25

Эрик немного слукавил, когда сказал, что у него появились неотложные дела.

Скорее уж он просто хотел немного поразмыслить вдали от дома, а точнее, от жены. В его планы совершенно не входило её отпускать, но и против собственной клятвы он пойти не мог. Оставалось только убедить рыжую упрямицу, что замужем — замужем за ним - не так уж плохо.

Но как это сделать? Не рассказывать же об их первой встрече — вряд ли Ариана вообще о ней помнила, слишком мала тогда была. А вот он часто воскрешал её в своей памяти с тех пор, как нашёл кусок пергамента, в котором упоминался Пламень. Именно с него и началась история сватовства к печально известной младшей дочери графа Мунстоун.

Впервые Эрик её увидел в королевском дворце. Будущему герцогу тогда только-только исполнилось десять, значит, малышке с неуправляемой шевелюрой и вовсе было не больше трёх. Эрик к тому времени уже два года как лишился родителей и навлёк на своё герцогство страшную беду. Долг требовал хоть иногда появляться в обществе, и юный герцог Айронкрафт заставлял себя приезжать в столицу хотя бы один раз в год. Так совпало, что и маленькую Ариану родители в то же самое время привезли с собой. На бал её, разумеется, не взяли, но на званом ужине она присутствовала.

К ужасу леди Люсинды, рыжая непоседа умудрилась опрокинуть тарелку какого-то противно-оранжевого супа на колени сидящей рядом дамы, а причёску другой украсила вишнёвым пирогом. Но не эти чудачества привлекли внимание герцога.

На следующий день по всему дворцу искали леди Ариану — та пропала с самого утра, и никто понятия не имел, куда она подевалась. И нашёл её именно Эрик. Он обнаружил её в саду, где она сидела на земле, одетая в красивое платьице, и держала на коленях четырёх грязных и, по-видимому, всё ещё слепых котят, те сладко посапывали и совершенно не хотели куда-либо уползать.

— Я их под деревом нашла! — сияя полубеззубой улыбкой, сообщила кроха. — Они совсем-совсем не двигались! И холодные были, ой! А сейчас, посмотри, они тёплые! Хочешь потрогать?

Спустя три года он снова пересёкся с ней в королевской резиденции, но девочка его, совсем не узнала, а он и не стал навязываться — все мысли его поглотило проклятие. Теперь-то он знал, почему так произошло, но тогда ему отчего-то стало, больно, когда она прошла мимо.

В последующие годы Эрик почти не появлялся у короля, а тот и не настаивал. И если бы не пергамент, то очень занятой маг вообще неизвестно когда бы наведался в столицу. Его Величество немало удивился, когда ему сообщили о столь редком госте. Можно сказать, опешил, когда увидел того на пороге своего кабинета — туда мало кого допускали, но для последнего представителя древней династии сделали исключение. От неожиданности король согласился на всё, что попросил герцог.

Впрочем, ничего особенного тот и не просил: всего-то замолвить словечко за него перед родителями младшей леди Мунстоун. Для Его Величества брак дальней родственницы тоже рыбьей костью в горле стоял. Двенадцать раз её успел замуж выдать, а она постоянно в родной дом возвращалась. И оставить бы девчонку в покое, но тут уже было дело принципа — даже во дворце стали делать ставки на то, сможет ли король найти ей такого мужа, который сможет с ней сладить. Так, почему бы и не тёмный маг?

А вот граф и графиня не особо обрадовались предложению, но и против воли короля они пойти не могли. Эрик не был уверен, что поступает правильно, но настолько отчаялся, что пошёл на это шаг. Взрослая леди Ариана понравилась герцогу с первого взгляда, когда жених встретил её на берегу реки. И старую версию свадебной клятвы Эрик выбрал не просто так. Он понимал, что, вероятнее всего, придётся рисковать жизнью будущей герцогини, поэтому сделал для жены хотя бы это: поклялся быть ей верным до конца своих дней.

И по-прежнему он не жалел о клятве. Что бы Ариана ни решила, она навсегда останется для него единственной.

Но... Он ведь однажды дал ей шанс ускользнуть, а она им не воспользовалась.

Сама согласилась выйти за него, он её не неволил. Так что, Эрик намеревался сделать всё возможное и невозможное, чтобы жена осталась с ним навсегда.

Однако не всё так просто, как хотелось бы. Поэтому герцог и отправился туда, где ему всегда хорошо думалось, правда, это место, возможно, могло бы показаться кому-то странным выбором, но разве это имело значение?

Ухмыльнувшись, Эрик направил своего коня по неприметной тропинке в лесу —Изабелла осталась в конюшне, потому что её поклонник бурно возражал против её прогулки без его присмотра. Не хотелось бы, чтобы Грэй разнёс стойло, поэтому Маркус пошёл на уступки, герцогу же и вовсе было всё равно, на ком ехать.

Двадцать три года узкая дорожка к гробнице родителей оставалась сухой и потрескавшейся, её вообще невозможно было различить, и вот она снова заросла сочной травой, а листья на больше не голых ветвях затеняли её. День выдался погожий, но сквозь кроны деревьев почти не проникали солнечные лучи, а птицы и звери будто предпочитали сюда вообще не заглядывать.

