21

В кабинете стоял такой крик, что его было слышно не только за дверью, но и за его пределами. Встревоженные слуги быстро сбежались на страшные звуки и столпились около запретной комнаты. Дальше пройти они никак не могли, но не из-за так называемого запрета, а из-за столбом ставшей перед дверью Мирты.

— Сами разберутся, — только и сказала серая горничная.

И самое удивительное, Хэтти поддержала свою извечную соперницу. Она стала рядышком с ней и сложила руки на пышной груди.

— Сами разберутся, — повторила служанка.

А крик продолжался и, казалось, только усиливался. Причём голоса Его Светлости никто не слышал, Её Светлость прекрасно справлялась за двоих. Разошлась настолько, что принялась ходить туда-сюда по весьма ограниченному пространству и громко высказывать всё, что думает о муже.

— Нет, я, конечно, собиралась от тебя уходить, мы с тобой, между прочим, договаривались! Но вдовой меня зачем делать? А убийцей? Тебе как это вообще в голову могло прийти! Ты обо мне совсем не думаешь? Ты там головой стукнулся?

Или перемагичил? Ты вообще понимаешь, что сказал?

И так по кругу. Уроки леди Люсинды были посланы куда подальше, а остатки самообладания разъярённая герцогиня потратила на то, чтобы не избить упрямого глупца. А тот сидел себе на стульчике и терпеливо ожидал, когда минует гроза.

Спустя час, а может, чуть больше, Ариана выдохлась.

— Выговорилась?

ОЙ, зря он это сказал. Как следует подпитавшись ярким чувством — а чем ярость не чувство? — герцогиня с новыми силами начала костерить вторую половину. Ещё где-то через час Ариана остановилась. Не сказать, что устала, но ей точно надоело.

— Выговорилась.

— Уверена?

— Не провоцируй.

— Как скажешь, дорогая.

Эрик с любопытством на неё уставился, но ей и вправду надоело, поэтому она, прищурившись, ставилась на него обратно.

— Я не буду тебя убивать.

— А разве я это просил?

Она упёрла руки в боки и топнула ножкой, Эрик едва не рассмеялся — такой уморительной ему показалась рассерженная кроха. Рыжие волосы — и как только они посмели ослушаться саму Мирту! — торчали в разные стороны, наплевав на изысканную причёску. Лицо раскраснелось, карие глаза стали почти чёрными, а грудь так соблазнительно вздымалась, что... ой... уже не до смеха. Впрочем, сейчас было не самое подходящее время, чтобы думать о плотских утехах. С другой стороны, это самое время может никогда и не наступить.

— То есть, уничтожить проклятие в тебе - это не то же самое, что убить тебя? Да я же не пробовала ничего делать с живыми существами! Я могу тебя убить!

— А деревья? — хмыкнул Эрик, не удержавшись. — Тоже вполне себе живые существа.

— Нарываешься?

— Самую малость, дорогая, самую малость.

За дверью кабинета уже поняли, что туча перестала бушевать и, если не в белое облачко превратилась, то хотя бы перестала разбрасываться громом и молниями.

— Что у них там? - за всех спросил Джеймс. Вероятно, он и не стал бы, но его опять выпихнули вперёд.

— У них всё в порядке, — ответила Мирта таким ровным тоном, как если бы её вообще ничего в этой жизни не интересовало.

— Да-да! — Хэтти не собиралась отставать, правда, уж она-то добавила красок своему голосу. — У Его Светлости и Её Светлости всё в порядке! Шли бы вы по своим делам! Да-да! Работа сама себя не сделает! Идите уже!

Возможно, её бы никто и слушать не стал. Возможно, её бы вообще подняли на смех. Но тут Мирта сделала маленький шажок вперёд и тихо произнесла всего одно слово:

— Сейчас.

Слуг не то что как ветром сдуло, а будто последние несколько часов в коридоре, кроме двух охранительниц герцогского спокойствия, и вовсе никого не было.

Собственно, когда Ариана и Эрик наконец вышли из кабинета, не было и их.

