7
Тот кошмар, который эта идиотка Лина устроила ему во время видеоконференции, до сих пор аукался Сергею. С этими грёбаными санкциями, которые ударяли то по одному сектору экономики, то по другому, и без того жить было несладко, а тут ещё эта пошлая история!
Но сейчас с женой было покончено. Хотя бы на время. До сих пор Кузнецов считал, что ушла Лина ненадолго и обязательно вернётся уже вот-вот. Но надеялся, что это случится не настолько скоро, рассчитывая успеть насладиться обществом Анны.
Что у Лины есть в жизни? Да ничего. Пару квадратных метров их квартиры, которые даже в комнатушку в общежитии не превратишь, ведь они с Гордеем не дураки. И продавать вместе с Линой квартиру не станут. Ни работы, ни хобби, которое могло бы принести ощутимый доход. Ну и впридачу больная мать.
А Еве, к которой она наверняка и отползла зализывать раны, очень быстро надоест делить квартиру с подругой. Она была яркой, на неё мужики слетались как трутни на мёд. Пару раз не сможет их к себе привести, потому что трахаться в присутствии Лины некомильфо, вот и укажет подруженьке на выход.
И тогда-то его драгоценная жёнушка приползёт обратно. Только к этому моменту Сергей уже успеет попробовать новую жизнь с Нюрой, вот и будет у него возможность выбрать, что ему ближе к душе.
Эти мысли буквально обжигали адреналином. Трахнуть бывшую он собирался прямо сегодня, и прямо в своём доме. Это будет своего рода очистка кармы – и его, и того жилья, которое он раньше делил с женой. У пространства же тоже есть всякая эта энергетика и прочая хрень? Вот пусть её сегодня и заполнит аромат греха от их с Анной жаркого секса.
Она немало удивилась тому, что встречаются они прямо в квартире Сергея. И когда он её встретил на пороге, предварительно накрыв лёгкий ужин в спальне, вошла не без опаски.
Кузнецов мягко рассмеялся и, взяв её за локоть, втянул в квартиру. Закрыл за Аней дверь, а когда она повернулась к нему не без удивления, которое было написано на красивом лице, пояснил:
– Я выставил жену из дома. Она не вернётся, потому что это сказал ей Гордей. Так что несколько дней у нас с тобой есть.
Ярко-накрашенные губы Анны округлились, а в тёмных глазах заплясали чертенята.
– И ты позвал меня немного перекусить на сон грядущий? – хрипловато поинтересовалась она.
Посмотрела на Сергея двусмысленно, скинула верхнюю одежду ему на руки.
– Лёгкий ужин и пара бокалов шампанского. То, что совершенно не помешает… перед сном.
Аня тихо рассмеялась и, поправив копну блестящих шикарных волос, попросила:
– Отведёшь меня к очагу своей холостяцкой берлоги?
Чем больше времени проходило, тем острее становилось понимание, что сейчас он всё делает правильно. Если раньше ещё и мелькали какие-то сомнения, что нужно оттянуть этот последний шаг, то теперь они все рассеялись.
Он будет жить эти несколько дней до возвращения Лины так, как будто словосочетание «семейный быт» никогда в его жизни не присутствовало.
– Клубника в шоколаде, хороший пармезан, виноград… – указал он на сервировочный столик возле дивана.
Сам взял бутылку шампанского, открыл её и разлил шипучий напиток по бокалам. Устроился рядом с Анной, которая взяла спелую ягоду в бельгийском обрамлении, протянул ей игристое.
– За нас, – выдал первый тост, который первым попросился в голову. – И за то, что нас ждёт впереди.
Они пригубили шампанского, при этом у Кузнецова мелькнула мысль, что сейчас бы он не отказался от чего-нибудь покрепче. Потому что чувствовал себя – ну точно мальчишка на первом свидании.
– За наше будущее, – проговорила Анна и отпила ещё глоток.
Будто бы и она нервничала точно так же, как и он…
В какой момент они набросились друг на друга, словно два голодных зверя, он даже не успел мысленно отконтролировать.
Одежда полетела на пол, сначала – его, потому что Аня превратилась чуть ли не в тигрицу, а потом – и её. Это была чистейшая похоть, которая затмила рассудок и какие-либо здравые мысли…
Кузнецов жаждал лишь избавиться от одежды окончательно, усадить на себя самую желанную женщину на свете и…
– Господи, кто это? – хрипло выдохнула Анна, отстранившись.
Сергей не понимал, о чём она спрашивает. Смотрел на её голую грудь, которая мельтешила перед глазами, и ничего толком не осознавал. А когда до него донёсся голос, который он совершенно не рассчитывал услышать, Кузнецов грязно выругался и ссадил с себя Аню.
– Это же твоя мама! – обвинительно озвучила она очевидное.
