Глава 5

Игра теней.

Граница между светом и тенью — ты. С.Е. Лец

После вчерашнего бала здоровье короля ухудшилось, и трех советников он принимал в спальне. Не зная уже, то ли ему плакать, то ли смеяться, то ли поверить в богов, Диаль сидел в кресле возле позолоченной постели, душа ностальгически рвалась в строгий зал Совета с черным лакированным столом и высокими стульями. Король Альмис возлежал на пышных подушках с рюшами, в золототканом халате. Свиту из докторов он уже отпустил, принц Виллем, тоже не лучившийся бодростью после бала, сидел в ближайшем к королю кресле, далее — второй советник Шалле и третий советник Дане.

— Мне доложили, что наш верный Марселус найден сегодня мертвым, — глухо сказал король. Тишина в покоях стояла такая, что даже негромкий голос ломко заполнял ее. — Это большая потеря для всех нас. Он служил нам почти сорок лет…

Диаль тяжело вздохнул. Осторожничая, говоря то, что желают слышать более сильные, Марселус действительно очень легко обошел весь остальной Совет, заняв место рядом с троном. Все-таки, Альмис не слишком жаловал оппозиционеров, что еще больше роднило его с Иррисом. Диаль осторожно перевел взгляд на скучающего Виллема. Провозглашенный наследник тоже имел сейчас внешнее сходство с родителем и, кажется, даже не отказался бы прилечь рядом. Хотя его недомогание было иного рода.

Король меж тем продолжал скучную и тягостную речь:

— Его место займет советник Шалле. Четвертого советника выберет принц Виллем…

Диаль снова обернулся к бастарду. Но для Виллема это оказалось тоже большой неожиданностью. Принц выпрямился в кресле, обескураженно поймал взгляд Шадара и удивленно повернулся к Альмису. Король тяжело дышал, откинувшись на подушках, руки ослабленно лежали поверх одеяла.

— Вы мой Совет, и должны знать, я принял решение передать корону принцу Виллему в следующее воскресенье. Мы отдадим дань уважения нашему почившему другу, и поисками его убийцы официально займется мой сын. Мой сын Виллем.

Новость привела в шок всех без исключения, и тишина в комнате стала подавленной и гнетущей. В воздухе появился острый привкус страха. Шадар тихо выдохнул. Для двух других советников, еще не посвященных в планы Диаля пересесть на другой корабль, решение короля казалось полным крахом. Дане понимал, что жить ему осталось неделю, ведь соглашение с Иррисом он подписал, и по лицу было видно, что мысленно он уже собирает вещи. Шалле нахмурился, даже потер пальцами лоб, просчитывая, сколько продержится на месте первого советника, и что ему за это будет от Ирриса. Они явно подозревали, что Марселуса убил именно законный сын короля.

Совет продолжался в привычном режиме. Король требовал отчетов, говорил о ближайших планах, но отвечали все рассеянно. Утомившись окончательно, Альмис магическим колокольчиком призвал обратно толпу своих врачей и отпустил всех нетерпеливым жестом.

— Ваше Величество, — обратился к Альмису Диаль. — Я прошу еще минуту Вашего внимания.

Король недовольно прищурился, фокусируя взгляд на своем теперь уже третьем советнике. Остальные выходили, только Виллем задержался у дверей, с интересом смотря на Диаля. Король мрачнел. Но Шадара подобными взглядами было не смутить. Если упустить момент сейчас, то с подписью на свидетельстве о браке может возникнуть пренеприятнейшая путаница. К сожалению, дракону его положения было не обойтись без разрешения короля. А если бумаги подпишет Виллем, и Иррис устроит переворот, они окажутся недействительными. При обратной ситуации, все могло оказаться точно так же. Поэтому стоило получить подпись легитимного короля, пока тот жив. Последнего легитимного короля драконов.

— Я прошу Вас подписать мое свидетельство о браке, — Диаль склонился в поклоне, ожидая ответа.

— О браке? Вы решили жениться, Диаль?

Виллем прикрыл двери за советниками и раскованно привалился к стене с шелковыми обоями. Ему тоже хотелось услышать ответ.

— Да, Ваше Величество.

Альмису поднесли очередной бокал тонизирующего зелья, и он больше внимания уделял напитку. Вокруг суетились врачи. Виллем с усмешкой подошел к Диалю и забрал папку. Раскрыл, прочел.

— Времени ты не теряешь, — одобрительно улыбнулся принц. — Мое предложение, надеюсь, ты тоже уже принял?

— Я хотел бы поговорить с Вами об этом чуть позже, Ваше Высочество, — мягко отозвался Шадар.

Виллем изогнул бровь. Перевел взгляд с Шадара на отца… В темно-зеленых глазах появился очень недобрый и веселый блеск, а в руке — золотая ручка. И бастард поставил на свидетельстве росчерк и дату раньше, чем Диаль успел вернуть себе бумагу. Сахарно улыбнувшись, принц передал папку обратно.

— Вот видишь, как все просто. Теперь-то ты сделаешь все, чтобы эта бумага стала настоящей. Через неделю. И оставалась ею всегда.

Диаль дернул желваками, по скулам прокатилась волна темных чешуек, а зрачки опасно вытянулись. Виллем смотрел на него почти с восхищением. Но восторг его больше относился, конечно, к собственной удаче. Тихо рассмеявшись, принц панибратски приобнял Шадара за плечи и вместе с ним развернулся к дверям. Король, кажется, этого даже не заметил, ему уже поправляли подушки, чтобы он мог лечь.

— Пойдемте, советник, обсудим наш план, где потише.

Виллем вышел с ним в коридор и раскрыл телепорт. Бело-золотой и зеркальный простор сменился теплыми древесными оттенками личных покоев принца. Отделка здесь была скромнее, чем в спальне Ирриса, но не дешевле. Отпустив советника, Виллем прошел к столу с напитками и налил себе коньяка.

— Надеюсь, раздеваться не предложишь, ты и так уже поимел меня на глазах всего Ниррана! — прошипел Диаль, едва сдерживаясь, чтобы не придушить потенциально будущего короля.

Виллем со смехом растянулся в кресле:

— Ну что ты, милый, как видишь, в одежде мне больше нравится. Ощущения острее. Да и ты у нас теперь женат.

— Через неделю! Если тебя не казнят, как самозванца! — советник со злостью бросил папку в кресло, затем сел туда же. От гнева его почти трясло. — Я и так собирался принять твою сторону. Даже вне зависимости от того, ты убил Маркуса, или нет.

— Тогда к чему скандал? Может, вина?

— Подавись своим вином, ублюдок!

Принц не подавился, но рассмеялся еще приятнее:

— Мне всегда нравилось это слово значительно больше, чем бастард. В нем глубины больше. И правды.

Диаль выдохнул. Вспышка гнева, алой пеленой устилавшая глаза, медленно рассеялась. Шадар сосредоточился, размышляя над положением, в которое поставил его в очередной раз Виллем.

— Ты трус, — пренебрежительно возразил Диаль, — ты ни разу не встретился со мной без поддержки короля или двора. Ты давил на меня чужим авторитетом.

Принц пожал плечами с полнейшим равнодушием:

— Потому что мне нужен был твой положительный ответ, а не твои вечные дипломатические увертки. Их я уже наслушался!

Диаль снова почувствовал, как его переполняет ядовитая злость:

— Ты перешел все границы! Ты вмешиваешься в мой брак с Истинной парой! Хотя знаешь, чем тебе это может грозить.

Виллем покачал головой:

— Чем же? Посмотри внимательно на бумаги, там моя подпись. Хочешь еще пожелание долгих лет добавлю?

— Ты не король, Виллем. Твоя подпись — подделка. А я не могу прийти к королю с новой бумагой второй раз.

— Я просто подстраховался. Чтобы ты еще раз не решил сменить сторону.

Советник поднялся с кресла и прошел по комнате до камина. Положив локоть на гладкую полку из красной яшмы, дракон повернулся к окну. Так думалось значительно лучше. Покои принца выходили на внутренний сад дворца. Вид белых и позолоченных беседок в форме шахматных фигур, расставленных в узорах из цветов, успокаивал. Им не хотелось свернуть шею.

— Или ты мне все рассказываешь о своих планах, или я подаю в отставку.

Виллем подтянул к себе позолоченную вазочку и поднял крышку. Запах засахаренного миндаля примешался к терпкому аромату коньяка.

Принц взял один орешек и отправил в рот:

— Король за отставку накажет тебя. Потеряешь земли, пожалованные при вхождении в Совет.

— Переживу.

— Я взойду на трон. С тобой или без тебя. В моем окружении уже достаточно старых аристократических семей, столпов общества, чтобы удержаться. Теперь не я, теперь они ищут моего общества. Мне казалось, я достаточно тебе это продемонстрировал. Поэтому я тоже переживу твою отставку. Переживу, а потом лишу каждого клочка земли. И то, что тебе передал с титулом советника Арси, и то, что ты унаследовал от Шадаров. Но дом, конечно, оставлю. И твой дом будет стоять на моей земле.

— Ничего страшного, — щедро отмахнулся Диаль, — со мной все равно останется моя честь.

Виллем прищурился:

— Как же мне этого не хватало! Гордый Шадар. Примерно то же самое ты мне говорил, когда я уводил твоих муз.

