Глава 40
Москва, июль 2016 года
С самого утра Макс ходил хмурый. Лиза не могла понять, что не так, но спрашивать отчего-то не решалась. Выглядел он недовольным и, судя по всему, недовольство его относилось именно к ней. Видимо, она опять сделала что-то не так…
Очень хотелось есть. На удивление, голова у нее совсем не болела, да и вообще чувствовала она себя неплохо. Внутри немного тянуло, но это было вполне терпимо, по меньшей мере, куда терпимее, чем после близости на чемпионате России и уж тем более, чем после того, что случилось в Братиславе. Просто она давно не была с мужчиной, а то, что произошло у них с Максом неделю назад, вряд ли можно брать в расчет.
Лиза съела тарелку овсянки и кусочек сыра, посмотрела исподлобья на Самойлова. Тот прихлебывал чай из большой кружки и, вроде бы, пребывал в собственных мыслях, но взгляд ее заметил. Со стуком опустил чашку на стол. Лиза вздрогнула. За все утро они обменялись лишь несколькими фразами, и это угнетало ее. Лучше бы сказал сразу, что не так, а не играл в эту дурацкую молчанку. Может, он надеялся, что в постели она окажется лучше? Может, она разочаровала его?
- Оставь посуду в раковине, я помою, - сказала Лиза, пытаясь разрядить обстановку.
- Я сам помою. - Макс взял свою тарелку и встал.
Меркулова сжала ручку чашки и мысленно досчитала до десяти. Хотелось кричать и плакать.
- Тогда мой все. - Она сунула в раковину тарелку от каши и свою кружку, а затем вышла из кухни. Пусть думает, что хочет. Ей вообще наплевать!
Открыв шкаф, она вздохнула. Не наплевать ей… Но Максу знать об этом совсем не нужно. Она надела бирюзовый сарафан на тонких лямках и новые белые босоножки из натуральной кожи, причесалась, придав волосам легкий беспорядок, и подкрасила губы розовым блеском. Брызнула духами на ключицы и запястья. Больше всего ей хотелось, чтобы с утра Макс обнял ее и сказал что-нибудь приятное, ласковое, чтобы поцеловал легко, так, словно поцелуи по утрам для них что-то само собой разумеющееся, чтобы не смотрел так холодно.
***
Ксюша стояла возле бортика и нетерпеливо похлопывала по нему ладошкой. По льду вместе с Максом и Лизой рассекала Элина. Весь ее облик говорил о собранности и серьезности, но когда губ ее касалась улыбка, она становилась удивительно красивой. Было видно, что она полностью отдается тому, что делает, погружается в работу с головой и придает этому большое значение. Но все это Ксюшу скорее раздражало, чем радовало. Она прекрасно понимала, что несправедлива к Элине, однако поделать с собой ничего не получалось. Если бы она могла развернуться и уйти с катка, она бы с удовольствием это сделала. Но тогда Женя счел бы ее взбалмошной девчонкой, которая задирает нос и думает о себе куда больше, чем это есть на самом деле. Что же, если он считает, что ей нужно учиться у Кимер, она будет учиться. Она будет день за днем приходить в школу только за тем, чтобы торчать рядом с этой женщиной и восторгаться ее мастерством. Она будет… Поняв, что снова начинает заводиться, Ксюша сжала руки в кулаки и с выдохом распрямила пальчики. Подошел Женя и встал рядом. Она взглянула на мужа, но ничего не сказала и опять уставилась на лед.
- Через пару лет ты поймешь, что я был прав. Сейчас тебе кажется, что ты можешь все, но это далеко не так, Ксеня.
Ксюша фыркнула. На льду Элина плавно подняла руки, призывая Лизу повторить движение. Ксюша отметила, что фигуристка справилась с задачей очень хорошо и, вероятно, даже лучше, чем того ожидала Кимер. Лиза вообще была очень пластичной, а ее растяжка вызывала восхищение.
Женя еще немного постоял рядом, а потом отошел. Ксюша почувствовала, как мигом стало холодно. Она могла сколько угодно злиться на мужа, что-то ему доказывать, кричать, бросаться обвинениями, но все это имело смысл только тогда, когда он был рядом. Без него смысла не имело ничего. И именно поэтому она хотела бы сейчас развернуться и уйти. Тогда бы она не видела, каким красивым становится лицо Элины, когда та улыбается. Тогда, возможно, она не думала бы о том, насколько близка была дружба ее мужа и этой чужой женщины.