— На Грэе поедешь или возьмёшь какую-нибудь другую лошадь? — поинтересовался герцога, закрывая за супругой дверь.

— На Грэе. Он не поймёт. Хорошо, что вообще терпит, когда я к другим подхожу.

— Сколько тебе нужно, чтобы переодеться? — Эрик предложил свой локоть, но взгляд жены едва не обжёг зарвавшегося муж — не прощён ещё!

— Минут десять, если найду Мирту, и двадцать, если не найду.

Послышалось еле различимое покашливание, а затем раздался, как всегда, ровный голос:

— Я здесь, Ваша Светлость.

Ариана едва не подпрыгнула от неожиданности — как-то она успела подзабыть о том, что лучшая подруга умела подкрадываться лучше самого талантливого шпиона.

— Мирта! — обрадовалась герцогиня и обернулась.

— Ваша Светлость, наряд для верховой езды готов и ждёт Вас на кровати.

Ни Эрик, ни Ариана не стали спрашивать у горничной, откуда та узнала, что нужно делать, если они сами всего несколько минут назад договорились о том, когда, куда и зачем собираются ехать.

На переодевания ушло всё-таки даже не десять и не двадцать, а все двадцать пять минут. Можно было уложиться и в более короткое время, но герцогиня ни с того ни с сего вспомнила разговор в кабинете и понеслось. Мирта только кивать успевала, хотя могла и не утруждаться — госпожа, кроме своего гнева, ничего не замечала.

Горничная дождалась, когда та выпустит пар и только после этого приступила к сборам, они-то и заняли последние пять минут из двадцати пяти.

— К ужину вернёмся, передай, пожалуйста, Розанне.

— Хорошо, леди Ариана. Кстати, Вы так и не сказали, куда именно едете, —напомнила Мирта. Вероятно, она и так всё знала, но хотя бы делала вид, что не в курсе.

— Разве? — подыграла ей подруга. — Эрик хочет познакомить меня с людьми вне замка.

Грэй приплясывал от нетерпения, грозя на радостях развалить своё стойло. На всякий случай конюх отошёл подальше и занялся другими лошадями. Не то чтобы им требовался особый уход — двадцать три года уже как не надо, — но можно было хотя бы изображать деятельность.

— Добрый день, Ваша Светлость! — поприветствовал он герцога, а затем заметил семенящую за ним герцогиню. — Ваша Светлость!

— Добрый день, Маркус! — поприветствовала конюха Ариана, тепло улыбнувшись ему, потом встретилась взглядом с мужем — Эрик остановился, чтобы подождать её, — нахмурилась, фыркнула и отвернулась. — Маркус, мы с Его Светлостью хотим прокатиться верхом. Подготовь, пожалуйста, Грэя для меня, а для Его Светлости...

— она вопросительно посмотрела на герцога, и тот пожал плечами, — кого-нибудь подходящего.

Конюх глянул исподлобья на господина, поймал его еле заметный кивок, кивнул в ответ и отправился выполнять поручение. Монструозный конь Её Светлости недобро глянул на вторженца, будто бы он был виноват в том, что обожаемая хозяйка слишком редко — по мнению Грэя, разумеется! — заглядывала к любимцу.

Прежде чем войти в стойло, Маркус вытянул перед собой седло, чтобы зверюга понял, что он с миром. Грэй тут же успокоился и притворился покладистой лошадкой. Для Его Светлости конюх сделал выбор не глядя. Изабелла отличалась от других коней лишь цветом — серая в яблоки, в остальном такая же проворная, выносливая и... послушная. Не то что некоторые.

Грэй, будто разгадав мысли Маркуса, клацнул зубами и предупреждающе заржал.

Чтобы не искушать судьбу, конюх побыстрее его оседлал.

