15
После разговора - и не только! — молодая герцогиня Айронкрафт отправилась к себе и даже не заблудилась, хоть и шла одна, отказавшись от провожатого. Не было тому больше доверия, раз он начинал тянуть к ней нахальные руки даже в коридоре, будто нисколько не опасался того, что в любое мгновение может объявиться кто-нибудь из слуг. Уж насколько Ариана считала себя далёкой от светских условностей, но даже ей не хватило бы смелости вытворять такое на глазах у посторонних.
Около спальни госпожу дожидалась Хэтти. В отличие от неё Мирта никогда особо не церемонилась и входила, и выходила из комнаты хозяйки, когда заблагорассудится.
— Ваша Светлость! — ахнула служанка, всплеснув ладонями. — Н-но как?.. Ваши волосы... Три ленты... Ваша Светлость, три ленты...
Виновато улыбнувшись, Ариана накрутила длинный хвост на руку, посмотрела на него и отпустила. А следом одна из лент выскользнула из волос и красивым завитком упала на пол к ногам герцогини.
— Ваша Светлость! — чуть ли не плакала Хэтти. И в этот же миг другая лента, державшая хвост, даже не развязалась, а лопнула, и рыжая копна рассыпалась по плечам Арианы. - ОЙ... - Она горестно вздохнула, а затем, глубоко вдохнув, улыбнулась сквозь подступившие слёзы: — Ничего, Ваша Светлость, что-нибудь придумаем.
Ужинать герцогине пришлось в одиночестве, потому что Эрик заперся в мастерской и никого туда не пускал. Впрочем, никто и не рвался, ведь господин вовсю колдовал, а получить новое проклятие или ещё что-нибудь в том же духе желающих не находилось. Зато после трапезы Её благодарная и сытая Светлость настояла на том, чтобы заглянуть в кухню. Там Ариана повидалась наконец с Розанной и немало удивилась прыти долговязой старушки. Без какой-либо магии она одна была способна наготовить кучу превосходнейших блюд, а её единственной помощницей оказалась другая немолодая дама, ростом даже ниже герцогини.
Кухарка соловьём заливалась о том, что могла бы сотворить специально для Её Светлости. Да так красочно расписала, что герцогиня была вынуждена держать рот закрытым, кхм, чтобы слюна не капала.
Долорес тоже познакомилась с Её Светлостью, но в отличие от товарок не особо лезла к той с разговорами. Отчиталась кратенько, как дела в замке обстоят с инвентарём, сообщила, что по хозяйственной части обращаться нужно именно к ней, и скрылась за спинами старых подруг. А те и рады перехватить внимание молодой герцогини на себя.
Из кухни Ариана уходила не с пустыми руками. Розанна снабдила её булочкой с клубничным вареньем и несколькими кусочками солёного мяса. Кому-то подобное сочетание может показаться странным, но герцогиня пришла в полнейший восторг, да так яро его выказала, что навсегда завоевала сердце строгой кухарки.
— Я Вам утречком омлет «Пурфорье» приготовлю, Ваша Светлость! — пообещала она.
— Ух, жду с нетерпением!
Джесс и Долорес переглянулись и одновременно закатили глаза — старшая подруженция годами пыталась приобщить к этому блюду всех подряд, но никто так и не проникся. Зачем так заморачиваться с яйцами, если их можно просто сварить или пожарить? Однако Розанна упорно искала единомышленников и, возможно, одну уже нашла.
Довольная, Ариана, напевая что-то себе под нос, откусывала то от булочки, то от мяса, и каждый раз жмурилась от удовольствия. За отсутствие предрассудков насчёт еды она всегда будет благодарна Белинде, ведь та показала ей сказочный мир истинной кулинарии, где, сочетая несочетаемое, можно получить настоящий шедевр. Разумеется, так кухарка откровенничала только с юной госпожой, ведь остальных в доме даже отбивные под соусом из чернослива вводили в ступор.
Верная Хэтти снова дежурила у двери в спальню герцогини, правда, госпожа явно не торопилась возвращаться, поэтому служанка позволила себе немного прикорнуть, прислонившись боком к стене.
— Хэтти! — тихонько позвала Ариана, чтобы не напугать, и та мгновенно проснулась.
— Ваша Светлость! Простите меня глупую! Не дождалась!