Удивительно, но тренировка прошла в рабочем режиме. Лиза боялась, что настроение Макса отразится на их работе, однако ее опасения оказались напрасными – он не срывался на ней и не игнорировал. Он все так же аккуратно поднимал ее в поддержке и плавно опускал на лед, руки его были все такими же крепкими, а движения уверенными. Она вдруг вспомнила, как он кричал на нее в тот день, когда застал плачущей в раздевалке и накормил ужином в ресторане, как говорил, что отвечает за нее на льду. Странно, что это вспомнилось ей именно сейчас. Лиза много раз видела, как после ссоры они с Алисой выполняют сложнейшие элементы, но особо не задумывалась об этом, точнее, ей казалось, что она не задумывалась. Она вспомнила, как удивительно для нее было первый раз ощутить себя парящей надо льдом на руках этого мужчины. Волнительно и страшно. Но в том, как он держал ее, чувствовалось что-то такое… Что-то, что позволяло довериться ему.
Забравшись в машину после вечерней тренировки, Лиза тут же уткнулась в телефон. Она делала вид, что крайне заинтересована новостной лентой, хотя в действительности очередные политические разборки нагоняли на нее скуку. Начинать разговор первой она не собиралась, а Макса, судя по всему, тишина не напрягала вовсе. Через пятнадцать минут Лиза не выдержала и, кинув телефон на приборную панель, уставилась в окно. Это было невыносимо. В чем она опять виновата?!
- Хочешь кофе?
Услышав голос Самойлова, она обернулась. Он смотрел на дорогу.
- Хочу.
Она вдруг поняла, что и в самом деле с удовольствием бы выпила стакан ароматного горячего латте. Даже кофейный запах как будто почувствовала…
Макс кивнул, но больше ничего не сказал. Вскоре он остановил машину возле знакомой кофейни и вышел, оставив Лизу дожидаться в салоне. Она проводила его взглядом и со вздохом откинулась на спинку сиденья. Потом отстегнула ремень, решительно открыла дверь со своей стороны и ступила на асфальт. За Максом она идти не собиралась, но и сидеть в машине не хотела, тем более что вечер стоял чудесный. Она пообещала себе, что в ближайший же выходной выберется на прогулку. В идеале хорошо было бы поехать за город, на природу, но, вероятнее всего, ей придется ограничиться каким-нибудь парком или просто побродить по улицам. Что же, тоже неплохо. В летние выходные машин на московских дорогах было не так много, город как будто замедлял свой ритм, и ей это нравилось – меньше шума, меньше суеты. Скрытые ветвями деревьев аллейки парков с пляшущими под ногами солнечными бликами, кривые тенистые переулки в центре, звенящий трамвай, скользящий по рельсам возле Чистых прудов, Центральный Детский Мир на Лубянке… Лизу угнетало одиночество, невозможность поделиться мыслями, ощущениями, желаниями с кем-то по-настоящему близким, и все же здесь, в своем родном городе, она наконец-то смогла почувствовать вкус долгожданной свободы.
Оперевшись о капот BMW, Лиза подставила лицо ветру. Кофейня располагалась в переулке, машины проезжали здесь нечасто, было тихо и уютно. Приятно лаская слух, шелестели листья деревьев.
- Держи, - произнес Макс и отдал ей стакан.
Лиза заметила его приближение еще раньше, но никак не отреагировала. Теперь она взяла стакан и, сняв крышку, сделала глоток. На верхней губе осталась пенка, и Лиза слизнула ее кончиком языка.
- Спасибо.