Советник блекло усмехнулся:

— Да, и в отличие от этих муз, я честь сохранил. И мне начинает казаться, что ты затеял завоевание трона, только, чтобы заставить меня держать твою мантию.

— А мне начинает казаться, что ты прав, — в тон поддел Виллем, взяв из вазочки еще несколько орехов. И заслужил острый взгляд от собеседника.

— На твоем месте, я не увлекался бы миндалем. На аудиенции одного короля некая графиня сломала зуб о такой орешек, а потом отравила его, подмешав к ним яд.

Принц хмыкнул, но за миндалем потянулся снова:

— Если не рисковать, к чему жить и стремиться?

— Ты готов умереть за горсть орехов?

— А ты их сначала попробуй, — любезно протянул ему вазу Виллем.

Диаль со вздохом вернулся в кресло:

— Раз уж теперь от твоей жизни зависит мой брак, я предпочел бы, чтобы ты меньше рисковал и стремился. Когда Иррис узнает, что передача трона состоится через неделю, он будет искать способ тебя убить.

Виллем не впечатлился:

— Он не переставал его искать с самого моего рождения. И пару раз едва не преуспел.

— Кто из вас убил Марселуса?

— Я вообще не вспоминал об этом старом осле, пока меня сегодня не вытащил из постели гонец короля, и то в первую минуту меня больше собственные кальсоны волновали, — признался принц, машинально касаясь пальцами виска, будто его еще терзала головная боль. — Мои приближенные в окружении Ирриса доложили, что этот сумасшедший заставил всех советников подписать бумагу, по которой их казнят, если меня коронуют, с тех пор я просто махнул на них рукой. Брат сам решил вычистить мне Совет. Очень любезно, мои руки останутся чисты. Кстати, о советниках… Почему ты не позаботился о том, чтобы Шалле объявил тебя своим приемником?

— Он отдаст место в Совете только дворянину, который женится на его дочери.

— Ах да! Это же его единственный козырь, чтобы отдать ее замуж.

Диаль вдруг задумался, отворачиваясь. У Виллема появился шанс избавиться от Совета руками принца, который попадет в опалу. Нападение Ирриса на советников взорвет королевский двор, и аристократы потребуют крови. И так бастард избавится от неудобного брата, даже не дожидаясь, когда тот возьмется за него. Желание Ирриса контролировать всех, держа за горло, сыграет с ним очень злую шутку. Как и с теми, кто поддался.

— Отстрани Шалле прямо сейчас, — попросил Диаль. — И оставь ему его состояние. Даже, наоборот, пожалуй что-нибудь за заслуги.

— И зачем мне это делать? Предположим, отстранить его и отдать тебе кресло я могу. Но зачем мне все остальное?

— Потому что он одинокий старик с больной дочерью и обширными связями. Твою с ним войну не поймут. И одного советника уже убили, двор полнится слухами. Так ты отведешь от себя все подозрения. И покажешь свою щедрость.

— Не хочу показывать ему свою щедрость, — поморщился Виллем. — Он бесполезен.

— Так подари ему что-нибудь такое же бесполезное.

— Ох, я подарил бы ему Марселуса, но его убили, — с притворно расстроенным видом промолвил принц.

Диаль против воли хмыкнул. Старые советники действительно были чуть более полезны, чем мебель. Нирран, как и двор, жил по устоявшимся правилам и привычкам, король Альмис давно не предпринимал никаких новаторских решений и введений, поэтому все наслаждались вполне благостным застоем. Возможно, идея Виллема сменить Совет, не так плоха, его стоило оживить, но полностью менять режим не следовало. Кроме того, все зависело и от выбора нового состава.

— Кстати, как его убили?

Виллем отставил на столик опустевший бокал, закинул в рот еще несколько орехов и поднялся.

— Пойдем, узнаем, — предложил принц, поправляя кафтан.

Забрав дворцовую стражу, Виллем приказал подать лошадей. Телепортация, конечно, доставит их до особняка быстрее, но свита — это статус. И страховка, что на том конце телепорта не ждет Иррис. Взбираясь в седло, Диаль раздумывал, какова вероятность, что Иррис уже отправил убийц в дом Шадар. Возможно, это очень удачно, что Киан решил отсидеться в особняке.

— Ты следишь за Иррисом? — поставив полог тишины Диаль и повернулся к Виллему, прямо сидящему в седле. Их лошади шли наравне, что показывало особое расположение наследника советнику.

— Да, моя королева, — улыбнулся принц, дразня его. — Уверяю тебя, я знаю о каждом шаге моего дражайшего брата. И о каждой мысли.

— Смотрю, шум бала еще не выветрился из твоей головы. Коньяк не пошел тебе не пользу, — охладил его веселость Диаль. — Но, положим, о каждой его мысли я тоже знаю, без всякой слежки. Вся голова забита вином, распутством и властью.

— Как и у всех нас, — отозвался бастард. — Сейчас он в своих покоях и еще не просыпался. Я приглашал его на бал, но, разумеется, предложение он проигнорировал, и устроил свой маленький праздник. Конечно, все благородные леди были в моем распоряжении, и ему пришлось довольствоваться шлюхами. Но не думаю, что он почувствует разницу. Не уверен, что сам бы ее почувствовал.

Диаль скучающе отвернулся. Они уже пересекли Королевскую площадь и ехали сейчас по широкой мощеной улице к Сиреневой аллее, где находился особняк Марселуса, окруженный кленами и цветами. И где ждали сейчас Ищейки короля. Впереди ехали четверо всадников, расчищая дорогу перед принцем.

Мимо медленно проплывали цветные ряды домов, в окнах отражалось яркое солнце. В Нирране редко портилась погода, и ненадолго, магия защищала и от засухи, и от влажности. Затяжные дожди приходили только осенью, как предвестники короткой и промозглой зимы.

— Кто еще знает о решении Альмиса? — отвлекся от созерцания архитектуры советник.

— Пока ты занимал его, я предупредил Дане и Шалле, чтобы держали свои рты закрытыми.

— И ты думаешь, они не побегут докладывать Иррису?

— Нет, не думаю. На этот случай я отправил с ними свою охрану.

— Предусмотрительно, — кивнул Шадар.

Виллем ответил ироничным взглядом:

— Мы давно не общались, Диаль, но поверь, я знаю, что делаю.

— Тогда зачем тебе первый советник? Зачем тебе вообще Совет?

— Для большего эффекта, конечно. Я хочу, чтобы мои слова повторяли в каждом углу стола.

— Стол для заседаний — овальный, балбес. И исходя из твоей логики, я не лучшая кандидатура. Сложно найти вопрос, по которому у нас будет единое мнение.

— Я просто не мог удержаться от соблазна. Спорить с тобой — бесподобно. Но думаю, по некоторым вопросам мы найдем компромисс.

— А я предупреждал, что настоящая дружба не покупается.

— Да… Но не предупреждал, что завоевывается шантажом и угрозами.

Диаль покачал головой, внутренне ощущая спокойствие от принятого решения.

— Между нами по-прежнему нет дружбы, не обманывайся, Виллем.

— Меня вполне устраивает, что между нами нет вражды. И то, что ты мне служишь, конечно же.

Шадар иронично улыбнулся, любезно кивая.

Впереди уже показались ворота дома первого советника, ничто не выдавало, что хозяин мертв, только кареты Ищеек короля, заполонившие подъездную дорожку.

Вернуться домой Диаль смог только к вечеру. Ужин, к сожалению, он пропустил. Хотелось поскорее увидеть Эстель и узнать, как прошел ее день в новом качестве, но для начала повидаться стоило с беспутным братом. Он поднялся в свой кабинет, убрал в шкаф документы о браке и вызвал в кабинет Теона и Киана.

Слуга, надо отдать должное, явился раньше. Диаль оставил стол и сел на диван рядом с высокой книжной полкой, где вместо книг высились папки с документами.

— Милорд, — легко поклонился Киан, вставая перед ним.

— Что с церемонией? — устало поинтересовался Диаль, опираясь на подлокотник.

— Обещает быт чинной и благообразной. Я предложил использовать мраморную гостиную для венчания. И леди Эстель выразила желание надеть платье, которое ей сшили в Эрране.

Шадар с сомнением покосился на слугу:

— И что ты ответил?

— Что это прекрасная идея, милорд. Но когда платье доставят, над ним поработает Савэ.

Диаль улыбнулся. Усталость слегка отступила.

— Жизнь тебя чему-нибудь научила?

— Многому, милорд. Например, что Вам больше по душе более сложные застежки. Пожалуй, я прикажу вместо шнуровки пустить по спине сотню жемчужных пуговиц. И укрепить швы, милорд.

Дракон рассмеялся и покачал головой:

— Ужасная месть!

— Я пытаюсь исправить ошибку, милорд, — постно пояснил проходимец.

— Или сделать еще одну, — серьезно кивнул Диаль. — Я говорил с Виллемом о Шалле. Король хотел сделать его первым советником вместо Марселуса Энора, но Виллем отправит его в отставку. И оставит ему состояние.

— Прекрасные новости.

— Только он об этом еще не знает.

Двери кабинета раскрылись, нарушая приватность, в кабинет, освещенный золотым светом хрустальных ламп, вошел Теон.

— Добрый вечер, — поприветствовал брата дракон и сел рядом на диван. — Зачем ты меня звал?

