10

Какое-то время я молчала, затем спросила у Никитина:

– Не боишься таким образом потерять друга? Я, конечно, тоже посодействовала… Но уж извини, на войне все средства хороши.

Получилось, конечно, не очень красиво. И Лев должен был понимать, что в какой-то мере я его использовала. Но он ведь мог отказаться.

– Лина, ещё с того момента, когда Сергей стал бахвалиться своим положением, исходя из которого тебе доставалась роль бессловесной прислуги, я уже задумался о том, а хочу ли называть другом такого человека.

Это было довольно неожиданно, но в то же время очень трогало. И, наверное, не зря Кузнецов появился рядом в разгар нашего разговора с Никитиным. Это подталкивало меня к весьма определённому ответу на его предложение.

– Лев, спасибо. Правда, от души. И за то, что встал на мою сторону. И за то, что приехал со своими задумками.

Я немного поразмыслила, затем продолжила:

– Думаю, точно что-нибудь придумаем вместе с фирмой, о которой ты говорил. Я изучила истории домашних кондитеров, которые начинали с нуля, а сейчас у них чуть ли не собственные маленькие заводики по производству еды.

Улыбнувшись скорее самой себе, чем Лёве, я принялась смотреть в окно. Внутри у меня уже разливалось то, что можно было обозначить словом «предвкушение». И хоть пока я не торопилась очень уж погружаться в то состояние, которое всё сильнее охватывало с каждой секундой, оно уже стало моей неотъемлемой частью…

– Единственное, что пока будет нужно отвлечься на поиски нового жилья. Не хочу стеснять Евку, да и мне будет удобнее заниматься своими делами по завоеванию кулинарного Олимпа, если смогу распоряжаться чем-то своим. Пусть и взятым в аренду.

Получив от Сергея деньги, я планировала вложить их в себя и в то, благодаря чему смогу приумножить капитал. Так что Кузнецов очень вовремя перевёл мне мою долю за то, что пришлось покинуть квартиру.

– Не нужно ни на что отвлекаться, – ответил Никитин, припарковавшись у магазина. – Сейчас я помогу тебе с покупкой продуктов, а потом съездим посмотрим мою квартиру. Не ту, в которой живу, хотя я был бы и не против такого соседства, – усмехнувшись, посмотрел он на меня. – Но кое-что предложу.

Проигнорировав его намёк-шутку на совместное проживание, я кивнула и, мысленно пообещав себе ничего не брать в качестве помощи без оплаты, ответила:

– Тогда в магазин. От мужского плеча в этом тяжёлом деле не откажусь.

Лев кивнул и больше ничего говорить не стал. И я была ему за это благодарна. А то уж как-то слишком стремительно Никитин перешёл из разряда друзей Сергея в мои верные вассалы. Хотя бы в том, что касалось поездки в магазин.

Я ведь пока только привыкала к новой жизни. И предпочитала делать это постепенно…

***

Лина выбесила его за считанные мгновения. Выбесила и заставила взглянуть на неё совершенно иначе.

Отстраняя от себя жену, он рассчитывал на то, что она посидит одна-одинёшенька у этой своей Евы. И что очень быстро подружайка скажет Лине, что ей бы пора возвращаться домой. И приползёт жёнушка обратно, как миленькая…

А сейчас, когда перед ним только что развернулась такая сцена, в которой он принял активное участие, как-то уверенность в себе и своих силах стала заметно иссякать.

Итак, Лина не только не собиралась «приползать», но, похоже, прекрасно жила себе своей жизнью, даже причёску вон сменила и одежду!

Пообещав себе разобраться со Львом позже, Сергей сел в машину и задумчиво повертел в руках мобильник.

Первое, что он точно решил: с Линой придётся вести себя иначе. В ход пойдут цветы, свидания и совершенно другой тон общения.

А ещё Кузнецову пришлось мысленно поставить себе пометку, что по отношению к жене у него появились какие-то странные чувства. Которые пока он даже не успел толком обдумать.

Второе… С Анной нужно было вновь встретиться и понять, что и в какой момент пошло не так. И сейчас, когда он планировал ей позвонить и спросить, не занята ли она, Сергей решил – пусть всё идёт, как идёт. Поэтому, набрав номер любовницы, он сначала даже выдохнул с облегчением, когда она ответила ему холодно, а потом, когда Нюра очень быстро сменила тональность их общения, договорился с нею, что прибудет через пару часов.

Итак, если подводить всему этому итог, ясно одно: Кузнецов стоял на пороге переломного момента своей жизни. И от того, как он поведёт себя дальше, зависит всё.