Макс кивнул и отвернулся. Смял крышку своего стаканчика и, подойдя к урне, стоявшей возле входа в кофейню, выбросил. Лиза следила за ним взглядом, медленно отпивая глоток за глотком, она так и не отошла от автомобиля. Скользнув по ней взором, Самойлов отвернулся. Лиза была слишком красивой, чтобы он мог смотреть на нее и сохранять хладнокровие. Стоило ему выйти из кафе и увидеть ее, опирающуюся пятой точкой на капот, как в груди шевельнулось что-то теплое, жадное, а руки напряглись. Ее бирюзовый сарафан мягко струился по бедрам и открывал изящные коленки, маленькая серебристая пряжка на белых босоножках блестела от солнца, подчеркивая красоту щиколоток. Когда Лиза коснулась волос, заправляя за ушко выбившуюся прядку, он заставил себя не думать о ее пальцах. Какие нежные у нее руки…
За спиной раздался тихий стук каблуков. Макс сильнее сдавил картонный стакан. Еще немного и горячий кофе пролился бы ему на руку. Но ему было все равно. Его раздражали собственные чувства, раздражало, что он думает о Лизе больше, чем должен, что не может спокойно смотреть на ее чёртовы бесконечные ноги, не вспоминать вкус ее губ. Шаги затихли. Макс сделал несколько глотков и повернулся. Лиза стояла в паре метров и не отрывала от него взгляда. Ему стоило больших усилий сдержаться и не заскрипеть зубами. В мочках ее ушей поблескивали крохотные сережки-гвоздики: на время тренировки она их сняла, а сейчас снова вставила в уши. Он понятия не имел, настоящие ли это бриллианты или дешевая бижутерия, ему было все равно. Ему просто хотелось коснуться губами чувствительного места за ее ушком и обвести каждую из этих блестящих штучек языком.
- За что ты на меня злишься? – Ее голос прозвучал тихо. Он почти сливался с шуршанием листьев.
- Я на тебя не злюсь, - рассматривая ее, ответил Самойлов. Лениво поднес стакан к губам. Размеренность его слов и движений заставляла ее теряться, и он это видел. – Тебе кажется.
Лиза чуть заметно усмехнулась и покачала головой, повернулась к нему спиной и неспешно зашагала обратно к машине. Она точно знала, что он злится и злится именно на нее. И не могла его понять. Она вообще часто не могла его понять. И от этого ей было страшно. Она не знала, чего ждать от него в следующее мгновение, не знала, к чему готовиться. Она чувствовала себя так, словно идет по краю обрыва, совершенно не представляя, что ждет ее впереди. Это изматывало, но она упорно шла по краю этой проклятой пропасти.
Макс смотрел на нее и не мог отвести глаз. Это раздражало его, но он все равно смотрел. Подол ее сарафана едва заметно колыхался, широкие каблуки босоножек тихо постукивали. Тук… тук…тук… У нее были удивительно красивые икры. Ее узкие бедра плавно покачивались в такт шагам, спина была прямая, плечи расправлены. Остановившись, она обхватила стаканчик обеими руками и посмотрела куда-то вдаль, потом отпила и пошла дальше. И снова тук… тук… тук… Услышав, как за ней захлопнулась дверца машины, Макс прикончил кофе и все-таки смял картон. С ожесточением кинул мусор в урну и тоже пошел к автомобилю. Лиза снова ковырялась в телефоне, стакан с остатками кофе был зажат между ее коленей. Максу дико хотелось выдрать телефон из ее рук, хотелось, чтобы стакан опрокинулся на пол, и кофе разлился по коврику возле ног Меркуловой, чтобы на ее идеально-белых босоножках остались кофейные пятна. Он старался не смотреть на нее, но все равно видел, как она взяла стакан и поднесла его к губам. Он резко нажал на газ, и машина сорвалась с места. Лиза едва не подавилась, капля стекла по ее подбородку. Она успела поймать ее пальцами прежде, чем на сарафане расплылась темная клякса.
- Можно полегче? – недовольно спросила она, гневно взглянув на Макса.
Тот буркнул что-то невразумительное сквозь зубы и уставился на дорогу.
Чем ближе приближалась ночь, тем смурнее становился Макс. Когда Лиза пошла в ванную, он проводил ее таким взглядом, что она не выдержала и с силой захлопнула за собой дверь. Скинула халат и белье прямо на пол, забралась под душ и без сил опустилась на колени. Закрыла лицо руками и тихо застонала. Ну что ему от нее нужно?! Что?!