Схватила шёлковую блузку и попыталась прикрыться. Её верх от нижнего белья валялся чёрт знает где.
Какого ляда здесь делала мать Сергея, прибывшая, судя по голосам, вместе с Гордеем? Сын ведь собирался к очередной своей девчонке с ночёвкой, так какого хрена он здесь, да ещё и не один?
– Серёженька, Гордей сказал, что Линочки нет, но мы всё равно пришли праздно… – проговорила мать, появляясь в спальне после короткого стука, на который они даже не успели отреагировать.
Замерев на пороге, Галина Викторовна смотрела на сына и Анну с таким ужасом, как будто увидела самую страшную картину в своей жизни. Конечно, она всё поняла безо всяких слов – и накрытый стол, и вид любовников не оставлял сомнений.
– Мама, выйди, Нюре нужно одеться! – дрогнувшим голосом велел Кузнецов, но вместо того, чтобы выполнить просьбу, Галина Викторовна поступила прямо противоположным образом.
Ворвавшись в комнату, она сразу набросилась на Сергей и принялась охаживать его своей объёмной сумкой, приговаривая:
– Вам же нельзя! Вы же… кумовья! Вам нельзя, грешное ты отродье!
Кузнецов охнул и принялся бегать от матери, которая так и наносила ему удары, духарясь всё сильнее…
Да уж! Не такого секса ждал сегодня Сергей, что и говорить…
– Что ты натворил?! А я ещё… думаю… как Лина… это… стерпела! – продолжила мама срывающимся голосом.
Немного выдохшись, Галина Викторовна остановилась, но лишь для того, чтобы сдуть выбившуюся прядку со лба, и наброситься уже на Аню. Её она, конечно, лупить не стала, но обрушила весь свой гнев, что копился годами:
– А ты чего это опять в постель к нему полезла? А? Я тебя спрашиваю, шлюха?! Мне Гордей говорит: бабуля, ты только не ругайся, она вернулась и стала другой… А я вижу, какая ты другая! Сын мой женат уже давно счастливо! Так что иди отсюда прочь!
Она стала наступать на Анну, Сергей даже ничего не успел предпринять. Нюрка только вещи похватала и ретировалась мимо Гордея, на лице которого было такое выражение, будто он сквозь землю готов был провалиться, но не мог.
Потом из прихожей раздались её ругательства, а через пару минут – звук захлопнувшейся двери.
Галина Викторовна оглядела завершившееся пиршество с отвращением. Потом вновь накинулась на сына:
– Оденься и рассказывайте всё! – велела она.
Кузнецов сцепил челюсти, начиная злиться. Особенно его раздражал вид сына, который смотрел на Сергея так, словно он был самым большим предателем на свете.
– Вообще-то, ты врываешься туда, где тебя не ждали! – отчеканил Кузнецов, не боясь оскорбить мать.
Уж она-то, как он знал, словно Отче наш, умела за себя постоять. И вряд ли сейчас Галина Викторовна скуксится и убежит из дома.
Скорее, вынудит это сделать его, хотя он и планировал отстаивать право заниматься чем хочет в своём же доме.
– Оденься и рассказывайте, – повторила мать холодным голосом и, прихватив с собой весьма тяжёлую сумку, покинула спальню.
Пока Сергей напяливал на себя вещи под пристальным взглядом Гордея, он всё раздражался и раздражался, пока не сорвался на сыне:
– Ты зачем её сюда притащил? – процедил он свистящим шёпотом. – Собирался ведь ехать к какой-то бабе!
То, как смотрел на него Гордей, Кузнецову напрочь не нравилось. Так смотрят самцы на соперника, который зашёл на их территорию.
– Затем и притащил! – рявкнул сын и, окинув его ещё одним уничижительным взором, добавил: – Пойдём и будем говорить.
Он вышел, оставив Сергею дурацкое впечатление, что Лина была права. Им с сыном действительно есть что делить. Но это была полная хрень! Кузнецов же видел, чувствовал, как сегодня Анна откликалась на его ласки.
«Извини, Нюр. Я всё решу и позвоню тебе чуть позже», – написал, понимая, что сейчас Аня себя ощущает просто жутко.
Однако он не мог просто выйти и отправиться следом за любовницей. Сначала нужно было расставить все точки над «i».
На кухню, где Галина Викторовна сидела за столом с таким видом, словно именно она была здесь хозяйкой, Сергей входил, окончательно раздухарившись.
– Так вот почему Лина не дома! – воскликнула она, указав на сына обличающим жестом. – Твоя жена просто ушла, потому что в курсе того, что вы сотворили!
Кузнецов закатил глаза и очень тяжело вздохнул.
– Почему ты, когда вёл её сюда, не рассказал всё? – устало обратился он к Гордею.
На скулах сына появились два красных пятна.