Диаль повернулся к Тео:

— Вообще-то, собирался устроить тебе безобразный скандал, что своей похотливостью чуть не сорвал мои планы, но у меня уже нет на это сил.

— Скандал? — удивился Теон.

Диаль прищурился, поняв, что, кажется, еще найдется немного сил на подзатыльник или смачную пощечину:

— Я всему двору объявил, что ты нашел Истинную пару и поэтому украл ее из-под венца. И что ты делаешь? Тащишь в постель первую попавшуюся графиню!

Теон фыркнул, отворачиваясь:

— У этой графини, кстати, прекрасное зрение. И она, в отличие от меня, успела прочитать, что подписывает. И как ты теперь это двору объяснять будешь?

— Скажу, что мой брат по молодости лет принял сиюминутное влечение за Истинную пару. И мне мужественно пришлось спасать честь семьи.

Киан закашлялся. Его одарили взглядом злобным и взглядом обескураженным. Дворецкий приподнял ладонь, дескать, жив-здоров, в горле запершило.

— И к чему такая поспешность? — спросил в свою очередь Теон. — Ты до утра даже не знал, что у меня в постели кто-то есть.

— Да, я не ожидал, что ты подложишь мне такую свинью, — обвиняюще взмахнул рукой советник.

— Не свинью, милорд. Графиню, — смиренно прикрыл глаза Киан с благочестивым выражением лица.

Диаль резко к нему повернулся:

— Сядь уже! Не могу на тебя смотреть!

Дворецкий бесшумно опустился в кресло.

— Графиню или свинью, меня уже не волнует, — продолжил распекать брата Диаль. — Ты должен повзрослеть, наконец! И должен перестать вмешиваться в мои дела! Иначе я отошлю тебя из столицы!

— Не посмеешь, — ахнул Теон.

— Еще как посмею! Сошлю в глушь, в горы. Скоро я стану первым советником, и мне совершенно не на руку, если ты продолжишь портить мне репутацию. Ты и представить не можешь, что сейчас на кону.

Младший Шадар нахмурился:

— Первым советником? Как это возможно?

Диаль недовольно поджал губы, выдавая истинное отношение к происходящему:

— Даже не знаю, с чего начать. Во-первых, я принял предложение поддерживать Виллема, и это одно из его условий. А во-вторых… Во-вторых, этой ночью убили Марселуса.

— Это сделал бастард? — Теон выпрямился на диване, наконец начиная слушать внимательно. В зеленых глазах Киана тоже появился заинтересованный блеск.

— Нет, насколько могу судить, Виллем ни при чем, — Диаль посмотрел на рисунок ковра под ногами. Все эти переплетения напоминали то, что происходило при дворе: запутанные ветви в сложном красивом узоре. — И я подозреваю, что Иррис тоже не приказывал этого.

— Полагаете, советник пострадал за собственные прегрешения? — подал голос Киан. И Шадар покачал головой.

— Марселус не умел рисковать и грешить. Да и то, как его убили… Что-то нечисто при дворе. Его закололи нашим кристаллом.

— Что?! — Теон даже отшатнулся.

Киан очень задумчиво и мрачно откинулся на спинку кресла. Диаль полностью разделял его чувства.

— Смысла их искать больше нет, думаю, — проговорил дворецкий.

— И их четыре, — в тон ответил советник. — Что-то подсказывает мне, что, если подождать и ничего не делать, один из них я найду в своей груди.

Киан помолчал, переваривая информацию.

— С Керрисом нам помешал Виллем. Он должен знать о том, кто забрал кристаллы.

— Нет, он не знал о кристаллах. Для него это было что-то вроде шутки. Способ позлить меня, — Диаль повернулся к Теону. — Ему доложили, что ты отправляешься со свитой в Роша, он узнал подробности и связался со вторым магистром. И получил поддержку Роша, устранив Керриса. Виллем отправил дракона из своей свиты. И клянется, что тот кристаллы не трогал.

— Что-то вроде шутки?

— Поддержка Роша ему не была даже нужна, он вмешался, чтобы мне этот путь отрезать.

— И что мы будем теперь делать? — резонно уточнил Киан.

— Король поручил расследование Виллему. Поэтому я прослежу, чтобы он этим действительно занимался.

Теон закинул локоть на спинку дивана:

— А что другие советники?

— Шалле отправится в отставку, Дане усилит охрану.

— Дома советников прекрасно защищены, — задумчиво протянул Киан. — Как убийца проник в спальню?

Диаль хмуро посмотрел на дворецкого. Кому, как ни ему знать, насколько хороша защита их домов.

— Пока это неизвестно. Охранные чары не потревожены. Под подозрением слуги и члены семьи, но кристалл… Это откровенный намек. Стража Виллема забрала его.

Закончив на этом разговор, Диаль отправился в свою комнату. В покоях его встретила тишина и темнота. Советник невольно прислушался к ним. Здесь звенело одиночество, смежные двери были закрыты. Дракон взмахом руки зажег магические лампы, сбросил на край кровати тяжелый кафтан. Выйдя снова в коридор, он приблизился к покоям хозяйки и постучал. Дождавшись приглашения, он вошел в комнату.

Эстель встретила его стоя у кровати, книга и чуть примятая подушка выдавали, что она читала. Невозмутимый вид, осанка и поправленное платье утверждали, что она и не присела. Диаль улыбнулся и закрыл двери.

— Уж не прячешься ли ты здесь от меня?

— Наверное, прятаться нужно было лучше, раз уж Вы меня нашли, — улыбнулась она. — Но мне показалось, что Вы сами просили перенести мои вещи сюда.

— И все-таки надеялся, что ты останешься со мной, — признался дракон, подойдя совсем близко. Он подошел к ней, взял ее лицо в ладони и мягко поцеловал.

Эстель обняла его, под ладонями приятно сминалась ткань жилета.

— И тебе не обязательно подниматься каждый раз, когда кто-то входит, — сказал он, улегшись на покрывало и утягивая за собой жену. — Ты хозяйка этого дома, и ты выше по статусу всех, кто сюда может войти. И все-таки в Нирране проще с манерами.

— Да. Их нет, — уничижительно подтвердила девушка, удобно расположившись рядом и опираясь локтем на мягкое покрывало.

— Они есть, просто о них вспоминают только в присутствии короля.

— Хм… Судя по вчерашнему балу, Ваш король сам о них мало, что помнит.

— Увы, ты права, — сдался дракон, прикасаясь к ее волосам, шелковым и ярким. — Утром я забыл отдать тебе нечто важное.

Диаль вытащил из кармана плоскую коробочку, обтянутую шелком, и раскрыл. Внутри оказались кольца. Изящные, витые, с вписанным в узор гербом и сапфирами.

— Очень красиво, — полюбовалась украшениями Эстель, даже не двигаясь.

Диаль взял кольцо и надел ей на палец:

— Так лучше.

Она неуверенно посмотрела на обручальное кольцо, дотронулась до него пальцами, но снимать все же не стала. Шадар, разумеется, заметил ее смятение.

— Что-то не так?

Эстель вздохнула:

— На церемонию должна будет приехать моя семья. И не думаю, что они… поймут это.

— Тогда отдайте обратно, — шутливо потянулся к ее руке Диаль, и девушка машинально отдернула ее.

— Дело не только в кольце, — она села и нахмурилась. — Все так изменилось. И я очень изменилась. За такой короткий срок… Совершенно не понимаю, как это происходит.

— Эстель… Так удивительно распорядилась судьба, что ты родилась драконом среди людей. И здесь, в Нирране, ты просто становишься собой. И в этом нет ничего плохого.

— Не думаю, что дело в Нирране, — покачала она головой.

Диаль поднялся, сел рядом с ней, за тонкую талию притягивая к себе:

— Значит, дело в том, что ты моя Истинная пара. И моя жена. И этого ничто не изменит. И ты должна вести именно в соответствии с этим статусом, — он обнял ее, заставив доверчиво положить голову на его плечо. И пользуясь удачным моментом, целуя белое плечико, которого лишь однажды касались лучи солнца. — Даже, когда приедет твоя семья.

— Но они посчитают, что я… что мы…

Диаль тихо рассмеялся, уже почти развязав шнуровку ее платья:

— И будут совершенно правы, прелесть моя.

Эстель отпустила его и тревожно заглянула в глаза:

— И что мне сказать им?

— Правду, — он нежно убрал из ее волос шпильки, распустил волосы. — Что мы заключили брак по другим условиям, и церемония устраивается только, как праздник.

— И когда они смогут приехать?

— Скажи, когда будешь готова, и я согласую для них перемещение телепортом.

— Мне кажется, я никогда не буду готова.

— Значит, я сделаю это завтра, — коснулся он губами ее губ.

Следующие два дня пролетели, как в тумане. Эстель, разумеется, так и не успела привыкнуть к положению хозяйки дома Шадар, зато обитатели особняка приняли новость гораздо спокойнее и равнодушнее, чем она ожидала. Теон за завтраком, который они провели втроем в столовой, шумно повозмущался, что родной брат вероломно увел его честно добытую из другой страны невесту, причем, совершенно фальшиво и наигранно. Но от этого не менее забавно. Диаль ответил на обвинения, что просто рассмотрел добытую невесту получше, и решил, что такая жена пригодится самому, поэтому пришлось уводить быстро, расчетливо и под покровом ночи, пока Теон спал сном праведника. Праведник на этих словах почему-то смутился и возмущаться перестал. Затем советник с невыразимым обожанием поцеловал супругу, отбыл во дворец решать судьбы государства и не появлялся до позднего вечера. И компанию Эстель составляли Теон, развлекавший ее прогулками и игрой в карты, и Киан, донимавший уточнениями по поводу свадебной церемонии, явно занимавшийся этим от скуки и с полной самоотдачей. Так и продолжалось два дня подряд.