Эрик не стал хоронить родителей поблизости к замку. Пусть мальчику, неожиданно ставшему герцогом в столь юном возрасте, и было всего восемь, но он решил построить им последнее пристанище там, где они втроём когда-то провели счастливые минуты. Небольшой прудик с кувшинками был их маленькой тайной, о которой после гибели герцога и герцогини узнали все. Эльвира пыталась убедить.

Эрика дать им упокоиться в фамильном склепе, но мальчик заупрямился и чуть ли не впервые пошёл против экономики, и та не посмела перечить. А затем герцогство, накрыло проклятие, и, кроме самого мага, никто не смог бы отыскать путь к гробнице.

Родителей нынешний герцог навещал редко, но всегда чувствовал себя рядом с ними хорошо, даже когда их не стало. Вот и сейчас, оставив коня неподалёку пастись, Эрик медленно направился к небольшой, совсем не вычурной гробнице из белого мрамора. Как был, он уселся неподалёку прямо на траву. Вслух говорить он ничего не стал, да и про себя тоже — понимал, что чувства важнее любых слов.

Пруд давно пересох, но даже после того, как проклятие было разрушено, водой так и не наполнился. Колдовать здесь маг не хотел, а потому оставил всё как есть и сейчас был рад тому, что так поступил. Раньше он не думал о том, что близость к воде может стать губительной для могил, теперь же им ничего не грозило.

Прикрыв глаза и опёршись на руки, герцог запрокинул голову и подставил лицо ласковым лучам — Ариана переживала за его излишнюю бледность. Она вообще немало беспокоилась о своём временном супруге. Временном...

Правда, надежда, что пока ещё герцогиня передумает, никуда не делась. Во-первых, проклятия больше не было, а Ариана не торопилась уезжать, хотя уже сотни раз могла потребовать, чтобы её вернули родителям. Во-вторых, Эрик чувствовал — и очень надеялся, что не ошибся, — что она всерьёз раздумывала над тем, чтобы остаться с ним. А в-третьих, он нисколько не сомневался, что их, как магнитом, тянуло друг к другу.

Однако слишком далеко они пока не зашли. И во многом благодаря нечеловеческому самообладанию герцога Айронкрафт. Несколько раз они чуть не совершили последний шаг но каким-то чудом Эрик смог остановиться, хотя подёрнутые поволокой карие глаза едва не свели его с ума. Если бы только глаза!

Ладное тело со всеми положенными округлостями по ночам пряталось лишь под тонкой сорочкой, вынуждая герцога чуть ли не ежедневно тренировать выдержку.

Но и отказаться от этой сладкой пытки он не мог и не хотел.

Воображение изводило Эрика, ведь он знал каждый изгиб наизусть, запах кожи, шелковистость волос, вкус её... Вот здесь наконец проснулась совесть — нашёл о чём думать на могиле родителей! Поэтому он, наскоро попрощавшись с ними, поспешил забрать коня и увести того подальше, чтобы в доброй скачке проветрить голову.

Называется, приехал подумать о том, как убедить жену остаться с ним! А в итоге только мечтам о ней и предавался. Да ещё где! Об этом, разумеется, никто не знал, но стыд от этого никуда не девался. Подумать только! Грозный и ужасный тёмный маг герцог Айронкрафт лишился разума от л...

Где-то вдали вдруг прогремел гром, и Эрик нахмурился, потому что никаких туч не было видно, и ни единое облачко не осквернило бесконечную синеву неба.

Нехорошее предчувствие заставило герцога запрыгнуть на коня и помчаться к замку, чтобы защитить Ариану.

Вот только о том, что её там не было, Эрик и не подозревал.

Он гнал, не жалея ни себя, ни коня. Дёрн летел из-под копыт, а звери разбегались в стороны, едва заслышав топот. На пути повстречалось и несколько крестьян, но и при всём желании они не смогли бы поприветствовать любимого герцога — он их попросту не замечал.

В висках стучало, а внутри всё сжималось от мысли, что с Арианой могло что-то случиться. Эрик стиснул зубы, понимая, что, возможно, опоздал. Он не знал, что произошло, но не сомневался, что жена в опасности. Откуда он это знал? А разве любящее сердце может ошибаться? Если бы оно ещё умело говорить, куда именно мчаться! По крайней мере, в замке осталось множество артефактов, которые могли бы пригодиться — спасибо запасливым предкам. А могли и нет, но другого плана всё равно пока не было. Как не было и доказательств, что вообще хоть что-нибудь случилось. Но он знал, он был уверен.

Погода всё ещё радовала своим приятным теплом ранней осени, птицы продолжали петь и радоваться новому дню, животные, вспомнив, кто они на самом деле, вернулись к старым привычкам, и природа всецело этому способствовала.

Жить бы да радоваться, но в сердце Эрика тревога уже пустила свои корни, и, выпустив множество ветвей, расцвела пышным цветом.

Копыта застучали по подъездной дорожке, и встречать хозяина выскочил Джеймс.