– Потому что это ваше с мамой дело! – процедил он. – И это твоя идея была – выставить её вон!
Галина Викторовна охнула и схватилась за сердце. Ещё не хватало, чтобы её тут разбил какой-нибудь приступ…
– Что ты… сказал? – выдохнула она. – Сергей выгнал Линочку прочь?
Она прикрыла глаза, и Кузнецов быстро проговорил:
– Хватит, мама! Это наше дело с женой и точка! Она опозорила меня перед партнёрами! Она вела себя как грёбаная истеричка!
– Это тебе я хочу сказать – хватит! – закричала Галина Викторовна, вскакивая на ноги. – Что ты творишь, Серёжа?! Что? Ты готов разрушить свою чудесную, полную всего, чего только можно пожелать, жизнь ради той, которая один раз тебя предала и обязательно сделает это снова? Как же я не догадалась, когда Гордей мне сказал, будто Анна стала его крёстной, что всё уже настолько запущено? Как же до меня не дошло?
Она стала причитать и говорить что-то ещё, а Сергей поймал себя на мысли о том, что ему совершенно не нравится всё это. Не нравится, каким она нарисовала его сейчас.
Каким-то мягкотелым тюфяком, который готов бежать за Анной, позабыв про всё, как только та позовёт.
– Мама, это только моя жизнь, и только я стану решать, как её прожить, – тихо, но совершенно чётко сказал он, глядя на Галину Викторовну исподлобья. – И не переживай… Твою драгоценную Линочку я не обижу. А что касается тебя…
Он зыркнул в сторону сына, что до сих пор смотрел на него волком.
– Что касается тебя, Гордей… заруби себе на носу. Больше никаких панибратских отношений с Анной. Иначе я за себя не ручаюсь.
Пока Галина Викторовна качала головой и отирала слёзы, которым он, положа руку на сердце, ни капли не верил, Кузнецов хотел просто развернуться и, покинуть это гнетущее общество. Отправиться или к Анне, или в бар, или к чёрту на рога – куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Однако Гордей произнёс:
– Я и только я буду решать как и с кем себя вести. Надеюсь, повторять дважды данный факт не придётся.
И это был тот момент, когда нужно было решать всё здесь и сейчас – Сергей это осознавал. Однако, очень быстро сопоставил свои силы с силами Гордея и пришёл к выводу, что победа может быть не на его стороне.
– Ты меня тоже понял, я надеюсь, – буркнул он и всё же вышел.
Секса не случилось, но заменять его дракой было дурацкой идеей. Так себе и сказал Кузнецов.
***
О том, что случилось в моей семьей, мы с Евой почти не говорили. Я лишь вкратце озвучила ей значимые факты, на что подруга только кивнула со спокойным видом, и произнесла ту фразу из фильма, которая сейчас была как нельзя кстати.
Будем жить.
Именно так я и решила. Не стану выживать, а буду именно жить. Но сейчас, в данный момент, попробую хотя бы попытаться заблокировать те воспоминания, что сейчас казались острыми осколками, вспарывающими душу изнутри.
Ева поняла это с полуслова. Она вообще была подругой очень верной и чуткой, поэтому о крахе моей жизни мы не говорили, исключая лишь обсуждение дел, связанных с разводом.
– Итак, действуем по плану! – объявила она на третий день после того, как я обосновалась у неё на пару недель.
Ева готова была меня поселить «хоть на годы», как говорила она сама, но я, конечно, рассчитывала встать на ноги и уйти в самостоятельную жизнь в обозримом будущем. Которое сведётся от силы к месяцу.
– И что за план? – уточнила я, вытаскивая из духовки пирог.
Первые сутки я вообще ни к чему не прикасалась, а потом на автомате стала прибираться и готовить – таким образом выказывая подруге свою благодарность. Эта потребность содержать дом в чистоте навела меня на мысли о том, что мне стоит делать это за деньги.
Я не раз слышала от общих знакомых, как тяжело порой найти человека, который будет хорошо выполнять свои обязанности по уборке дома. Или вообще того, кто станет обеспечивать весь быт – от приготовления обеда из трёх блюд до закупок в магазине. Вот и решила, что нужно пораскинуть мозгами в эту сторону.
– Сейчас мы едем по магазинам. Это вообще лучшая терапия на свете! Я хочу пару новых платьешек. И тебе прикупим что-то по сезону. Потом нужно причёски обновить. Ну а потом нас ждёт мой хороший знакомый. Адвокат. Он и вправду хорош, так что очень советую его хотя бы выслушать.
Евка смотрела на меня так, как будто от моего ответа зависела именно её судьба, а не моя. Я почувствовала себя перед подругой неудобно. Она столько для меня делает, а в итоге опасается, что я откажусь от её помощи.