На третий день, начавшийся примерно так же, отличавшийся только тем, что советник улизнул из дома еще до завтрака, Эстель все же поймала Теона на жульничестве и устало откинула цветной веер карт на скатерть. В салоне было светло и тепло, несмотря на изредка набегающие облака, солнце согревало приятную зеленоватую комнату.

— Я буду считать это за Вашу безоговорочную капитуляцию, — заявил бессовестный дракон и подтянул к себе небольшую гору мелких монет, которую они использовали вместо фишек.

— Вы жульничали, лорд Теон.

— Вы тоже, — хмыкнул он, собирая карты и перемешивая. — Просто я делал это немного лучше!

— Я мухлевала с подсчетом карт, а Вы наколдовали вторую бубновую даму!

Девушка, одетая сегодня в малиновое платье с белой вышивкой, расслабленно сидела в кресле напротив, уложив руки на подлокотники и насмешливо глядя на дракона, увлеченно поедавшего ежевику и перемешивавшего карты. Какая это по счету партия, уже не сказать, но удовольствие больше доставляло противостояние, чем сама игра.

— Каждый пользуется своим преимуществом.

— То есть, я пользуюсь умом, а Вы — магией? — иронично изогнула она бровь. Теон поморщился.

— Так мило дураком меня еще никто не обзывал!

— Прошу заметить, Вы сами так решили. И все же, я считаю, раз мы оба обманывали, Вы должны были поддаться!

Теон невозмутимо начал заново сдавать карты:

— Однажды я уже поддался, и Вы мой порыв не оценили. Отныне мне остается лишь мелкая месть.

Эстель рассмеялась над сурово сдвинутыми бровями дракона:

— Боюсь ошибиться, но какой из порывов Вы имеете в виду? Когда напугали меня в коридоре, или когда украли из родного дома?

— И то и другое, конечно же, — серьезно кивнул Теон и отправил в рот еще одну темную ягоду. — Совершенно не оценили!

Она покачала головой, чувствуя, что уже ужасно привыкла к этому дурашливому молодому франту:

— И в кого Вы такой?

— В брата, разумеется. Просто Вы его жена, и чтобы Вас не разочаровать, он свою жульническую натуру скрывает, — пробормотал Теон и вдруг задумчиво отвлекся от карт. — Хотя, наверняка, Вы ее уже оценили, когда подписывали брачное свидетельство. Признайтесь, Вас он тоже застал врасплох?

Эстель покраснела и потянулась к картам:

— В целом, можно и так сказать…

От внимательного взгляда младшего Шадара ее порозовевшие щеки не укрылись, заставив мысленно прикинуть, насколько же Диаль врасплох застал ее так же. Однако уточнить наглости не хватило даже ему. Поэтому дракон предпочел сменить щекотливую тему. Которой впоследствии можно подразнить брата.

— Так, когда прибывает Ваша очаровательная сестра?

— Даже не думайте об этом, — рассеянно предупредила девушка, расправляя в руке карточный веер.

— Даже не думаю. Так, когда?

— Уже завтра, — вздохнула она. — С мамой.

Теон сочувственно посмотрел на нее поверх карт:

— Вашего отца так и не отпустили?

— Нет, — качнула головой Эстель. — Ваш брат сделал все, что мог, но пока расследование убийства магистра Керриса не закончится, ему запрещено покидать Эрран. И на церемонию прибудут только мама и Инесс.

— Ваша младшая сестра тоже под подозрением? — пошутил Теон.

— Нет, но родители посчитали, что местное общество не пойдет на пользу столь юной леди…

Дракон уклончиво качнул головой, беззастенчиво рассматривая невестку, одетую по последней моде Ниррана. Если раньше ее красота приглушалась бледными цветами и строгими глухими покроями, то теперь она напоминала распустившуюся розу, которую так и хотелось сорвать. Признаться, Теон почти не шутил, досадуя, что Диаль увел девушку, Эстель действительно была хороша. А ее сдержанный, но живой, характер задевали его за что-то такое, что будило смутную ревность. К сожалению, бессмысленную.

— Глядя на Вас, я склонен думать, что местное общество может пойти только на пользу. Я так и не видел Вас в бальном платье, но, судя по всему, зрелище было ошеломительное.

Эстель снова порозовела, неловко откашлявшись:

— Боюсь, для моей мамы даже повседневное платье станет ошеломительным. А брак на бумаге и без священнослужителя… Если бы после Вашего похищения у меня оставалась репутация, я бы ее тут же потеряла бы.

— Вот видите, как удачно все сложилось, — усмехнулся Теон, делая ход, — Вам нечего терять.

— Кроме самоуважения, — ответила она, кладя на стол свою карту. — И пары медяков, если у Вас опять бессчетное количество козырей…

Теон тихо рассмеялся, с удовольствием перебирая свои карты:

— Наверное, мы не узнаем этого до конца партии.

У советника дни тоже проходили однообразно. Исполняя волю отца и под давлением Диаля, Виллем действительно занялся расследованием смерти первого советника. И выяснить пока удалось не так много. В вечер накануне его смерти, прислуга как обычно заперла особняк, дворецкий поставил защиту и проверил окна. Хозяева разошлись по своим спальням. Никто ничего не видел, не слышал, и утром камердинер обнаружил, что сон, которым спал Марселус — вечный.

Из всего, что хоть как-то можно было причислить к следам преступника, оставалось: кристалл из Роша, приоткрытое окно и то, что Киан рассказал, будто наемники из Грязных кварталов узнали об убийстве раньше Ищеек. И это все привело в тупик.

Виллем сидел в кабинете начальника дворцовой стражи, довольно формальном и холодном, с голубыми стенами и простой деревянной мебелью, и листал отчеты о проверке Грязных кварталов. Диаль сидел на краю стола, читая другой почти такой же. По содержанию так точно.

— Это бесполезно! — с отвращением отбросил от себя бумаги Виллем и откинулся на спинку стула. — Здесь ничего нет! Грязные кварталы никогда не были настолько образцовыми! Там сейчас с детьми гулять можно!

— Я бы не рискнул, но в целом ты прав, — невесело согласился Диаль, расправляя затекшие плечи и откладывая папку на стол рядом с собой. — Все, кого стоило бы допросить, покинули столицу и залегли на дно. Тебе пора подключать менее официальные методы.

— Я уже это сделал. Цепочка тех, кто кому сказал об убийстве оказалась длиннее, чем я предполагал. И приходится тратить слишком много времени на поиски каждого звена.

— И что, ни один из них не имеет предположений?

Виллем помолчал и нехотя ответил:

— Говорят, это мог быть дракон со второй ипостасью.

Диаль одного такого знал, как и то, насколько подобных драконов мало. Не всем магия позволяет адаптироваться к еще одной ипостаси. И не у всех хватает на нее Сил. Кроме того, ее приобретали не совсем законно и не афишировали.

— Таких драконов уже не найти. Никто добровольно не признается.

— Тем не менее, ходят слухи, что кто-то мог остаться со времен старых банд.

Диаль качнул головой и сложил на груди руки. Перед глазами промелькнули события тридцатилетней давности. Несколько группировок не поделили Грязные кварталы, и земля там окрасилась красным… Улицы стали адом на земле, и все это грозило вылиться и на благополучные районы столицы. Начались погромы и нападения, и Альмис зачистил бедняцкие переулки с помощью королевских войск от всех… И правых, и виноватых. Так что, от старых банд мало, что осталось. Разумеется, свято место пусто не бывает, и скоро там снова появились банды и бедняки, но уже другие. Потише…

— Кто-то наверняка остался, — согласился Шадар, едва не передергиваясь от последнего воспоминания. — Но нам нужно хотя бы понять, кого мы ищем.

Виллем поднялся с неудобного и жесткого кресла и размял рукой шею, прохаживаясь по тесному кабинету:

— Спальня Марселуса находилась на втором этаже. И окно было открыто. Над его оградой дракон пролететь не мог.

— Но окна закрываются и открываются изнутри, — напомнил Диаль. — Возможно, открытое окно только уловка.

— Ищейки перевернули весь дом, и не нашли никаких свидетельств пребывания кого-то постороннего. Ни шерсти, ни следов, замки не взломаны, даже остаточной магии нет. Как будто Марселус открыл окно подышать, лег в постель и самостоятельно вбил кристалл в сердце, чтобы спалось лучше.

— Потому что дома защищаются снаружи, а не изнутри. Если убийца проник в дом, незачем использовать магию. У меня, например, нет привычки запирать двери магией. И на ключ тоже.

— Буду знать, — усмехнулся принц.

— Буду запирать, — кивнул Диаль. Он так и сидел на краю стола.

— Это место навевает на меня скуку, — признался Виллем, с отстраненностью глядя на стены и пустые проемы окон. — Может, в этом главная проблема раскрываемости?