Только почему теперь кажется, что не только Сергей играет роль первой скрипки?

Едва он вошёл в квартиру Анны, как почувствовал какой-то странный аромат. Сама хозяйка жилища встречать и привечать его у порога не стала. Открыла и ретировалась на кухню, к источнику кислого амбре.

– Серёженька, руки мой и проходи! Я тебе борща приготовила.

Кузнецов едва сдержался, чтобы не крякнуть. Если пахнет именно данным озвученным блюдом, у него для желудка плохие новости.

Он всё же разделся-разулся, ополоснул руки и зашёл на кухню. Мало ли какие уксусные заготовки бросилась делать посреди зимы Анна…

Однако когда она с сияющим видом поставила перед ним тарелку красноватой еды, лишь издали напоминающей борщ, оказалось, что его худшие опасения сбылись. Пахла именно эта стряпня.

– Вот сметанка… А ещё я хлеба какого-то купила с тмином, – продолжила ухаживать за ним Аня.

Сергей мысленно поморщился. Тмин он терпеть не мог, и Лина, например, об этом знала…

– Спасибо, – проговорил он сдавленно и, забелив борщ сметаной, проигнорировал хлеб.

После чего отправил в рот первую ложку.

Ощущения были такими… молниеносными, что они прошибли Кузнецова насквозь, после чего сосредоточились в затылке. Как будто кто-то стоял позади Сергея, и теперь со всей дури ударил его лопатой по башке.

Выпучив глаза, он всё же проглотил «борщ» и выпалил:

– Что это такое? А? Что?

Анна нахмурилась, но отвечать не спешила. Она подошла к кастрюле, понюхала суп, потом помешала его и пробормотала:

– Ну… пахнет кислинкой.

Кислинкой?! Кислинкой, мать её? Да это же невозможно жрать! Чувство такое, будто вылизал все муравьиные зады в округе сотни тысяч километров!

– Что ты сюда положила? – отодвинув от себя тарелку, в которой даже сметана свернулась, прохрипел Сергей.

Анна начала заводиться.

– Да ничего такого! Овощи, мясо, потом сделала уксусную эту штуку!

Она ткнула пальцем в пустую сковородку из-под зажарки, затем – в бутылку, стоящую неподалёку от плиты. Кузнецов поднялся и взял её, чтобы прочесть этикетку.

Уксусная эссенция, твою дивизию! Да ещё и судя по всему, вылитая в «борщ» в весьма щедром количестве. Как бы у него теперь после такого заворот кишок не случился…

– Серёжа, я в борщах не специалист… Но я очень старалась! – с обидой, которая явственно звучала в голосе, проговорила Аня.

А Кузнецову вдруг в очередной раз подумалось о том, как же всё обернулось сейчас. От романтических грёз, когда он представлял себя хозяином положения, не осталось и следа. Вместо них имелись лишь кислые картинки настоящего. И речь шла не только о борще…

– Нужно его вылить в унитаз, – мрачно проговорил Сергей. – Ну или использовать как биологическое оружие.

Взяв кастрюлю, он вынес её в уборную, где с мстительным удовлетворением отправил суп по назначению. Анна молчала, и ему лишь совсем немного было жаль её за разочарование, что она наверняка испытывала.

Потом он вернулся на кухню и проговорил:

– Я думаю, что стоит взять паузу в тех отношениях, которые между нами завязались. Я пока в себе не разобрался, Аня…

Из щедрой хозяйки, готовой привечать его за столом, она за мгновение ока превратилась в ту холодную и надменную стерву, которой умела бывать. И этот образ уж точно шёл ей гораздо больше. Он был органичным.

– Хорошо, что ты это сказал, Кузнецов, – ответила она, сложив руки на груди. – А то я уже устала чувствовать себя полной дурой! То ты самозабвенном меня трахаешь, а то ведёшь себя так, как будто юнец, который бегает от навязчивой бабы!

Сергей пожал плечами.

– Может, так и есть. И мне нужно повзрослеть, Аня. Когда встретил тебя вновь, меня словно утянуло в прошлое. А там я, как ты помнишь, действительно был ещё юнцом.

Этот вывод, который он сделал прежде всего сам для себя, стал своего рода откровением. Там, где была прошла Анна, Кузнецов и застрял. И так и не стал взрослым.

