Глава 5

Площадь перед ратушей была маленькая, мощенная булыжником, с деревянным помостом для объявлений у северной стены. Ветер гнал поземку через площадь, засыпая снегом щели между камнями.

Стражники стояли в три ряда, плечом к плечу — сотня с небольшим. Форма была разнородной: у кого кольчуга, у кого кожаная куртка с нашитыми металлическими пластинами, у кого просто стеганый кафтан и шлем. И вооружение такое же пестрое: копья, мечи, арбалеты, пара секир.

Лица тоже были разные: молодые и старые, худые и широкие, испуганные и равнодушные. Но глаза у всех одинаково светились усталостью. Четыре месяца в осаде, которую никто не объявлял, делали свое дело.

Левее стояли пятнадцать человек в форме лучше, чем у остальных. Ударный отряд Рятки: бойцы на пике Вен Духа и выше — лучшее, что было у города. Они были бы неплохи в обычной стычке даже со Зверем на позднем Росте, выйдя против него все вместе, но против Зверя Камня не стоили ничего. Впрочем, против Зверя Камня не стоил ничего никто из присутствующих, включая нас.

Наталья вышла и встала перед ними. Стояла прямо, опустив руки вдоль тела, и молчала три секунды, давая площади затихнуть.

— Меня зовут Наталья Железная, — сказала она. — Студентка первого курса Вяземской Академии, класс А. Я здесь по поручению Академии и от имени рода.

Фамилия «Железная» прошла по рядам, как рябь по воде. Наталья продолжила:

— За четыре месяца город потерял уже двадцать семь человек. Я выражаю искренние соболезнования их семьям. И мы уже сделали первый шаг для того, чтобы сказать, что их смерти не были напрасными. Официально было подтверждено наличие в окрестностях Рятки Зверя Камня Духа.

Раздался негромкий, но ощутимый ропот. О том, кто разорял их поля, знали уже давно, но то, что Железная официально это подтвердила, значило очень много.

— Мы можем вернуться в Вязьму и запросить подмогу, — сказала Наталья. — Маги Кругов смогут справиться с этой угрозой. Но заявка пройдет через канцелярию, через военное ведомство, и, прежде чем помощь прибудет, пройдет еще несколько недель.

Она помолчала.

— У нас есть план. Я не буду называть его надежным, потому что это было бы неправдой. Но у нас есть конкретный план уничтожения Зверей, основанный на разведке, которую мы провели за последние дни. Однако для его выполнения нам нужны люди. Бойцы, готовые помочь. Каждый доброволец получит вознаграждение от рода Железных вне зависимости от исхода.

Она не повышала голос, не жестикулировала, не взывала к чести, долгу или мести за павших. Деловое предложение, изложенное деловым тоном: вот ситуация, вот план, вот условия, вот риски. Кто хочет — шаг вперед.

Человек в третьем ряду, широкоплечий, с обветренным лицом и шрамом через левую бровь, стиснул зубы явно от злобы. Может, один из погибших был ему товарищем или братом.

Худой молодой парень во втором ряду, с бегающими глазами, жевал губу, явно пытаясь посчитать, что больше: риск или награда от Железных.

Женщина из ударного отряда, лет тридцати, с коротко стриженными волосами и мечом на поясе, смотрела не на Наталью, а на нас, оценивая, стоит ли доверять свою жизнь первокурсникам.

— Если план провалится, — продолжила Наталья, — мы не станем дальше тянуть и испытывать судьбу и в любом случае вернемся в Вязьму за подмогой. Это обещание Железных, и оно будет выполнено. Но ради шанса избавиться от твари прямо сейчас мы хотим попробовать. Кто готов?

Первым шагнул широкоплечий со шрамом — молча, без колебания. За ним еще двое стражников, тоже молча. Потом еще. И еще.

Двенадцать. Девять стражников, трое из ударного отряда. Наталья обвела их взглядом и кивнула.

— Благодарю. Сбор через час. Оденьтесь потеплее и подготовьте телеги.

Артем стоял рядом со мной, наблюдая за расходящимися стражниками. Он знал, что ему предстоит, и готовился не к бою, а к работе.

— Двенадцать, — вздохнул он. — Негусто.

— Достаточно, — сказал я.

— Для того, что мы задумали, может статься, что и пятидесяти не будет достаточно.