— Думаешь, если добавить сюда пару картин, она повысится? Нас осенит, и мы поймем, кто убийца?

— Нет, думаю, нам пора уйти в более приятную обстановку, — Виллем нетерпеливым взмахом руки заставляя Диаля подняться с облюбованного места.

В этой части дворцовых пристроек нельзя было перемещаться телепортами, поэтому к выходу они шли по коридорам.

— Ты все еще не передумал? — спросил принц, когда они оказались подальше от охраны. Магия приватности здесь тоже не работала.

— Нет, пока мы не разберемся с кристаллами, пусть все остается как есть.

После осмотра дома Марселуса Энора, они договорились не спешить с перестановками в Совете. Место первого советника пустовало, все готовились к его похоронам. Никто пока не знал, станет ли следующим трупом второй, или на первом все и остановится. Или порядок убийств случайный. Под давлением этих аргументов, Шалле согласился на отставку, и его бумаги подписал король. Но будущий. И теперь от коронации Виллема зависело все больше и больше…

— Я слышал, Иррис уехал? — спросил Диаль, выходя на улицу.

За два прошедших дня его больше волновал Марселус и усиление охраны собственного дома, и общение с принцем прервалось. Но следуя из последнего разговора, и того, что в Совете перестановок тоже не произошло… Иррис мог до сих пор считать, будто Шадар на его стороне и просто использует возможности подобраться ближе к бастарду.

Виллем сощурился от яркого солнца, на секунду задерживаясь на ступенях и вдыхая полной грудью свежий воздух. Ветер переменился, обещая вскоре принести с собой дожди, и день выдался прохладный.

— Когда до него дошли новости о смерти Марселуса, он счел, что это я убираю с пути его приспешников, — ответил наконец бастард, сходя на гравий. — Иррис спешно собрал своих фаворитов и сбежал в Охотничий замок. Думаю, там он планирует какой-нибудь ответный ход.

— Надеюсь, твой дракон рядом?

Виллем тихо рассмеялся:

— Ох, даже ближе, чем ему хотелось бы… Но не будем об этом. Я узнаю, если брат решит что-то предпринять. Сейчас он пытается защититься. Пока его нет в столице, мы можем свободно заняться его окружением и допросить.

— По сути, смерть советника была выгодна именно тебе.

— Перестань, — снисходительно обернулся Виллем. — Я ведь знаю, что эти старые клуши потянулись к Иррису только из-за тебя. Они идеализируют тебя даже больше, чем я.

Диаль пропустил мимо ушей скользкое замечание.

— Я хочу встретиться с драконом, который убил Керриса.

— Зачем? Не доверяешь мне?

— Нет, — невозмутимо отозвался Шадар, не уточняя и дразня принца. — Я хочу узнать, что он видел и что слышал. Может статься, наш убийца — важный свидетель.

Виллем заложил руки за спину, задумчиво рассматривая верхушки деревьев парка:

— Керрис, Керрис… А он ведь тоже был первым советником…

— В Роша уже другой первый советник, — понял намек Диаль. — Твоими… молитвами.

— А что там его семья? — не сдался Виллем.

— Если ты помнишь, он не был женат, мстить за него некому. Да и врагов нажил столько, что не удивлюсь, если через месяц-другой тебе доставят мешок благодарностей и надушенных платков.

— Может, не поздно еще намекнуть, что драконы любят золото?

— Бесполезно. Люди тоже любят золото, — разочаровал Диаль. — Мы упускаем что-то важное в этой истории. С противостоянием за трон мы просто ослепли и запутались. А трон пока еще даже не свободен.

— Значит, нужно вычеркнуть лишнее.

— А может, стоит отложить коронацию?

Виллем изогнул бровь:

— Я думал, тебе не терпится узаконить свой брак.

— Не терпится, — согласился Шадар, мрачнея. — Но я все же потерплю. Потому что хочется дожить до этого прекрасного момента.

— Коронацию я переносить не собираюсь. Я тоже хочу дожить до этого прекрасного момента. Потому что, если до него не доживет Альмис, у нас будут огромные проблемы с Иррисом.

Шадар покачал головой, и одинаково недовольные друг другом они вошли во дворец.

Близилась ночь, когда Эстель вышла из комнаты отнести книги в библиотеку. В коридоре ее встретила звенящая тишина, шелест собственного платья казался таким громким… Дом Шадар погрузился в загадочное переплетение теней и света ламп, все стало приглушеннее, теплее, уютнее. Будто погрузилось в зачарованный сон. Эстель прошла по мягким коврам к лестнице и спустилась вниз.

Тонкая полоска света под дверями библиотеки выдала, что там кто-то есть. Девушка несмело надавила на изогнутую ручку и приоткрыла дверь.

Диаль повернулся к вошедшему. Он стоял возле горящего камина, опираясь на каменную облицовку и глядя в огонь. Его кафтан лежал на подлокотнике кресла, а белоснежный галстук был развязан. Волосы дракон тоже распустил, и они волнистыми прядями ниспадали с одного плеча, в свете огня казались совсем темными.

— Эстель, — позвал Диаль, улыбнувшись своей супруге, — составь мне компанию. Прошу тебя.

Девушка прикрыла дверь и подошла ближе, оставив по пути книги на лакированном столе. Она прикоснулась к пуговицам камзола, не решаясь заглянуть в синие внимательные глаза.

— Я опять пропустил ужин, — вздохнул Диаль и сжал нежное белое плечико.

— Это разве повод прятаться в библиотеке? — изогнула она бровь, поддаваясь мягкой ласке. Дракон обнял ее за талию, притянул к себе ближе.

— Я просто хотел оставить здесь этот день, прежде чем подниматься.

— Что-то случилось? — ее глаза полнились заботой, и это опьяняло сильнее алкоголя, к которому он даже не прикоснулся сегодня.

Диаль вдруг подхватил ее на руки и вместе с ней сел в глубокое кресло. Темно-красная юбка укрыла мерцающим покрывалом. Дракон поцеловал гладкое плечо, упоительно пахнущее ею, и потерся щекой, чувствуя, что наконец может расслабиться.

— Как прошел твой день? — спросил советник, уткнувшись в ее волосы за ушком.

Эстель прикусила губу. Впервые ощущая внутри странное щемящее желание позаботиться о нем. Убрать скорбную складочку, залегшую меж бровей, стереть горечь из уголка теплых чувственных губ. И будто бы это помогло, она дотронулась до его губ кончиками пальцев, погладила его по щеке, остановилась на шее, где под кожей билась жилка. Дракон ответил тихим расслабленным вздохом.

— День… Теон мухлюет в карты, — тихо нажаловалась Эстель.

Диаль улыбнулся:

— Если бы он не мухлевал, давно бы проиграл все состояние.

— А так из-за его шулерства, я чуть не проиграла состояние.

Шадар позабавлено хмыкнул:

— Ты хоть представляешь, во сколько оно оценивается?

— Мы играли на медную мелочь, и мое состояние оценивалось в пару золотых.

Он легонько поцеловал ее в шею, поднимаясь к мягкой мочке:

— В следующий раз скажи ему, что лишишь содержания. Обычно этого хватает на месяц затишья.

— Содержания?

— Угу. Скажешь ему, пусть живет на то, что выиграет. И никаких пятидесяти тысяч в год, — фыркнул дракон.

— Пятидесяти тысяч? — ахнула Эстель, замирая. Ей было сложно представить себе такую сумму.

— Да, я тоже думаю, что должно подействовать, — правильно понял ее удивление Диаль, все нежнее и проникновеннее целуя жену и развязывая шнуровку на платье, пользуясь ее временным замешательством.

— А что Вас так огорчило? — спросила девушка, закрывая глаза, сладко обмирая от осторожных и уверенных прикосновений к коже. Расшнурованное платье уже не мешало ему гладить ее спину, мягко разворачивая к себе, опускаясь губами к груди.

— Кроме того, что ты никак не научишься обращаться ко мне на «ты»? Все остальное кажется уже не таким важным.

Эстель глубоко вздохнула, гладя его по щеке:

— Я научусь. Со временем. Просто…

Диаль отвлекся от поцелуев и внимательно посмотрел на смущенную девушку в своих руках.

— Просто что?

Встретиться с ним взглядом снова стало сложно.

— Просто я так мало о Вас знаю…

Дракон тихо рассмеялся. Действительно. Все решилось слишком быстро и неожиданно. Даже для него, и что уж говорить об Эстель? Укрепляя свое положение в Совете, он не собирался торопиться с помолвкой и браком, хотя, конечно, имел на примете несколько выгодных партий. По положению, по состоянию, по политическим связям… И… О, Боги!

Диаль побледнел и едва сдержался, чтобы не ударить себя ладонью по лбу. С магией Истинной пары, с убийством магистра, с интригами Виллема он совершенно забыл… Совершенно забыл о собственных связях, далеко уже не политических, а личных. Эстель просто внезапно появилась в его доме, и весь мир сконцентрировался на ней, будто она — единственный источник света. И все свелось лишь к контролю над своими желаниями и решению проблем. Но до ее появления у него тоже была жизнь. И вполне насыщенная. И теперь советник сидел, глубоко задумавшись, как же он мог упустить этот момент.

— Диаль? — негромко позвала Эстель. — У Вас такое лицо, словно Вы собираетесь признаться в убийстве.