Примерно через полчаса она, кое-как собравшись с мыслями и сбросив усталость прошедшего дня, снова показалась в коридоре. Макса в кухне не было. Она прошла к себе и тихо закрыла дверь, надеясь, что ему сегодня от нее больше ничего не потребуется. Все, чего она хотела, – забраться в постель и проспать до самого утра. Ей даже удалось выкинуть из головы все размышления о Максе, его непонятном поведении, странных взглядах и дурацкой игре в молчанку, но тут дверь без стука распахнулась. Лиза прижала к груди халат и изумленно уставилась на Самойлова. Тот подошел к ней, вырвал халат, сгреб с прикроватной тумбочки ее телефон, расческу и баночку с молочком, которым Лиза собиралась намазать руки.
- Ты с ума сошел? – вкрадчиво спросила она, когда Макс пошел к двери с ее вещами. Он ничего не ответил, и Лиза последовала за ним. – Макс…
Он кинул ее халат на спинку стула, остальные вещи положил на свою тумбочку и только тогда посмотрел на Лизу, растерянно мнущуюся на пороге его комнаты.
- Еще раз уйдешь – пришибу.
Лиза приподняла бровь. Это что, приглашение перебраться к нему в постель? Или в спальню? Она сделала несколько шагов к Максу, тот неотрывно наблюдал за ее приближением. Подойдя совсем близко, она демонстративно откинула одеяло. Села на кровать и посмотрела на Макса снизу вверх.
- То есть ты весь день изводил меня потому, что вчера я ушла к себе?
Он сел рядом, погладил ее по голому бедру, властно обхватил за шею и поцеловал в губы. Больше Лиза его ни о чем спрашивать не стала. Забралась под одеяло и, подложив ладошку под щеку, закрыла глаза.
***
Часы на приборной панели автомобиля показывали без четырех минут два, когда Максимилиан отъехал от подъезда своего дома. Сложно было объяснить, зачем он это делает, да и не собирался он вдаваться в объяснения. Выехав на дорогу, вдоль которой то и дело мелькали неоновые вывески и мерцающие ночными огоньками веранды летних ресторанов, он достал телефон. Вика. Вот кто ему сейчас нужен. Она ответила не сразу, голос ее был сонным и тихим. Судя по всему, она уже давно спала, и он разбудил ее. Но он и не думал извиняться, ему не было никакого дела до того, что он нарушил ее покой.
- Я приеду к тебе минут через двадцать, - отрезал Макс.
Вика вздохнула. Видимо, она думала, отказать ему или нет. Если бы она ему отказала, он все равно приехал бы, правда, вряд ли она об этом догадывалась. Но Вика промолчала. Точнее, она сказала, что ждет его и попросила, чтобы он купил сок. Яблочный. Сколько Макс ее помнил, она всегда пила яблочный сок.
Закончив разговор, он кинул телефон на соседнее кресло. Он подумал о том, как несколько часов назад Лиза зажимала между коленок стаканчик с кофе, и сильнее сдавил руль. Заставил себя подумать о Вике, вспомнить ее лицо, глаза. Хотя какие там глаза, на кой они ему сдались?! Сейчас он ехал к ней уж точно не затем, чтобы наслаждаться цветом радужки и трепетом ресниц, его куда больше интересовали другие ее достоинства. Что же до Лизы… Самойлов сильнее вдавил педаль газа. Он не хотел вспоминать о ней, о ее голом плече, трогательно и беззащитно выглядывающем из-под одеяла, о ее податливом теле, которое он нетерпеливо гладил этим вечером. Все это было ему поперек горла. Он хотел избавиться от мыслей, от желания прикоснуться к ней, от вспышек дурацкой нежности. Он обязан был от всего этого избавиться!
Открывшая дверь Вика все еще выглядела сонной. Видимо, после телефонного разговора она опять уснула и поднялась, только услышав нетерпеливую трель дверного звонка. Спутанные волосы ее вились крупными кольцами, пухлые губы обещали удовольствие. Она тут же забрала у Макса сок и, открыв пакет, стала с наслаждением пить. Привалившись плечом к дверному косяку, Макс ждал, пока она закончит, а потом, не церемонясь, притянул к себе. Его руки сразу легли на ее талию под легкой шелковой сорочкой, пальцы прошлись вдоль позвоночника. Все, что ему от нее требовалось, - секс, и Вика догадывалась об этом. Это были вовсе не те отношения, о которых она мечтала, но каждый раз, когда он звонил или приезжал к ней, что-то мешало послать его куда подальше. Вот совсем как сейчас. Возможно, это происходило потому, что он умел очаровывать, но, скорее всего, потому, что она все еще надеялась на взаимность.
