, в конце концов. Или что, отправишься к маленькому мальчику, которому тебя завещал хозяин? С такой-то бедой в голове! О чём ты вообще думал?

Я старалась не звучать слишком уж осуждающе, скорее сетовала, как старшая сестра, которая отчитывает младшеньких. Но сейчас у меня и правда не осталось сомнений: я не зря спасла этого вольфпалма. Возможно, только мы и сможем ему помочь.

— Я надеялся, что смогу контролировать это, — Хамон виновато опустил голову. — Юрий ведь остался жив. Хотя… ему помогли сдерживающие цепи.

— Так или иначе, теперь ты здесь, и это хорошо, — Тор улыбнулся. — Но я буду смотреть за тобой в оба. Кончай воротить носом, оставайся в подвале и начни есть. Тебе нужно брать откуда-то энергию, чтобы побороть этот… странный недуг. Не будешь выделываться как фифа на сене — и домашние останутся в безопасности, и мы быстрее с твоими приступами ярости разберемся.

Хамон взглянул на меня, будто искал разрешения остаться. Я уверенно кивнула. Да, от произошедшего ещё потряхивало, однако либо мы поможем этому фамильяру, либо кто-нибудь добьётся его смерти… возможно, когда он уже успеет наворотить дел.

— Хорошо, согласен, — вольфпалм вздохнул. — Простите, что не рассказал обо всём сразу. Я правда считал, что могу контролировать себя. Моя гордыня чуть не сгубила вас.

— Будем считать, это всё в прошлом. Спасибо Прародительнице за то, что рядом оказался Торадин…

— Ого, хорошее слово в адрес нашего невольного сожительства, — дракон усмехнулся. — Неожиданно и приятно.

От этой его самоуверенной интонации до сих пор внутри рождалось желание фыркать, хмыкать и показывать язык. Но я сдержалась. Казалась бы, всё хорошо, вот только судьба готовила для нас новый неприятный сюрприз. Люк сверху приоткрылся, и в помещение быстро влетела лисица.

— Городская стража на пороге, — быстро доложила она. — Во главе с неким Юрием. Он ищет вольфпалма.