— Нет, не собираюсь, — нервно хмыкнул Шадар и, заметив ее изогнувшуюся бровь, поправился, — то есть, я никого не убивал, конечно же.

— Конечно же.

— Просто вспомнил кое-что. Неважное.

Девушка не поверила, качнула головой, но спорить и настаивать не стала. Воспитание и чувство такта не позволили. Но от этого ему стало только хуже. Будто и правда убил. Советника или двух…

— Эстелла, — вздохнул Диаль, прижимаясь лбом к ее плечу. — Прошу тебя, просто спрашивай, все, что хочешь узнать.

— Например, о чем Вы вспомнили? — поддразнила Эстель.

— О том, как Вы изменили мою жизнь своим появлением.

Настал черед Эстель тяжело вздыхать. Повторялось то же, что и в карете.

— Скажите, какой смысл мне что-то спрашивать, если Вы не отвечаете на вопросы? — улыбнулась девушка. И мягко разрешила: — На этот тоже можете не отвечать.

Диаль взял ее ладонь и погладил пальцем тоненькие костяшки.

— Возможно, со временем я тоже научусь отвечать на твои вопросы иначе, — уклончиво пообещал дракон. — В моем мире прямые ответы опасны. А я не хочу и не собираюсь тебе врать. Однако есть вещи, которые я не могу сказать. По личным причинам или по политическим.

Эстель склонила голову набок, дракон выглядел еще более уставшим, чем, когда она его нашла.

— И по каким причинам не хотите отвечать сейчас?

Шадар улыбнулся: Эстель неспешно и осторожно загоняла его в угол не хуже Виллема.

— По личным, — ответил он.

— Хм… — Эстель задумалась на секунду, отворачиваясь. Читать между строк она научилась давно, в Роша только так и возможно было узнать правду. — Кажется, я понимаю, о чем Вы говорите. Точнее, не говорите.

— Я до последнего буду надеяться, что нет, — усмехнулся советник.

— Так кто из нас более наивен?

— И до последнего буду надеяться, что ты.

Эстель наклонилась к нему и нежно погладила по щеке. Все еще не верилось, что Диаль — ее муж, но было приятно, что он совершенно забыл о других. В груди колючей ящерицей шевельнулась ревность и юркнула в глубину. Когда она приняла предложение магистра, мама готовила ее к более неприятному положению, предупреждая, что титулы, власть, состояние и красота у мужчин редко сочетается с верностью. Несмотря на все клятвы у алтаря. Глупо обманываться, что Диаль — исключение.

— Что ж, не стану разрушать Ваши надежды, — пожала она плечами, и лиф расстегнутого платья чуть сместился, вновь привлекая его внимание.

— Как бы там ни было… — начал было советник и осекся, чуть не проболтавшись от дивного зрелища. — Как бы там ни было, я заберу свой позор в могилу.

Эстель рассмеялась, наблюдая за его моральными мучениями. И почему-то втайне наслаждаясь ими. Ей вспомнилось, насколько холодным, надменным и жестким дракон появился в доме Эрран, как ядовито и стыло говорил с магистром. Идеальное и недосягаемое существо, потрясшее их с Инесс. И то, каким он был сейчас перед ней… Подкупало, томило и искушало. Эстель никогда не замечала за собой хищности, но то, что испытывала сейчас, вполне можно назвать именно так. Она наклонилась к нему и поцеловала, его теплые руки вернулись на прохладную обнаженную спину, обжигая. Острая волна мурашек пробежала по атласной коже, щекоча кончики его пальцев, словно маленькие чешуйки.

Дракон глухо застонал и телепортом перенес их в темную спальню, на мягкую, заправленную постель.

— Вы оставили в библиотеке кафтан, — прошептала Эстель, прерывая долгий и сладкий поцелуй.

— Потому что еще немного, и я оставил бы там и твое платье, — признался Диаль и пересадил ее на перину, медленно целуя и до конца распутывая шнуровку.

— Нужно все же рассказать Вам при случае, для чего предназначена библиотека.

Шадар прикусил губу, чтобы не рассмеяться:

— Попробуйте. Думаю, нас обоих ждут потрясающие открытия. А если настаиваете, я могу вернуть нас обратно сию же минуту.

— Нет. Иначе Вы будете жестоко разочарованы, — улыбнулась девушка.

— Отнюдь, если позволите начать с моей версии.

Глядя в синие глаза, совсем черные в темноте, Эстель скользнула руками к пуговицам камзола, и неторопливо расстегнула их, сбросила с широких плеч тяжелую ткань на покрывало. Туда же отправилась и рубашка. Диаль высвободил ее стройное тело из платья и остановился на мгновение, любуясь ее фигурой в неверном лунном свете. Легко стянув ее чулки и белье, дракон поцеловал гладкие белые колени, нежную грудь и, обняв жену, уложил на подушки. В поцелуях и ласках потонули все лишние мысли. Как в забытии, в душном пьянящем полусне, Эстель гладила его плечи, отвечала на бесконечные поцелуи, тая и плавясь от странного жадного обожания. Запах его тела, гладкие волосы, мягкая кожа, все сводило с ума, отдаваясь внутри уверенностью, не подкрепленной ни одним разумным доводом, что… как бы там ни было, когда-то и с кем-то, а теперь этот дракон всецело принадлежал ей. Даже, если пока не в силах признаться в этом.

Сжимая ее в руках, лаская языком и прикусывая шею и грудь, Диаль опускался все ниже, будто стараясь насытиться вкусом ее тела. А пальцы настолько откровенно и дразняще поглаживали ее между бедер, что дыхание перехватывало от почти болезненного удовольствия. Эстель кусала губы и тяжело дышала, от жара, пылающего в теле. Остро, горячо и слишком прекрасно. Она стонала, сжимая пальцами мягкое покрывало. Его губы терпко, волнующе скользнули по внутренней стороне бедра, и Эстель вскрикнула от пронзившего наслаждения и прикусила собственные пальцы. Стук собственного сердца оглушал, по телу разливался жидкий огонь, который уже невозможно было сдерживать.

Муж вернулся к ней, к ее губам, входя в горячее влажное тело, заполняя ее и доставляя удовольствие глубже и острее. Хотя это казалось невозможным. Ее ресницы тоненько дрожали, под веками разгорался магический огонь, то же яркое пламя, что он видел при запечатлении. И от ресниц он едва заметно, как прозрачная слезинка скользнул по щеке, не обжигая, но оставляя след из мелких чешуек, растворяющихся, как видение. Двигаясь мерно и неспешно, Диаль прижался губами к тающей магии пламенного дракона. Девушка шептала его имя, почти мучительно вскрикивала и обнимала все крепче, пока не задрожала в его руках, слабея от угасающей страсти и блаженства, которое захлестнуло и его, смешивая ощущения и мысли.

Немногим позже, лежа с ней под пуховым одеялом на ворохе невесомых подушек, Диаль гладил ее плечи и ключицы. Точеные прикроватные светильники горели оранжевым светом, освещая роскошную обстановку. Двери в общую гостиную были снова закрыты.

— Ты снова пряталась в смежных покоях, Эстелла? — спросил дракон, не отводя глаз от злополучных позолоченных ручек.

— А Вы снова забыли, что сами поселили меня туда?

— Нет, не забыл, конечно — теплые пальцы щекочуще погладили предплечье. — Просто не люблю, когда эти двери закрыты.

Эстель лежала на его груди, обнимая своего дракона, млея от уютного тепла. От древесно-пряного запаха, который источали его волнистые темно-синие волосы, оплетавшие плечи. Она приподняла голову, Диаль был серьезен, что-то беспокоило его, смутно и навязчиво.

— Почему?

— Потому что твое место рядом со мной, — привычно не ответил на вопрос советник. — И всегда будет рядом со мной. По крайней мере, мне бы этого хотелось.

— Разве сейчас это не так?

Диаль не спешил отвечать, с отстраненным неприятием гладя на двери, которых практически не замечал с тех пор, как занял комнату отца, комнату главы дома Шадар. Там, за белыми створками много лет таились тишина и пустота, там не было ничего, кроме дорогого убранства и плохих воспоминаний. После смерти родителей он приказал сменит обстановку, от старых вещей не осталось ничего, но память въелась в сами стены, как плесень, медленно и верно разъедая. Не дом, но его душу. Ужасно, что эти воспоминания вернулись сейчас.

— Я останусь завтра встретить твою семью, — натянуто сказал дракон, наконец отводя взгляд от той стены. К живой, яркой, нежной девушке, лежащей рядом. — Заодно расскажешь мне, чего мне дать от церемонии. А я расскажу, чего тебе ждать от обучения.

— От обучения?

Он перелег ниже, притягивая к себе тонкое тело, наслаждаясь дурманящим ощущением ее кожи. Хрустальные лампы медленно угасли, в окна, которые так никто и не занавесил, едва-едва пробивался свет луны.

— Ты ведь не думала, что твое обучение магии сведется к самостоятельным экспериментам с книгами?

— Почему нет? Я уже привыкла. Мне так удобно.

— Потому что с оборотом ты сама не справишься.

Девушка напряглась. Перспектива стать вдруг чешуйчатой громадиной ее не прельщала. Даже пугала.

— Разве нельзя без этого как-то обойтись?