— Да всё хорошо! — хохотнула герцогиня, закидывая остатки булочки в рот. — А Его Светлость уже пришёл?
— Нет, Ваша Светлость, — тут же погрустнела Хэтти. — Опять ужинать не пошёл, Ваша Светлость. — Она открыла для госпожи дверь. — Грегор стучал-стучал, но Его Светлость не отзывается. Ох, Ваша Светлость, опять, наверное, всю ночь в своей мастерской просидит!
Ариана нахмурилась, но тут же мотнула головой и решительно вошла в спальню. В конце концов, он взрослый мальчик и сам должен знать, что без еды человек долго не протянет.
— Ох, Ваша Светлость! Вы бы знали, какой Его Светлость упрямый! Он пока что-то там своё не закончит, так может днями не выходиты — Причитания служанки всё никак не прекращались. Она ходила за госпожой по пятам, только что на подол платья не наступала. — Как-то раз, Ваша Светлость, три дня в мастерской просидел, так потом неделю с постели не вставал, мы его чуть ли не с ложечки кормили. Так он, Ваша Светлость, как оклемался, так опять в своей мастерской закрылся. На четыре дня Ваша Светлость! А ещё был случай...
— Да поняла я, поняла! — воскликнула Ариана, не выдержав. — Вытащу я его!
— Ох, Ваша Светлость! — прослезилась Хэтти. — Как же Его Светлости с Вами повезло!
— Да-да... - пробурчала герцогиня, дожёвывая мясо и вновь обувая туфельки, которые только что сняла. - Я ему покажу, как ему со мной повезло.
Ариана по-прежнему сердилась на мужа. Неужели нельзя было её просто разозлить — вот сейчас в Зеркале истины наверняка отразилось бы бушующее пламя, — рассмешить, напугать или ещё что-нибудь?! Зачем было будить непонятные чувства? Кто просил? Без них же прекрасно жилось! Так мало ему показалось, ещё и голодовку устроил!
Небо за окнами привычно хмурилось и обещало вскоре грянуть грозой — погода как раз под настроение герцогини. Вороны подняли истошный крик, взметнувшись в небо, но спустя минуту-другую успокоились и вернулись на голые ветви деревьев.
Продвигалась Ариана довольно быстро, будто точно знала, куда идёт. Нет, почти бежит. Однако она понятия не имела, где находится мастерская Его Светлости. Так разъярилась, что попросту выскочила из спальни, оставив Хэтти в одиночестве хлопать глазами. Каблучки стучали по каменному полу, юбка платья колыхалась, носик сопел, рыжие волосы, почувствовав полную свободу, развевались на ветру...
«Ветер?» — встрепенулась Ариана и замедлила шаг, — «Откуда здесь ветер?»
Окна по-прежнему были закрыты, ближайшая дверь тоже заперта, так откуда? При этом огонь в свечах ни разу не дрогнул, зато платье едва не задралось — настолько сильными были порывы. К ветру добавились редкие, но колючие дождинки, и становилось всё труднее и труднее двигаться. А затем сверкнула молния, и прогрохотал гром. Всё бы ничего, но это случилось прямо в коридоре!
— Мамочки! — Она подпрыгнула, когда огненная стрела угодила ей почти под ноги.
Злость на мужа мгновенно испарилась, будто её и не бывало. Зато мгновенно появилась в нём такая нужда, что захотелось его увидеть в тот же миг. Справедливо рассудив, что на дорогого супруга можно сердиться в любое время, Ариана, стараясь перекричать бурю, позвала:
— Эрик! Эрик, помоги!
В то же мгновение всё прекратилось, и герцогиня, борющаяся со стихией, зацепилась носком туфли за подол юбки и смачно шлёпнулась на пол. К счастью, пострадала только гордость. Ну, и немножко платье. В нескольких местах.
Приличная леди должна была разразиться слезами при взгляде на то, во что превратился её наряд, а неприличная приготовилась вылить такой поток брани, который и не видывали эти стены. Но не успела, потому что рядом с супругой-растрёпой присел одетый с иголочки герцог. Как всегда, в чёрном и до жути элегантный.
— Ты в порядке? - На лице его читалось такое искреннее беспокойство, что Ариана захлопнула рот, из которого как раз собиралось вылететь кое-что очень ругательное.
— Жива, — вместо этого буркнула она.