– И что будет, когда это случится? Ты вдруг вспомнишь, какая у тебя прекрасная жена? – язвительно поинтересовалась Аня. – Только поздно, Серёжа! Просрал ты всё, что мог. А от меня отказался…

Ну, поздно или не поздно – не ей было решать, – подумалось Кузнецову, однако вслух он проговорил:

– Я уже сказал: мне нужно время. Пока не знаю, чем для меня вообще это всё завершится.

А вот теперь он не лукавил. Знал лишь, что Анна – это совсем не то, что ему нужно на данный момент. Остальное же для него было расплывчатым, неясным…

– Я всё поняла, – холодно отрезала Аня, сложив руки на груди. – Можешь быть свободен!

Она отвернулась и принялась смотреть куда угодно, но только не на него. Спроси сейчас Сергея, с чем он пришёл к ней сегодня, он бы и не смог найти мало-мальски правдивого и удовлетворяющего Кузнецова ответа.

Хотел понять, когда всё свернуло не туда, ну так это же было очевидно. В тот момент, когда он решил войти в одну реку дважды и решил, что может управлять тем положением вещей, в которых находился не только сам Сергей, но и люди вокруг него.

– Пока, – проговорил Кузнецов и ушёл.

Свернуть-то в непонятные дебри оно свернуло. А вот как оттуда теперь вытаскивать свою жизнь, он не понимал. Но искренне надеялся, что уж теперь-то начнёт со всем разбираться.

***

Первое заседание по поводу нашего с Кузнецовым развода подкралось незаметно. За то время, что я пребывала в ожидании сего прекрасного события, в жизни моей свершилось много всего интересного.

И я, ощущая себя всё той же Спящей красавицей, которая очень бодро начала скидывать оковы сна, наслаждалась подъёмом, что обуревал меня всё сильнее с каждым мгновением.

Сергей начал умолять меня с ним встретиться три дня назад. Он бесконечно названивал, написывал и даже пытался подключить к этому мою маму, с которой мы регулярно созванивались, потому что я предпочитала держать руку на пульсе в том, что касалось их с Галиной Викторовной пребывания в моей бывшей квартире.

В общем и целом я отказывалась не потому, что не желала встречаться с мужем. У меня просто имелось столько важных дел, которые были гораздо более первоочерёдными, чем встречи с кем бы то ни было, что я выбирала их и свою жизнь, а вовсе не беседы о былом.

И всё же на рандеву съездить решила. Мало ли удастся разобраться с тем, чтобы, например, быстро продать квартиру. Мне бы очень не помешала сейчас сумма в качестве первоначального взноса на будущую ипотеку. Ну или я могла договориться с Кузнецовым на компенсацию…

Об этом я думала, подъезжая к ресторану на такси. И даже успела мельком поразмыслить о том, что думаю о конце своего брака как о чём-то совершенно обыденном, к чему применимо словосочетание «деловой подход». Однако, когда увидела столик, который занял Сергей, поняла, что у мужа на этот вечер совершенно другие планы.

Ибо притащил он с собой настолько огромную корзину роз, что она едва ли не падала со стола, а посуду с него и вовсе пришлось убрать.

Только не это… Только не попытки вернуть меня в стойло под названием «семейная жизнь».

– Я ошиблась? – вместо приветствия спросила у Сергея, когда подошла к нему, а он поднялся мне навстречу.

– В каком смысле? – не понял Кузнецов, и я кивнула на букет.

– Судя по цветам, ты ждал любовницу, а не жену, с которой без пяти минут в разводе. Так может, я ошиблась, и мы встречаемся с тобой, скажем, завтра, а не сегодня?

Сергей вздохнул, но тут же растянул губы в заискивающей улыбке. Он ведь знал, что я после стольких лет жизни с ним выучила все аспекты его поведения. Вот и сейчас прекрасно понимала, что он будет хитрить – не станет показывать истинного лица, а поведёт себя так, чтобы усыпить мою бдительность.

– Нет, Лина, это цветы тебе, – указал он на корзину, и когда к нам подошёл официант, бросил короткое: – Уберите вниз.

Я фыркнула, присев за столик. Хозяин положения, который это явно демонстрирует. Вот кем представал сейчас передо мной Кузнецов.

И знаете? Раньше я бы восприняла это как норму, но сейчас у меня это вызвало что-то вроде отторжения.

– Итак, ты позвал меня на ужин. Уж явно не для того, чтобы обсудить развод, ведь им вполне успешно занимаются адвокаты, – проговорила я, когда сделала заказ.

Лёгкий салат и полбокала вина. Вот и всё, чего мне сегодня хотелось, учитывая обстоятельства, при которых станет проистекать эта трапеза.