Вместо того, чтобы выражать ей благодарность вербально, я подошла к Еве и крепко её обняла. И она, всхлипнув, забормотала что-то вроде того, будто я ей как сестра, и она всё готова сделать, чтобы я снова улыбалась.
Мне же подумалось о том, что я предпочту сначала хорошенько проплакаться. А то слёзы всё ещё копились внутри, но никак не находили выхода. Но уж как есть…
– Тогда пирог сейчас уберу, чтобы не подсох, и поехали, – решила я, отстранившись, на что Ева с облегчением выдохнула.
Какая же она у меня хорошая…
В кабинет Рудольфа Эдуардовича я входила значительно обновлённой. Простое, но элегантное повседневное платье, которое я купила, взяв у Евы в долг, потому что денег у меня почти не осталось, нравилось мне особенно.
А вкупе с причёской и вовсе делало из меня совершенно новую Лину, чему я была только рада. Даже внутри я постепенно становилась какой-то другой, трансформируясь в новую личность. И сейчас цеплялась за это ощущение руками и ногами.
– Рудик, привет! – поздоровалась с довольно грузным мужчиной лет пятидесяти Ева, когда мы закрыли за собой дверь.
Судя по тому, как адвокат смотрел на мою подругу, между этими двумя что-то было. По крайней мере, с его стороны восхищение, пропитанное нотками похоти, не заметить было невозможно.
– Это Лина, я про неё тебе немного рассказывала. Нам нужен просто мозговой штурм!
Она улыбнулась так странно, чуть смущённо, чего я у Евки не видела ни разу. Но на Рудольфа эта «стеснительность» повоздействовала просто магическим образом. Сначала он расплылся в ответной улыбке, затем стал серьёзным и повернулся ко мне со словами:
– Хочу знать от вас все факты. Слушаю внимательно.
Я устроилась напротив, пока подруга, присев на подлокотник дивана, делала вид, что рассматривает убранство кабинета. Надо отдать должное адвокату, как только я заговорила, всё его внимание сосредоточилось на мне. А на Еву он даже не взглянул, хотя я физически ощущала, как он очень желает хоть разок посмотреть по левую руку от себя.
– Ну, тут всё понятно, – пожав плечами, проговорил Рудольф. – Дело простое, никаких препятствий в том, чтобы получить положенное по закону, я для себя не вижу.
Какое-то время он долго и сосредоточенно что-то писал, пока мы с Евой терпеливо ждали. Потом протянул этот список мне.
– Пришлите, пожалуйста, данные документы. Часть я запрошу сам. Единственное, что с квартирой будут сложности в плане продажи… Доли вряд ли кто-то купит за такую цену, которая нас бы удовлетворила, а продавать их за бесценок – значит подарить мужу ваши метры, потому что они с сыном имеют право преимущественной покупки.
У меня даже голова закружилась от обилия информации, причём той, о которой я пока не думала вообще. Мне бы для начала в себя прийти, чтобы воспринимать развод не только как часть реальности, но и то, что происходит здесь и сейчас.
– Спасибо, – просто кивнула я, пряча в сумочку список. – Я только пока не особо много могу вам заплатить…
Только начала о деньгах, как Ева вскочила и замахала на меня руками.
– Ой, хватит! Я тебя умоляю! Всё решим.
Потом она повернулась к Рудольфу и послала ему многозначительный взгляд, на что он кашлянул и приосанился.
– Лина, подскажите, может, вы рассматриваете подработку? – задала он вопрос, и мои брови сами по себе поползли наверх.
Учитывая, что его отношения с Евой были, скорее всего, далеки от пуританских, вопрос вызвал у меня недоумение.
Видимо, поняв это, Рудольф пояснил:
– Евочка сказала, что вы прекрасно готовите. А мы уже просто замучились бегать на бизнес-ланчи всем офисным зданием. Если бы вы согласились привозить нам боксы на обед в количестве десяти-двадцати штук… Ну, для начала…
Он беспомощно посмотрел на Еву, и я поняла, что это была её идея. Которая, кстати, мне очень нравилась и полностью соответствовала тому, что я и сама подумывала организовать.
– Только, наверное, там нужна какая-нибудь гора документации… – чуть растеряно ответила я, даже не представляя, как это всё делается.
– Всё решим, – кивнул Рудольф. – Жду от вас то, что я обозначил по списку, и созвонимся вечером.
Последние два слова, как мне показалось, были больше обращены к Еве, чем ко мне. Попрощавшись с адвокатом и пообещав ему быть на связи, мы вышли из его кабинета и переглянулись без лишних слов.
Я чувствовала себя как-то странно, но эти ощущения мне продолжали нравиться. Наверное, такие эмоции испытывала Спящая красавица, пробудившаяся после долго сна.
Только под рукой не было принца, который бы увёз меня в свой замок.
Что ж… значит, есть повод создать этот замок своими руками.
И я верила – у меня это обязательно получится.