Эрик, лично убедившись, что жена не пострадала, помог ей подняться и даже отряхнул ей платье — особенно тщательно там, где располагалось самое мягкое место, получил по рукам и, довольный, отошёл на шаг.
— Как ты вообще попала в мою мастерскую? — поинтересовался герцог.
Ариана хлопнула глазами:
— То есть, мастерскую? Какую мастерскую? Это же коридор!
— Это часть моей мастерской.
При слове «мастерская» воображение рисовало небольшую комнатку, заваленную понятными и непонятными штуковинами, а никак не пустой коридор, ничем не отделяемый от остальной части замка. Страшно подумать, что представляла из себя вся мастерская Его Светлости.
— Удивительно, что ты смогла войти сюда! — хмыкнул он, с любопытством изучая дражайшую половину.
— Никуда я не входила, — продолжала ворчать та. — Шла, шла, а потом как налетит ветер! А потом молния, гром! Ты видел тот след от молнии? Меня там чуть не поджарило! — Она прищурилась: — Это ведь всё ты, да?
— Можно и так сказать, — не стал отрицать он, однако на всякий случай отступил ещё на шаг. — Но я в тебя не целился.
— Ага. Я так и поняла. — Ариана с сожалением глянула на разорванный подол и заметила на нём небольшую подпалину. Всё-таки молния до неё добралась. – Что ты тут вообще делал?
— Ничего интересного, — отмахнулся Эрик. — Куда важнее, дорогая, как тебе удалось пройти сквозь мой барьер и почему я тебя не почувствовал.
— Никакого барьера я не видела, — пожала плечами она. — Говорю же: шла, шла и пришла. А потом ты тут со своими молниями.
— Любопытно... — Он хлопнул в ладоши, и рядом с герцогской четой, друг напротив друга, появились два кресла, обитых бархатом. Серым, разумеется. —Присаживайся, дорогая.
Для верности Ариана сперва хорошенечко пощупала подозрительную мебель и только потом осторожно опустилась в неё. Эрик последовал её примеру, только без ритуальных плясок.
— А теперь, дорогая. Расскажи мне, зачем ты вообще сюда шла.
— За тобой.
— За мной? — Он выгнул брови. — Зачем?
— Ты ужин пропустил.
— Я его часто пропускаю.
— Вот именно! — Ариана чуть подалась вперёд. — А твои люди беспокоятся, между прочим!
— Наши люди, дорогая.
— Наши люди беспокоятся! Ты почему от еды отказываешься? — рявкнула герцогиня и сама поразилась тому, как резко прозвучал её голос.
Тут вспомнились все наставления леди Люсинды о том, как должна себя вести порядочная аристократка. И главный завет — никогда не кричать на мужа.
Справедливости ради, графиня Мунстоун не была замечена за тем, что повышала голос на супруга, ей вполне хватало взгляда. Долго оставаться замужем Ариана всё равно не собиралась, а потому и не подумала потупить взор и молить о прощении за дерзость, как того требовали обстоятельства. Вот ещё!
— Они же волнуются!
—А ты? — мягко спросил Эрик. — Ты, Ариана, ты волнуешься?
Она ответила сразу:
— Конечно, волнуюсь!
— И ничего не «О!». Раз ты о себе не волнуешься, то я буду.
Какое-то время Эрик не сводил глаз с жены, упрямо сверлившей его взглядом, а затем хлопнул себя по коленям и поднялся.
— Ладно, дорогая, уговорила: идём ужинать!
— Я уже поужинала.
— То есть, ты отказываешься?
— То есть, ужинать идёшь ты, а я так — перекусить. — Приняв помощь мужа, она тоже встала. Тот щёлкнул пальцами, и оба кресла мгновенно исчезли, будто и не было их никогда. — Ничего себе! А платье моё починить можешь?
— Платье? — Эрик глянул на разорванный подол. — Запросто. — Опустившись на колено, он провёл раскрытой ладонью над лохмотьями и большущей дырой, и вскоре ткань стала прежней, как если бы никто на неё варварски не наступал.
— Как здорово! — захлопала в ладоши Ариана. — А с волосами моими можешь что-нибудь сделать? — Она указала на свою растрёпанную шевелюру, Хэтти не успела поправить это безобразие. — Они меня не слушаются.
— Здесь я бессилен, дорогая. — Он покачал головой. — С людьми после того раза я эксперименты не проводил — мне хватило.