Я промолчал. Он был прав, и мы оба это знали.

План обсудили последний раз в обеденном зале перед выходом. Я разложил карту, нарисованную от руки: расщелина, скалы вокруг нее, подступы, карандашом отметил две точки.

— Здесь, — я ткнул в скалы восточнее расщелины, — Артем ищет место для капкана. С ним Катерина: прикрытие, связь с лагерем. Здесь, — вторая точка, возвышение в двухстах метрах от входа в расщелину, — мы разобьем лагерь и постараемся отвлечь Зверей от скал. Если змей пойдет не на лагерь, а на Артема, Катерина подаст сигнал и мы втроем выступим, чтобы перехватить его или их, чтобы все смогли отступить.

— Обещание о Вязьме, что ты дала местным, в силе? — спросил Артем Наталью.

— В силе, — кивнула девушка. — Если не справимся сейчас, вернемся.

Как бы мне или ей ни хотелось закончить эту миссию, смертельный риск все-таки отличался от гарантированного самоубийства. Другого плана, как с относительной гарантией одолеть хотя бы огненного Зверя, у нас не было. И если змеи раскусят ловушку, второй попытки не будет: Звери были слишком умны, чтобы попадаться в один и тот же капкан дважды. Шанс был только один.

Я свернул карту.

— Выходим.

* * *

Пушки Духа оказались тяжелее, чем я ожидал.

Каждая представляла собой бронзовый ствол толщиной с небольшой бочонок и длиной в полтора метра, на деревянном лафете, с выгравированными рунами по всей длине. Руны брали Дух от нескольких заряжающих и формировали направленный импульс: не отдельные стихии, а чистая сила, концентрированный удар, способный пробить каменную стену на расстоянии в сотню метров.

На телегах мы дотащили их до кромки леса, дальше пришлось переть на себе. Я взял одну, Наталья с Яковом вторую, третью тащили пятеро бойцов из ударной группы.

Из-за этого лес кончился только через два часа. Началось подножье скалы: серый гранит, кварцевые прожилки. Ледяной, порывистый ветер ударил в лицо, швыряя снежную крупку в глаза.

Добровольцы шли молча. Вирр бежал рядом со мной по снегу. Он уже понял, куда мы идем, и с каждой сотней метров напряжение в нем нарастало. Один раз остановился, задрал голову и втянул воздух. Постоял так секунд пять, потом продолжил идти, но шерсть на загривке поднялась и больше не опускалась.

На десятиминутном привале я обошел добровольцев. Широкоплечий мужик со шрамом, которого вроде как звали Тимофеем, сидел на камне, жевал сухарь и смотрел вверх, на скалы. Я присел рядом.

— Давно в страже? — спросил я.

— Двадцать лет.

— Видел уже Зверей Камня?

— Издали, — хмыкнул он. — Парочку. Жабу — когда я только-только начал служить, лет в пятнадцать. И еще был, не поверите, комар. Размером, наверное, с пару кулаков, но летал на такой скорости, что Маги из Вязьмы за ним две недели охотились, пока он скот выпивал и нескольких людей.

— Почему сейчас с нами пошел, если не секрет?

Он перестал жевать и посмотрел на меня светло-серыми глазами, с красными прожилками на белках от недосыпа.

— Ленька Дубов. Один из первых, кого зверюга убила. Мой зять.

Больше он ничего не сказал, доел сухарь и поднялся. Привал кончился.

Последний участок подъема был самым тяжелым: крутой, каменистый, с обледенелыми плитами, на которых ноги скользили. Пушка, которую тащили местные, застряла между валунами, и мы потеряли двадцать минут, вытаскивая ее — боялись повредить слишком грубыми методами.

К подножию скальной стены добрались еще за полтора часа. Расщелина была левее, метрах в трехстах, и я видел ее вход: мертвая темная щель, никакого свечения.

— Разбиваем лагерь, — сказала Наталья.

Место было подходящим. Ровная каменная площадка на возвышении, метров пятнадцать в поперечнике, с обзором на вход в расщелину и на склон, уходящий вниз к лесу. Не идеально и не крепость, но лучшее, что было в радиусе.

Артем осмотрел площадку, обошел по периметру, присел, потрогав камень голой рукой, закрыл глаза на секунду.