За всё то время, что Ариана прожила в замке Айронкрафт, Эрик крайне редко составлял ей компанию на прогулках верхом, всё больше предпочитая зарывать себя под слоем работы. Иногда рыжей егозе удавалось вытаскивать мужа, но он всё равно никогда не мог полностью расслабиться — слишком серьёзный груз ответственности давил на его плечи. Сейчас же Эрик сам предложил выезд, вот только он не имел ничего общего с удовольствием.

Вскоре Грэй и Изабелла были готовы и предстали перед хозяевами, причём чёрный жеребец строго следил за тем, чтобы «блондиночка» ни в коем случае не стояла впереди. То же самое происходило и когда Их Светлости выехали за пределы замка. Если вдруг Изабелла каким-то образом опережала, Грэй тут же ускорялся, но ровно настолько, чтобы его наезднице было удобно разговаривать со своим спутником, если потребуется.

И оно потребовалось, ведь Ариана не знала, куда ехать. Пока тянулась широкая дорога, вопросов не возникало, а когда появилась развилка, пришлось нарушить молчание — герцогиня по-прежнему дулась на мужа, хоть уже и не так сильно.

— Налево или направо?

— Налево. Раньше и справа было небольшое селение, но оно объединилось с тем, что справа.

— Почему?

— Потому что так проще.

Эрик дальше пояснять не стал, Ариана и не настаивала — было видно, что ему и так непросто. Если ещё около конюшни он улыбался, то теперь не дёргались даже уголки его губ. Земля по-прежнему оставалась сухой и потрескавшейся, и чем дальше от замка, тем мрачнее становились тучи, хотя изначально было как раз наоборот. Видимо, когда Пламенная пробудилась, небо хоть немного, но прояснилось. Здесь же чувствовалось даже не отчаяние, а безысходность.

Грэй тоже не пришёл в восторг от видов — всё ещё помнил свою поездку с Миртой.

Будь его воля, он наверняка рванул бы прочь с этой негостеприимной земли, но хозяйка отчего-то всё не желала возвращаться домой, где тепло, хорошо и приятно.

Где прогулки каждый день, где яркое солнышко и дружелюбный ветер, ласкающий гриву. По крайней мере, здесь вкусно кормили, так что можно и задержаться.

Главное, чтобы не навсегда.

Вскоре они наткнулись новую развилку и пришлось остановить лошадей, потому что Эрик вдруг почувствовал себя плохо и едва не слетел с Изабеллы.

— И ты ещё хочешь, чтобы я копалась в тебе пламенем! — возмущалась Ариана. —Да ты сам еле живой!

— Со мной всё... в порядке, дорогая... - Он прикрыл глаза ладонью, а когда её убрал, смог немного улыбнуться. — Видишь?

— Вижу, вижу. Перебирайся-ка ты, дорогой, ко мне за спину.

— Ты хочешь пошалить? -— хмыкнул Эрик и тут же скривился — боль вспышкой отозвалась в голове.

— Я хочу тебя стукнуть, но это обождёт.

Изабелла послушно следовала за чёрным предводителем, который с гордостью нёс сразу двух всадников, хотя сперва попытался взбрыкнуть в прямом и переносном смыслах. Обхватив жену за талию, Эрик обмяк, хоть и продолжал храбриться. И за несколько шуток не к месту умудрился получить парочку тычков в бок.

— Я смотрю, ты очень торопишься на тот свет, — бурчала Ариана, но всё равно проверила, крепко ли держится шутник.

Ответить герцог не успел, потому что впереди появились первые домики. Однако

разрухой и запустением здесь и не пахло. Все дома выглядели более чем прилично, ни одна крыша не прохудилась. Вот только не было привычных огородов, спешки по очень важным делам, крика, смеха, не было... жизни.

О приближении господ крестьяне как-то узнали и очень быстро начали выбираться из своих жилищ. И все лица такие же сморщенные, как и у людей в замке. Вот только навстречу вышли не только взрослые.

— Здесь дети! — ахнула Ариана. Не то чтобы она не знала, но увидеть воочию —совсем иное дело.