— Понятно, — кивнула герцогиня. Она и так особо не надеялась, но попытаться стоило. — Тогда пойдём?
— Постой, дорогая, а ты разве не хочешь посмотреть всю мастерскую?
— Очень хочу! — призналась Ариана. — Но сначала тебя нужно накормить!
— Значит, идём! — хохотнул герцог и предложил ей свой локоть. Заметив, что супруга колеблется, Эрик пообещал: — Приставать не буду!
— Да как-то не верится! — прищурилась она, не сдвинувшись с места.
— Слово даю.
— А, тогда ладно! — тут же повеселела герцогиня и приняла предложение.
— Слово даю, что не буду приставать, — он ухмыльнулся, — сегодня.
«Ну, хоть что-то!»
Никто не верил Хэтти, что Её Светлости удастся вытащить Его Светлость из мастерской всего лишь для того, чтобы поужинать. Прежде ни у кого не получалось.
Поэтому, когда в столовую руку об руку вошли герцог и герцогиня, у многих рты пооткрывались, а кое-кто и вовсе позабыл о том, что надо кланяться. Впрочем, товарищи не оставили его в беде и с двух сторон хорошенечко ткнули зазевавшегося лакея локтями в бок.
Эрик же отметил изменения на столе. Если для герцога принесли привычные и в чём-то даже излишне простые блюда, то перед герцогиней - и только перед ней! —поставили десерт из замороженных взбитых сливок, украшенный засахаренными фруктами и веточкой свежей мяты. Причём подали так, будто пытались впечатлить королевскую особу, а не просто побаловать хозяйку чем-нибудь вкусненьким перед сном. Эрик усмехнулся про себя и продолжил есть свой непритязательный ужин, но поглядывая при этом на супругу, жмурящуюся после каждой ложечки холодного, лакомства.
Как и обещал, герцог не стал в этот день искать внимания супруги, но и в мастерскую не вернулся, а прямиком отправился в свою спальню, чтобы как следует восстановить силы, раз уж его работу всё равно прервали.
За окном бушевала не просто гроза, а самая настоящая буря, и Эрик его зашторил.
Свечи зажглись сами собой, и мягкий свет заполнил комнату. За долгие годы герцог Айронкрафт привык к подобной погоде и старался как можно реже покидать герцогство, дабы не поддаться искушению и остаться там, где много солнца. В последний раз он едва не сорвался, но груз ответственности не позволил ему задержаться дольше, чем того требовалось. Впрочем, всё равно вышло даже лучше.
Потерев переносицу, Эрик сел на кровать. Вкусный ужин в приятной компании прибавил немного сил, но они быстро улетучились. По-хорошему, неплохо было бы отдохнуть неделю-другую, однако он понимал, что не сможет. И так за двадцать три года не очень продвинулся, а его люди продолжали в него верить. Да у них и выбора другого не было — без своего господина они и вовсе давно превратились бы в прах, как те, кто решился уехать из герцогства как можно дальше. К счастью, таких отчаянных смельчаков оказалось немного, но гибель каждого из них будто отрезала у Эрика по кусочку сердца.
А потом появилось рыжее солнышко, вот только оно не желало задерживаться в его жизни, к тому же он ещё и дал Ариане слово, что отпустит её, когда с проклятием будет покончено. Разумеется, если она по-прежнему будет этого хотеть. И Эрик всерьёз намеревался завоевать её доверие, начав с дружбы. Однако что-то пошло не так, и он почти сразу же сорвался. Он не мог устоять перед тем, чтобы её немного подразнить, а закончилось всё его собственным падением в омут страсти.
Кто же знал, что Ариана окажется настолько неотразимой и... пламенной. И речь шла отнюдь не о её потайной магии.
Так рано Эрик обычно не ложился, предпочитая допоздна засиживаться либо в кабинете, либо в мастерской, но сегодня он хотел спать около жены, пусть их пока и разделяла стена. А в стене имелась дверь, и открыть её проще простого...
Решительно встав, герцог направился в ванную, чтобы умыться ледяной водой —может, так получится обуздать расшалившийся разум. Однако Эрику было суждено проверить свою выдержку на прочность, ведь за стеной в ванне плескалась Ариана и напевала какую-то песенку. Пусть и на мгновение, прежде чем завернуть нежное тело в простыню, он уже видел жену нагой. И сейчас услужливое воображение глумилось и потешалось над ним.