— Нет, ты уже меняешься, Эстелла. И лучше, если кто-то подготовит тебя и поможет принудительно обернуться. Я договорился с одним из бывших профессоров Академии, он почтет за честь помочь тебе. И сумеет сохранить все в тайне.

— В тайне? Что плохого в обучении? — для Эстель эта тема была еще болезненной, и она заговорила немного резко. — Вы обещали, что в Нирране я смогу свободно практиковать магию.

— Так и есть. Но… Я уже говорил, что ты дракон редкого вида. Таких, как ты, называли саламандрами, пламенными драконами. Их чешуя горела огнем, они были сильны и прекрасны. И остались только в легендах. Я не могу предугадать, как в Нирране отреагируют на новость, что в столице появилась молодая и необученная саламандра. И что этот род может восстановиться. Я не стану рисковать тобой.

Девушка нахмурилась, чутье подсказывало, что в его словах крылось куда больше, чем он говорил. Как будто снова взвешивал каждое слово, чтобы не проговориться, чтобы… Не напугать? Защитить? Эстель закусила губу и уткнулась лбом в его грудь.

— А почему они остались только в легендах?

Диаль поколебался и погладил ее по волосам:

— Потому что… их уничтожили, Эстелла.

Утром Эстель сидела на мягком пуфе перед зеркалом и все никак не могла успокоиться, приглаживая волосы, которые служанка уложила крупными волнами на плечо. Сегодня кожа выглядела бледнее обычного, глаза лихорадочно блестели, накусанные губы алели. Синее платье с вишневой вышивкой ей необычайно шло, и еще больше заставляло нервничать. Как и колье-ошейник с сапфирами, плотно обхватывающий горло. В очередной раз коснувшись волос, Эстель обреченно выдохнула и опустила лицо в ладони, облокачиваясь на лакированный столик.

— Эстелла, чего ты так боишься? — Диаль остановился в дверях между общей гостиной и комнатой, привалившись к белому косяку. — К нам приближается твоя семья, а не войско захватчиков.

Она обернулась. Дракон был привычно неотразим и самоуверен. Дорогой синий костюм подчеркивал его статус, безукоризненно сидя по фигуре. Советник снова источал холодность, властность и силу. Ей бы хоть часть этого флера.

— С войском захватчиков можно бороться, Диаль, а с леди Эрран бой заведомо проигран! — нахмурилась Эстель, закусывая многострадальную губу. — Как только она увидит меня, возьмется за розги.

Советник подошел ближе, положил ладони ей на плечи, поглаживая пальцами белую кожу. Наклонился и мягко поцеловал в основание шеи, чувствуя на губах ее запах. Это так искушало, что мысли путались. Диаль выпрямился, не опуская рук.

— При первом нашем знакомстве ты произвела впечатление достойной соперницы даже лордам Шадар. Я еще не видел, чтобы кто-то так дерзко и элегантно умел затыкать рот моему брату. Теон вообще чрезвычайно болтлив. Так что, надеюсь, и в качестве леди Шадар этот пыл не растерян. Иначе за розги придется взяться мне.

Она повернулась и посмотрела на него снизу-вверх, тщетно пытаясь вызвать хоть немного жалости:

— Вы шутите над моими страданиями. Как Вам не стыдно? Это недостойное дворянина занятие.

— Ваши страдания, леди Шадар, не стоят и выеденного яйца, — в тон с улыбкой ответил дракон. — Так что, спускайтесь вниз и изобразите из себя герцогиню. Коей являетесь уже четыре дня. Пора бы привыкнуть.

— Можно я лучше переоденусь во что-то поскромнее и изображу примерную дочь? Мама двадцать лет сражалась за мое воспитание, жестоко в очередной раз убеждать ее, что годы потрачены зря.

Диаль рассмеялся, умиляясь ее неуверенности и иронии. Подумать только… Эстель Эрран, так дерзко поцеловавшая его в библиотеке, так возмущавшаяся двусмысленными поддевками Теона, такая гордая и сдержанная, попытается спрятаться под стол, как нашкодивший ребенок при малейшем приближении матери. Советник наклонился, целуя в макушку свою расстроенную супругу, обнимая стройный стан, обтянутый блестящей нежной тканью.

— Нельзя, — тихо, непреклонно и с удовольствием ответил на просьбу Диаль и потянул ее с собой прочь из комнаты.

— Вы разбиваете мне сердце. Зачем я согласилась выйти за Вас замуж?

Диаль мягко подтолкнул ее в коридор и запер дверь комнаты, будто отрезал путь к отступлению:

— Хочу отдать Вам должное, Эстелла, Вы поступили крайне разумно и не согласились.

— Тогда представления не имею, как оказалась в этом положении, — продолжила она не всерьез возмущаться.

— Очень просто. Вы вовремя не отказались.

— Какая глупость с моей стороны.

— Фатальная опрометчивость.

Диаль обнял ее, целуя в висок и магией перенес их в Жемчужную гостиную, прилегавшую к холлу, и откуда открывался прекрасный вид на подъездную дорогу. Слуги принесли в эту светлую просторную комнату легкие закуски, пирожные, чай и вина. Все, чтобы скрасить ожидание и сделать приезд родственников более выносимым. Чем беззастенчиво пользовался Теон, сидевший с бокалом вина на светлом диванчике. Перед ним стоял столик с высокой серебряной подставкой под пирожные, и дракон медленно прокручивал ее пальцем, выбирая, что еще можно съесть. При их появлении он отпустил серебряный поднос и не удержался от цепкого откровенного взгляда на Эстель. Пока не натолкнулся на прохладный взор брата.

— Эстель, я бы сказал, насколько Вы прекрасны и очаровательны, но, боюсь, Диаль мое красноречие не оценит.

Она слабо улыбнулась, Диаль прищурился.

К счастью, от расправы болтуна спасло появление Киана. Дворецкий вошел в гостиную, ненавязчиво отодвинул от Теона подставку с пирожными, отобрал бокал с красным вином и сообщил, что портал для кареты Эрранов уже открыт, и сейчас они окажутся перед воротами. После чего дворецкий распахнул двери в коридор, передавая бокал служанке. Диаль потянул супругу к дивану, и Эстель глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— И, Эстель, — чуть наклонился к ней муж, обнимая за плечи, когда они расположились на обивке, — я прошу учесть тебя одну очень существенную деталь.

— Какую? — нервно спросила девушка, готовясь выслушать напоминание о разнице положения, менталитетов и этикета.

За окном показалась темная простенькая карета, запряженная гнедыми лошадками. Она быстро приближалась к парадному входу по ровной подъездной дорожке. Эстель завороженно обернулась туда, сердце застучало быстрее.

Шадар помедлил и с намеком прошептал:

— У драконов очень, очень хороший слух.

Теон, сидевший от них метрах в двух, позабавлено рассмеялся, оборачиваясь к невестке, и она покраснела, отвлекаясь от окна. И понимая, что все перепалки за столом с Теоном были достоянием драконьей общественности. И не только это… Мучительно застонав, она прикрыла лицо ладонью.

— И насколько хороший? — попыталась она оценить степень своего падения.

— Настолько, что обсуждать их стоит лишь за закрытыми дверями. Или когда в зоне видимости их нет, — уклончиво посоветовал Диаль.

— Эстель, на Вашем месте я бы не слушал этого старого интригана, — на свой страх и риск подал голос Теон. — Вместо того, чтобы просто научить Вас заклинанию приватности, пологу тишины, как мы его называем, он учит Вас осторожности. Мой Вам совет — открывайте двери осторожнее, синяк на лбу королевского советника — моветон, хоть и подчеркнет цвет его глаз.

Эстель против воли расхохоталась, тщетно пытаясь прикрыть рот ладонями и мучительно глядя на опешившего от наглости брата Диаля. Советник дернул желваками, расчетливо и опасно прожигая синими очами посмеивающегося Теона.

— Извините, пожалуйста, — Эстель уже вытирала выступившую влагу в уголках глаз.

— Я смотрю, вино до обеда тебе в прок не пошло, — проговорил наконец Диаль, тщательно выверяя слова. — Завтра же убираешься в Бриш, пока я не разрешу тебе вернуться.

Теон пожал плечами и выразительно посмотрел на девушку:

— Двери, Эстель!

Девушка снова беззвучно рассмеялась, не в силах сделать с этим хоть что-то. Диаль только тяжело вздохнул, погладив ее по голове, как ребенка и повернулся к дверям.

— Леди Эрран и леди Инесс, — объявил дворецкий и отошел в сторону, впуская гостей в гостиную.

Теон поднялся. Эстель попыталась встать, и на месте ее удержал только Диаль, вовремя перехватив шнуровку платья и вставая, чтобы поприветствовать женщин. Чтобы она не вздумала снова вскакивать, переложил ладонь на ее плечо.

— Рад приветствовать вас в моем доме, леди, — спокойно и равнодушно проговорил советник. — Надеюсь, дорога не слишком вас утомила?

— Благодарю Вас, Ваша Светлость, — леди Эрран грациозно и выверенно присела и гордо выпрямилась. Инесс молча повторила ее жест, держась неуверенно и тревожно поглядывая на сестру. — К счастью, Ваш телепорт очень сократил наш путь.