— Материала хватит, — сказал наконец. — Дайте мне полчаса.

Земля задрожала. Из-под снега полезли каменные пласты: плоские, тяжелые, толщиной в ладонь. Они выходили медленно, со скрипом, один за другим, поднимались вертикально и ложились друг на друга, формируя стену с щелями бойниц для трех пушек.

Через двадцать минут лагерь был окружен каменной защитой высотой в два человеческих роста. Этого все равно не будет достаточно, чтобы остановить змея, но хватит, чтобы задержать.

Артем встал и пошатнулся, Яков подхватил его за локоть.

— Порядок, — сказал Артем. — Просто голова закружилась. Сейчас пройдет.

Пушки установили в бойницах, стволами к расщелине. Стражники и бойцы распределились по четверо у каждой пушки. Тимофей, притом что в его четверке был боец ударной группы, молчаливо занял лидирующую позицию у прицела.

Артем, отдышавшись, кивнул:

— Я готов. Катерина?

Она стояла у края насыпи с рапирой на поясе и смотрела на скалы. Повернулась.

— Готова.

— Если услышите или увидите хоть что-то подозрительное, тут же уходите, — сказал я. — Сразу вниз, к городу. Нас не ждите.

— Знаю, — сказала Катерина.

Они ушли: Артем впереди, шагая по камням с той же легкостью, с которой я ходил по ровному полу, Катерина за ним. Через минуту их силуэты скрылись за скальным выступом.

Впервые за всю миссию нас было не пятеро. И это ощущение неполноты было неприятнее, чем я ожидал.

* * *

Нашей целью было отвлечь змей от Артема с Катериной, но, по возможности, все-таки не хотелось с ними сражаться. Так что была выбрана медианная тактика: мы не скрывались намеренно, но и не молчали. Лагерь в ожидании продолжал жить: бойцы и стражники разговаривали, хотя для этого им и приходилось сознательно повышать голоса, мы с Натальей и Яковом не прятали свои энергии, ближе к вечеру был организован ужин.

В идеале мы должны были заставить Зверей напрягаться в недоумении и ожидании наших следующих действий, хотя, конечно, шансы, что все пойдет именно так, как мы рассчитывали, были невелики.

Я стоял на насыпи и смотрел на расщелину. Духовное зрение работало на минимуме, чтобы поберечь Дух Зверя для ночи. А обычном зрении расщелина была просто темной щелью в серой скале.

Яков обходил периметр, проверял позиции, подбадривал. На это рятковцы реагировали вполне нормально, но потом он попробовал пошутить. Подошел к Тимофею, хлопнул по плечу, сказал что-то про арбалетный болт и змеиную задницу.

Тот посмотрел на него, как на сумасшедшего, и Яков, неловко хмыкнув, отошел. Его простота работала на друзей и тех людей, которые знали его и доверяли ему. На незнакомцев, ждущих смерти на вершине горы, это не действовало.

Наталья стояла не на самой насыпи, а у ее подножья: спиной к лагерю, лицом к склону. Не разговаривала ни с кем, просто стояла, но чувствовалось, что ее присутствие было для всех якорем: пока она, Железная, здесь, пока она не бежит, бежать не стоит.

Часы шли. Солнце, невидимое за облаками, сдвигалось к западу, свет становился тусклее. Ледяной, секущий ветер не утихал.

Ночь упала быстро. На высоте и без деревьев темнота была абсолютной: облака закрывали звезды. Ветер усилился, перейдя в ровный, монотонный вой, который забирался под одежду и выдувал тепло.

Зажгли факелы и работающие на духе печки, чтобы бойцы, не обладающие ни силой Магов пиковых Сердец, ни телами Практиков, могли согреться.

Еще час, два.

Стражники внизу переговаривались уже без особого стеснения. Привыкли к атмосфере невероятно быстро. Вирр, с другой стороны, так и продолжал напряженно принюхиваться и топорщить шерсть, и было видно, что почти полдня в таком состоянии его изрядно вымотали.

Яков запрыгнул ко мне и встал рядом.

— Тихо, — сказал он.

— Тихо.

— Может, не выйдут.

— Может.

Яков хмыкнул, постоял еще минуту, потом негромко продолжил:

— Одна из бойцов спросила, есть ли у нас план отхода, если Зверей не остановят пушки и стена.