– Я расстался с Аней… Вернее, мы с ней так и не сошлись, Лина, – внезапно сообщил Сергей то, чего я не ожидала услышать. – Я понял вовремя, что она – это прошлое. И я зря в него снова погружаюсь.

Я не стала перебивать его, дослушав до конца. Конечно, ко мне это все никакого отношения не имело, но и реагировать на это так, чтобы Кузнецов сделал вывод, будто меня как-то трогают его слова, я не стала.

– Очень интересные новости, – проговорила, подпустив в голос сарказма. – Но может, просто заплатишь психотерапевту, чтобы об этом поговорить? А то у меня нет времени на обсуждение такой ерунды.

Сергей откинулся на спинку стула и стал на меня смотреть. Причем так долго и внимательно, что нам уже подали вино, а Кузнецов все никак не мог оторваться от своего занятия.

– Скажи… почему ты не была такой, когда мы были вместе? – спросил он о том, что удивило не меньше его откровений о любовнице.

Я взяла паузу прежде чем ответить. Все эти расспросы могут привести к тому, что мы начнем вновь вытягивать на поверхность темы, которые совершенно не стоит обсуждать. Уже не время, да и смысла никакого нет.

– Какой – такой, Серёжа? Если намекаешь, что я строю из себя ту, кем не являюсь, то это не так, – пожала я плечами.

Кузнецов замотал головой.

– Нет, я не о том. Просто ты стала другой.

– Какой?

Он задумался, но лишь на мгновение. Ответил уверенно:

– Раскованной, смелой… сильной.

Я мягко рассмеялась. Столько наблюдений и все в точку.

– Ну, ты предпочитал женщину, которая будет лизать тебе пятки, – напомнила я Кузнецову. – Так что пару десятков лет получал эту версию Лины, не так ли? Только я считала, что живу с мужем, который меня любит, а я – отвечаю ему той любовью, которой умею.

Я начинала заводиться эмоционально, что мне совершенно не нравилось. Потому вновь взяла передышку, чтобы успокоиться.

– Знаешь такую фразу – «Вера без дел мертва»? Вот я считаю, что и любовь без дел жить не может. Иначе она станет бесплодной. Так что я показывала тебе, как умела, насколько люблю и дорожу нашей семьей. А ты считал, что это я тебе так пятки лижу, а сама являюсь бесплатным приложением к журналу «Мурзилка».

Я едва договорила, как Сергей подался ко мне и жарко заверил:

– Я никогда так не думал, Лина! И я с огромным уважением отношусь к женщине, которая родила мне сына… Которая была рядом столько лет!

И снова я расхохоталась, но на этот раз язвительно, что было слышно за версту. Когда же отсмеялась, отпила глоток вина и, склонив голову набок, поинтересовалась:

– Это так сейчас относятся к уважаемым женщинам, да? Выставляют их из собственного дома только за то, что они не мирятся с дерьмовым к себе отношением?

Сергей поджал губы, но опять не стал со мной спорить, просто ответил:

– Возвращайся домой, Лина. Если хочешь развод довести до конца – твоё право. Но вернись домой… прошу.

И это снова был повод рассмеяться в третий раз, однако делать я этого не стала. Всё было предельно просто и понятно. Кузнецов, скорее всего, «наелся» жизни с моей мамой и Галиной Викторовной, а может, тому была какая-то иная причина, но факт был налицо. Он до сих пор считал, что мне достаточно будет подарить охапку цветов, сказать, что у него закончились отношения с Анной, а потом позвать обратно. И я могла поспорить: он искренне считал, что я немного покочевряжусь для проформы, а когда окажусь на одной территории с мужем, у меня просто не останется иного выхода кроме как вернуться к своему привычному состоянию прислуги.

– Нет, Серёжа. У меня сейчас свободная жизнь, и ты бы знал, как я благодарна тебе, да и твоей Анне, что мои глаза открылись, а за спиной распахнулись крылья. Наш сын уже взрослый, у него своя история и своя дорога. У тебя – своя, у меня – тоже. Так что разводимся, делим всё, что можно будет поделить, и на этом наши отношения завершаются навсегда.

Не притронувшись к салату, я поднялась из-за столика и добавила, глядя на порядком растерянного мужа:

– Надеюсь, все точки расставлены и ты закончишь свои бесконечные атаки и попытки меня донять. Они совершенно ни к чему не приведут, Кузнецов.

После чего развернулась и ушла.

Цветы остались сиротливо стоять на полу.