Подростки, совсем малыши и младенцы — их жизнь замерла. Никто, конечно, не умирал, но и не рос, не взрослел. Толком и не жил. Эти дети давно должны были обзавестись собственными семьями, но были вынуждены оставаться такими же.

Крошечные свёртки на руках когда-то молодых и всё ещё ни на миг не постаревших матерей совсем добили герцогиню.

Эрик дотронулся губами до её ушка и негромко произнёс:

— Теперь ты понимаешь, что должна это сделать?

Сглотнув, Ариана кивнула.

Новую герцогиню крестьяне приняли всей душой. Они были давно наслышаны о её стараниях на благо герцогства. На сморщенных лицах светились улыбки, и от них сердце Пламенной сжималось от боли. Ей показали своих детей, представили их, кто-то из женщин попросил госпожу подержать своего младенца на руках. И его крошечное, вечно невинное личико ещё долго стояло перед глазами Арианы. Точно так же, как и выкрики:

— Ваша Светлость! Спасибо Вам! Мы Вас любим! Счастья Вам, Ваша Светлость!

— Спасите наших детей, Ваша Светлость...

Назад герцог и герцогиня тоже ехали на Грэе. Одна из девочек-крестьянок угостила его морковкой и яблочком, и чёрный строптивец, не подпускавший к себе кого попало, вдруг пошёл против своей природы и принял угощение. Ариана, как котёнка, почесала любимца за ушком, чтобы он знал, как она ценит его поддержку.

По дороге и туда, и обратно Ариана видела много диких животных. Людей они не чурались — долгие годы никто на них не охотился, потому что герцог Айронкрафт и так обеспечивал всех провизией. Трогать животных было строжайше запрещено, потому что как их потом возрождать, если никого не останется? Хищники позабыли, что такое охота, ведь они и не помнили, что такое голод. Зайцы и волки существовали бок о бок, но совершенно друг другом не интересовались. И лишь бродили в границах герцогства, пытаясь обрести хоть какую-нибудь цель.

Мирта встретила господ у конюшни, Хэтти не успела уследить, куда отправилась соперница, поэтому занялась поисками той по всему замку. Ариана была благодарна подруге за то, что та всегда знала, что ей нужно. И именно сейчас ей требовалась помощь: Эрик чуть шевелил ногами, но при этом не хотел, чтобы кто-нибудь из слуг заметил. Поэтому горничная сделала то, что лучше всего у неё получалось: распугала всех. Так, герцог и герцогиня спокойно добрались до спальни Арианы - Эрик ни в какую не хотел идти к себе. Еле ворочая языком, он убеждал жену, чтобы та не откладывала с проклятием.

— Ты можешь не выдержать! — В её голосе проявилось отчаяние.

Вместе с Миртой они уложили герцога на кровать. На его лбу выступил пот, а лицо стало бледнее обычного.

— Зато ты точно станешь свободной. Ещё и богатой вдовой. Точно больше замуж выходить... не придётся...

— Его Светлость дело говорит, — вставила горничная.

— Эй! — прикрикнула Ариана сразу на обоих.

— Если я... просто так умру... никому лучше не станет... А если... Пламень... —Глаза Эрика помутнели, язык распух, и стало тяжело дышать. — Ари, пожалуйста.

Она приложила ладонь к его лбу и ужаснулась:

— Мирта! Он весь горит! Что делать?!

— То, что сказал Его Светлость.

— И ты туда же! Он же может умереть!

— Он умрёт, если Вы ничего не сделаете — проклятие его разрушает. Понять не могу, как он так долго продержался. По-хорошему, проклятие должно было его уже давно убить.

Ариана замерла. Эрик перестал её узнавать и теперь метался по кровати.

— А ты откуда знаешь? — спросила герцогиня.

Ни один мускул не дрогнул на лице горничной.

— Вы тоже это знаете, леди Ариана. Обо мне поговорим позже, а пока делайте то, что нужно.

— Я боюсь, Мирта, — призналась она. - Я не смогу...

— Сможете. — Подруга села рядом с ней и крепко-крепко обняла. — Вы даже не знаете, на что способны. Вы справитесь.