Он не ожидал, что Его Светлость так быстро вернётся. А тот, бросив, лакею поводья, спросил о герцогине, не получил внятного ответа и, проскрежетав зубами, бросился к главному входу.

Эрик влетел в замок и заорал:

— Где она? — В коридорах громом прогремел голос герцога. У Эрика не осталось сомнений, что Арианы не было поблизости, но ведь должен же кто-то хотя бы приблизительно догадываться, куда она могла подеваться. - Где Её Светлость?!

Слуги побросали свои дела и примчались на зов господина, но никто не сумел ответить. Даже Маркус, который почти никогда не покидал конюшню, сам сразу же явился в замок и сообщил лишь, что герцогиня отправилась на прогулку, но не сказала, куда именно.

— Где Мирта? — Эрик вертел головой, понимая, что нигде не видит горничную, но она должна была быть где-то рядом, ведь конюх сказал, что Ариана уехала в одиночестве. — Где Мирта, я вас спрашиваю?!

Слуги смотрели на него с нескрываемым ужасом, но герцогу в этот миг было совершенно наплевать, что о нём могли подумать. Его волновало только одно: чтобы Ариана была в безопасности. И именно поэтому он сходил с ума. Где она?

Что с ней?

— В-ваша Светлость! — Самой смелой оказалась Хэтти. Она вышла вперёд и, трясясь настолько, что дрожали даже кончики её волос, торчавшие из-под чепца —она снова его надела вопреки просьбам герцогини. — Ваша Светлость, Мирта спит.

Она давно уже спит, Ваша Светлость! Она, Ваша Светлость, никогда так долго не спит. Я-я думаю, Ваша Светлость, с ней что-то не так...

— Иди со мной! — приказал Эрик ещё сильнее помрачнев, хотя, казалось, куда уж больше, и широкими шагами двинулся к комнате личной горничной супруги. Он бы и на бег перешёл, но служанка и так за ним еле поспевала. Как бы там ни было, а Мирта всё-таки была женщиной, пусть и не совсем обычной, и он как джентльмен не имел права вот так просто врываться к ней. Да кого он обманывает! И ворвался бы, и сделал бы что угодно, лишь бы только спасти Ариану. Ему просто повезло, что не приходится поступаться собственными принципами. У двери он остановился и очень громко постучал: — Мирта! Открывай! Где леди Ариана? Ты спишь? Мирта, срочно открывай или я выломаю эту треклятую дверь.

Никто не ответил, и герцог, прекрасно помнивший, что он ещё и маг, приготовился разнести эту дверь в щепки, если потребуется — кто знает, как лиса-оборотень могла забаррикадироваться. Однако никакая магия не потребовалась, потому что Хэтти проявила неожиданную прыть.

— Не нужно, Ваша Светлость! — остановила его служанка, взявшись за ручку и с лёгкостью открыв дверь. — Она никогда не запирается, Ваша Светлость!

Эрик кивнул и жестом велел Хэтти войти первой — проклятые принципы! Мирта в позе покойника перед похоронами лежала на узкой кровати и, казалось, не дышала.

Храбрость быстро покинула служанку, и она спряталась за спиной герцога, потому что даже простой человек, как Хэтти, смог разглядеть над телом горничной чёрную пыль, от которой шёл слабый аромат лаванды. Впрочем, Эрику он слабым не казался.

— Выйди отсюда! — рявкнул герцог, перестав обращать внимание на никому не нужные принципы. - И никого не впускай!

Без лишних разговоров Хэтти выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь.

Вдохнув и выдохнув, служанка сторожевым псом стала на посту.

Эрик тоже времени не терял и сразу же приступил к делу. Щёлкнув пальцами, он призвал из сокровищницы тёмно-синий сосуд с узким горлом, сделанный из тончайшего стекла, и, одними губами читая заклинание, принялся водить склянкой-артефактом над чёрной пылью. Вскоре она полностью вошла в сосуд, и маг его запечатал. В тот же миг горничная распахнула глаза, резко села на кровати и положила руки на колени. Увидев, что перед ней муж госпожи, Мирта встала и коротко поклонилась, а затем выдала:

— Леди Арианы нет в замке. А здесь воняет.

— Чем воняет? Лавандой?

— Нет. Воняет гнилью и чем-то ещё. Невыносимо воняет. Я и раньше чувствовала эту вонь, но очень слабо. Думала, что показалось.

— А вот я чувствую лаванду...

— Нет, — покачала головой Мирта. — Мне кажется, я поняла, что это за запах. Так пахнут разложившиеся трупы, только эта вонь во много раз сильнее. Я её всё ещё чувствую, она ведёт из замка.

— Значит, и пойдём по этому следу. Доверимся твоему нюху оборотня. Мы имеем дело с сильным магом, Мирта, — заключил Эрик, — раз он сумел провернуть всё это прямо под моим носом.

— Могу я Вас кое о чём попросить? — Бесстрастный голос горничной-лисы оставался неизменным.

— Да, говори.

— Я могу разорвать ему глотку?

— Можешь, — кивнул Эрик и оскалился, — но сначала с ним «побеседую» я.