Серые глаза матери, похожие на утренний осенний туман, смотрели на властного советника. Дочь удостоилась всего одного взгляда, в котором скользнуло неприятное удивление. Но леди Эрран была слишком хладнокровна и сдержана, чтобы показать свои истинные чувства. Хотя Эстель вполне хватило и этого молчаливого порицания, чтобы ощутить себя худшей дочерью на свете. С отцом было бы легче. Он меньше внимания уделял приличиям и видел в них еще меньше смысла. Инесс не знала, как реагировать, и ее взор блестел скрытым любопытством, желанием немедленно посплетничать и легким шоком от увиденного.

Диаль меж тем ровно продолжил:

— Слуги подготовили для вас гостевые покои и проводят вас. Ваши вещи уже перенесли. Через полчаса в столовой подадут обед. Надеюсь, вы присоединитесь к нам?

Только этот голос и теплая ладонь на плече заставляла Эстель держаться прямо и с достоинством.

— Благодарю Вас за приглашение, Ваша Светлость. Мы с удовольствием присоединимся.

— Леди Эрран, — чуть мягче, чем просто бесстрастно вдруг обратился к ней Диаль, — если Вы позволите, я хотел бы переговорить с Вами с глазу на глаз до обеда. Уверяю, много времени это не займет.

— Конечно, — склонила голову немного обескураженная женщина.

Теон понятливо откланялся:

— Я, пожалуй, провожу леди Инесс.

Диаль кивнул и едва заметно подтолкнул пальцами Эстель. Она поднялась с дивана и робко улыбнулась матери. Теон ждал ее у дверей вместе с Инесс.

— Я очень рада, что вы приехали, — в ответ мать тоже подарила ей улыбку теплее, чем взгляд.

Диаль молчал, и время текло почти осязаемо. Эстель еще раз улыбнулась и направилась к Теону и сестре. Киан вышел с ними и плотно закрыл двери гостиной.

— Присаживайтесь, прошу Вас, — гостеприимно предложил Диаль, усаживаясь обратно на диван.

— Благодарю, — сдержанно кивнула леди Эрран и присела на краешек дивана, который занимал Теон.

— Чай, пирожные?

— Я не голодна.

Сегодня она предстала перед ним в темно-сером дорожном платье, тщательно уложенные волосы были зачесаны наверх, строгие украшения с топазом подчеркивали серо-голубые глаза. Диаль чувствовал от этой моложавой красивой женщины легкий холодок. В поместье Эрран, в правах хозяйки, она источала уверенность и жестами, взглядами и, наверняка, словами, одергивала дочерей. В доме Шадар от этой уверенности осталось только несгибаемое воспитание. И осанка. Плотно прилегающее платье сидело на Морин, как на портновском манекене.

Диаль вздохнул. Разговор обещал стать нелегким. Не облегчал дело и ее взгляд, будто она собралась сражаться с ним до конца. Дракон знал это брезгливо-отстраненное выражение. Оно бывает у людей, которые видели его оборот. Которые боятся.

— Леди Эрран, — начал он с усталостью, — как Вы уже знаете, Эстель — моя жена. Надеюсь, Вы в полной мере осознаете, что это значит?

— Лорд Шадар, — педантично ответила Морин. — При всем уважении, я хочу напомнить, что, насколько я знаю, у вас еще не было церемонии.

— При всем уважении, — бесстрастно повторил он, — для драконов важны только бумаги. Никакие ритуалы, слова и клятвы не значат для нас ровным счетом ничего, пока не подписан магический договор. И мы его подписали.

— Но это…

Морин обескураженно покачала головой. В которой не умещался такой варварский порядок вещей. Просто подписать какую-то бумажку — и все? Без благословения богов? Без свидетельства людей?

Все это так ясно отобразилось на ее лице, что Диаль пояснил настойчивее:

— Леди Эрран, что бы Вы об этом ни думали, Эстель — хозяйка моего дома. Законно и в полной мере. Поэтому я прошу Вас. Пока просто прошу. Проявляйте к ней должное уважением, помните, что Вы разговариваете с моей женой, а не со своей дочерью. Наши привычки и мода отличаются. И Эстель одета и ведет себя так, как требует ее положение. Даже скромнее того. Поэтому воздержитесь от критики и порицания.

Леди Эрран поджала губы. Видно было, что она уже проявляет чудеса воздержания. И от критики и от порицания. Правда не дочери, а опять-таки варварских устоев. Но перечить дракону не стала. Она слишком хорошо усвоила за время их короткого знакомства, что за внешностью почти мальчишки скрывается расчетливый политик и ядовитый зверь.

— Я не хотела, чтоб все так вышло, — вдруг призналась Морин. Вернее, проговорилась. Потому как сама испугалась, что произнесла это вслух.

— Что именно?

Советник с большим интересом посмотрел на нее, склонив голову набок. Леди Эрран дернула губами, ее плотно сжатые на коленях руки побелели.

— Я не хотела, чтобы она принимала Ваше предложение. Ни Ваше, ни Вашего брата.

— Из-за убийства мага, я так понимаю?

— Это уже не важно, — леди Эрран, посчитав, что и так наговорила лишнего, на вопрос не ответила.

Диаль нахмурился, и что-то в его глазах выдало его истинный возраст:

— Я понимаю, что в силу своей молодости, Эстель еще питала какие-то иллюзии о том, каким будет ее брак с королевским магом. Но Вы-то должны были уже излечиться от иллюзий? Или графство Эрран настолько благословенное богами место?

— До вашего появления… Я имею в виду не Вас лично, а Ваших посланников и Вас, лорд Шадар. До вашего появления Эрран был благословенным местом.

Шадар усмехнулся:

— Вы просто не видели, с каким чудовищем Вам пришлось повстречаться, потому что он не умел оборачиваться.

— Но магистр все равно был человеком. Для Эстель это…

— Эстель не человек, — прервал ее объяснения Диаль. — Она дракон. И не говорите мне, что не знали этого. Знали с самого детства. Ее внешность и магия не оставляли сомнений. Она заняла свое место. И довольно об этом. Лучше расскажите, как продвигается расследование убийства мага.

— Магистра Керриса? Разумеется, я не обладаю информацией о расследовании.

— Разумеется. Но меня больше интересует, почему в Нирран не отпустили Вашего мужа.

Морин помолчала, неодобрение этой женщины заполняло комнату, как духи.

— Полагаю, что власти подозревают некую причастность моего мужа. Или сговор с…

— С драконами, — закончил Диаль. — Но насколько я знаю, в отношении драконов расследование прекращено.

— Да. Не представляю, на какие шаги Вам пришлось пойти ради этого, но это так, — сухо подтвердила леди Эрран. — И теперь власти ищут виноватых.

Советник устало вздохнул. А вот и еще одна причина такой нелюбви. А может, последствие. Теперь в сознании этой женщины укоренилась еще и мысль, что он лично причастен не только к убийству мага, но и к сокрытию виновных. Интересно, дойдет ли этот абсурд до подозрения, что он лично разодрал грудь столь перспективного жениха ее дочери. Против воли он бросил взгляд на руки, крови по локоть не наблюдалось, но мерзкий металлический привкус во рту ощутился. Голова начинала болеть, как от плохого вина. Морин Эрран устраивала прекрасные обеды и была истинной леди, но отвратительным собеседником.

— Что ж… В таком случае, Вам должно быть приятно оказаться в числе моих родственников.

— Я счастлива, герцог. Однако мне тревожно, что они так малочисленны.

Шадар улыбнулся и расслабился. Его излюбленная тактика, чтобы не наговорить оппоненту гадостей или не свернуть шею. Пожалуй, Морин действительно прекрасно нашла бы общий язык с Керрисом. В мысли навязчиво лезло желание сказать что-то, вроде «да, я слежу за их популяцией», или «сейчас еще на одного станет меньше», или «зато претендентов на наследство нет». Последние два варианта сделали его улыбку даже искренней. А последний дал идею, как же напомнить ей о положении вещей. Сдержаться было выше его моральных сил. Эта женщина одолела его своей негибкостью взглядов и зашоренностью.

— Я работаю над этим, леди Эрран, — мягко и скромно признался герцог, захлебываясь собственным ядом. И пусть расценивает, насколько хватит испорченности. Убивает он их, или…

Морин так легко было не выбить из колеи. Она едва заметно дернула темными пушистыми ресницами и осталась ледяным изваянием.

Неизвестно, к чему бы еще привел этот разговор, но в двери гостиной резко постучали. Теон, не дожидаясь позволения войти, все же брат не с женой беседовал, распахнул двери. Лицо его выражало крайнюю степень тревоги. Собеседники обратили к нему взгляды, ничто не выдало их напряженности.

— Диаль, — с порога начал брат, останавливаясь там же, — Лиам отбыл в Охотничий замок с Иррисом.

Леди Эрран нахмурилась, что-то неприятное подозревая по реакции молодого дракона и обернулась к зятю. Диаль задумчиво смотрел на брата, будто и не видел его.

— Вернемся к нашей перепалке позже, леди Эрран. Быть обруганным Вами — ни с чем не сравнимое удовольствие. Приятно знать, что Эстель унаследовала от Вас лучшие черты, — рассеянно проговорил советник, поднимаясь. — Помните о моих словах. И не смейте в моем доме огорчать мою жену.

Морин задохнулась от возмущения, но слушать ее уже было некому. Диаль вышел из гостиной вместе с братом.