Мирта не стала растягивать объятия, разорвала их и села на ковёр, словно верная собака дожидаться, когда хозяйка покончит со своими важными делами и наконец обратит на неё внимание.

— Я не знаю, что делать... - Ариана смотрела на мужа с отчаянием, но никто не собирался ей отвечать.

Эрик стонал, его трясло, наволочка пропиталась потом, а из глаз потекли кровавые слёзы. Именно они заставили Пламенную собраться и со всей решимостью броситься на борьбу с проклятием.

— Потерпи, потерпи, пожалуйста, — приговаривала она, устраивая голову герцога у себя на коленях. Платье тут же стало мокрым, но он хотя бы немного успокоился.

Ариана не обманывалась, она понимала, что времени у неё мало. Холодные пальцы она положила на виски мужа и закрыла глаза.

Дзынь — где-то в глубине сознания звякнул колокольчик.

Дзынь...

Наверняка он означал нечто важное, но с проклятием не был никак связан, поэтому герцогиня его проигнорировала. А он звучал всё громче и громче.

Перед глазами Арианы предстала кровавая темнота — именно так, кровавая темнота. Вроде и чернота кругом, но с ярким привкусом крови. Капля за каплей герцогиня начала выпускать пламя — боялась освободить слишком много, ведь могла навредить измождённому организму Эрика. Теперь она понимала, что имела в виду Мирта: он действительно держался исключительно на чувстве долга и упрямстве.

Дзынь, дзынь, дзынь...

Постепенно огненные капли осмелели, и кровавая темнота, будто спасаясь, начала скукоживаться, освободив место для пламени, и оно окружило расползшееся по всему телу мага проклятие, пока то не приняло форму меча. Ариана, превозмогая чудовищное сопротивление, мысленно потянулась к рукояти. Голову Пламенной разрывала дичайшая боль, руки онемели, так и норовя отпустить виски Эрика, но. отступать было подобно смерти. И своей, и герцога, и всех, кого хоть как-то, затронуло проклятие — Ариана только сейчас увидела, как много они с мужем не знали.

«Беги от него! Скорее беги! Беги от него, девочка! Беги, он убьёт тебя!» —смутно знакомый голос убеждал её отступить.

Дзынь, дзынь, дзынь...

Пламя не дотягивалось до меча. Ариана стиснула зубы и направила все свои силы к сгустку проклятия.

«Беги от него! Скорее беги! Беги от него, девочка! Беги, скорее, девочка, беги»

—А! -вслух заорала Пламенная.

Дзынь, дзынь, дзынь...

Колокольчик прозвенел в последний раз и умолк, а за ним стих и настойчивый голос.

Пламя жгло Ариану внутри, охватило её снаружи, обволокло герцога, но больше ни на что не перекинулось, ведь Пламенная сосредоточилась на том, чтобы от проклятия не осталось и следа. Даже если ей самой не суждено выжить.

Меч горел, плавился, но не желал поддаваться. Силы пламенной заканчивались, а отчаяние подступало. И вдруг, будто сразу отовсюду, раздался голос Эрика:

— Ты справишься, дорогая!

Если супруг и хотел придать таким образом ей сил, то у него получилось, и ещё как!

ЕЙ очень захотелось кое-что с ним сделать, и речь шла вовсе не о благодарности.

Как насчёт того, чтобы избавить его от проклятия, а потом лично пристукнуть?!

Замечательная идея!

— А!!! — Под натиском смеси пламени и ярости меч начал таять, пока вовсе не исчез.

И только после этого Ариана позволила себе открыть глаза. Эрик лежал тихо и смотрел на неё начавшим проясняться взглядом:

— Дорогая...

Слёзы текли по щекам Арианы, всхлипывая, она пригрозила:

— Ещё раз назовёшь меня «дорогой» — покусаю!

— Покусает, Ваша Светлость, не сомневайтесь, — подтвердила Мирта, встав около кровати. — У меня после «миледи» укус неделю заживал.