— Что ответил?

— Правду. Сказал, что надо будет бежать вниз по склону изо всех сил. Она посмотрела на склон, потом на меня и сказала: «Ну, хоть что-то». Держатся, молодцы.

— Сам-то как?

— А что я? — пожал плечами Яков. — Я-то убежать всегда успею.

Я хмыкнул.

Где-то в скалах, в километрах отсюда, трудился Артем под прикрытием Катерины. Хватит ли нам времени, чтобы добраться до них, если Звери выберут их, а не нас?

Вирр зарычал.

Не на врага — врага еще не было. Скорее, он рычал на собственный страх, пытаясь хотя бы так подбодрить себя после долгих часов напряжения и ожидания угрозы. Как воин, который кричит перед атакой не потому, что не боится, а потому, что боится и знает: крик поможет.

Я улыбнулся. Хороший мальчик. Мне хотелось спуститься, положить руку ему на загривок, сказать это вслух. Но уже не сейчас. Потому что в расщелине загорелось алое свечение.

— Он здесь, — сказал я негромко, но все услышали.

Наталья поднялась на насыпь и встала рядом со мной.

Красное свечение усилилось, заполнило вход, окрасив стены в багровый. Пульсация стала видна невооруженным глазом: раз-два-три, раз-два-три.

Потом из щели выползла голова.

Широкая, сплющенная, с воротником как у кобры и гребнем, из которого било пламя. Глаза, если они были, терялись в огне. Голова повернулась влево, вправо, потом двинулась вперед.

Тело вышло следом, метр за метром. Чешуя темно-красная, блестящая в свете собственного пламени. Огонь бежал по телу волнами, от головы к хвосту. Снег вокруг змея плавился, испарялся, и пар поднимался густым облаком, сквозь которое полыхающее тело казалось призрачным.

Со стены Рятки, за четыре километра, я прикинул его размер в двадцать метров, но ошибся, и ошибся сильно. В нем было не меньше тридцати, а то и тридцати пяти.

Яков перехватил перчатки, я поднял топор с плеча. Вирр перестал рычать и присел, прижимая уши к голове. Он боялся, но не бежал. Хороший мальчик.

А змей уже полз на нас.

Приближался он быстро. Сто пятьдесят метров, сто двадцать.

— Готовься! — сказала Наталья ровно, как будто говорила о расписании лекций.

Тимофей довернул ствол пушки. Они уже были заряжены, так что их нужно было просто навести и выстрелить. Бойцы у двух других пушек тоже приготовились к залпу.

Сто метров. Змей поднял голову, гребень полыхнул ярче, столбы пламени взметнулись вверх, и на секунду ночь стала днем. Тени метнулись по скалам, черные на багровом.

— Огонь! — сказала Наталья.

Три одновременных, тяжелых удара, бьющих в уши и в грудь. Импульсы рванули воздух, и я увидел три прозрачных искажения, летящих к змею.

Змей раскрыл пасть, и пламя ударило навстречу сплошной, ревущей, ослепительной стеной огня. Первый импульс вошел в эту стену и пропал — просто исчез, растворившись в пламени. Второй прошел левее, ушел в скалы за змеем и выбил облако каменной крошки. Третий попал.

Звук был такой, будто великан ударил ладонью по мокрому мясу. Тяжелый, влажный, я бы даже сказал смачный. Импульс пришелся в середину туловища, где тело змея изгибалось очередным кольцом. После попадания чешую разворотило и обнажило мясо, однако глубина раны была небольшой: я не заметил даже костей.

Стражники закричали в восторге. Тимофей ударил кулаком по лафету.

— Заряжать! — оборвала Наталья.

Все двенадцать человек тут же принялись вливать свою энергию в пушки.

Рана на боку змея дымилась, мясо пузырилось, но пламя уже затягивало повреждение, как вода воронку. Он не остановился и не замедлился. Голова качнулась в нашу сторону, и я почувствовал волну ярости, которая прошла через Дух Зверя в моем мозгу.

Семьдесят метров.

Наталья посмотрела на меня, кивнула. Я кивнул в ответ, перехватил топор и перемахнул через насыпь. Заряд пушек занимал около двух минут, и это время нам надо было отвлекать Зверя от стен.