***
Лиза не спала. Она лежала с закрытыми глазами и ждала, когда же кончится эта бесконечная ночь. Вначале она не поняла, зачем Макс встал, не обратила на это внимание. Она думала, что через несколько минут он вернется, ляжет рядом, что его рука опустится на ее обнаженную талию, затылка коснется дыхание. Тогда бы она уснула. Но его не было слишком долго. Она встала и вышла в коридор. В душе лилась вода. Вернувшись в спальню, Лиза улеглась на постель и уткнулась носом в одеяло. Неужели душ не мог подождать до утра?
Единственное, чего ей хотелось, так это почувствовать Макса рядом. Это была ее вторая ночь рядом с мужчиной. О первой она старалась не вспоминать, потому что это причиняло боль. Первая ночь тоже была с Максом, давно, шесть лет назад, в этой же квартире, в этой же комнате. Она быстро прогнала все мысли о том времени, ибо стоило только потянуть за ниточку, как начинал разматываться клубок. Лучше было вообще забыть то прошлое, все, что случилось раньше.
Она прислушалась, стараясь уловить шум льющейся воды, но в квартире стояла тишина. Открыв глаза, Лиза пролежала так с минуту. Они снова были близки. Он касался ее, целовал в шею, гладил, она слышала его глухие стоны возле своего уха, слышала его шумное дыхание, чувствовала его. Ей было почти не страшно, сегодня она не пила для того, чтобы расслабиться, и это не помешало ей получить удовольствие от того, что случилось между ними. Правда, достичь финала она опять не смогла и немного переживала из-за этого. Ей хотелось, чтобы Максу было хорошо с ней, она боялась, что он может в ней разочароваться.
Видимо, она задремала, потому что не заметила, как Макс вернулся в комнату. Услышала только шорох одежды и поняла, что в постель возвращаться он не собирается. А потом хлопок входной двери. Вначале она испугалась, подумала, что что-то случилось. Может быть, что-то с его родителями? Или с кем-то из друзей?! Тогда почему он не разбудил ее, не сказал? Вот только если бы что-то случилось, стал бы он тратить время на душ, стал бы задумываться о том, включать или нет свет в комнате? Но куда он мог пойти посреди ночи? Зачем?
У нее замерзли руки. В спальне было тепло, а она все равно чувствовала, что пальцы совсем холодные. Ноги тоже заледенели, хотелось спать, но уснуть не получалось. Она два раза набирала номер Макса, но телефон его отзывался безжалостным сообщением о недоступности абонента. Минуты тянулись так медленно, словно время стало резиновым. Обычно его всегда не хватало, а этой ночью времени было слишком много, хотелось, чтобы оно вдруг исчезло, хотелось перемотать его на несколько часов вперед. Ей стоило бы сделать что-нибудь, например, подняться и одеться, но она не могла. Она просто лежала и чего-то ждала. Ждала лязганья ключей, ждала его шагов, шорохов в коридоре. Темная летняя ночь все не кончалась, и в этой ночи Лиза чувствовала себя маленькой потерянной девочкой.
Было почти пять, когда входная дверь снова хлопнула. Лиза сжала одеяло в пальцах и выдохнула. Внутри как будто лопнула натянутая струна, она почувствовала сильную усталость. Это было не то прежнее желание уснуть, а какое-то изнеможение, наполнившее все ее тело. Руки и ноги стали тяжелыми, веки не желали подниматься. Она сама не знала почему, но когда Макс вошел в комнату, сделала вид, что спит. Не хотелось его о чем-то спрашивать, не хотелось, чтобы он смотрел ей в глаза. И самой ему в глаза смотреть не хотелось. Постель прогнулась под тяжестью его тела. Он лег сзади и опустил руку на ее обнаженную талию, только вместо дыхания на своем затылке Лиза ощутила удушающий запах чужой женщины. Этот запах мигом заполнил ее легкие, пропитал волосы, окутал тело. Он как будто наполнил собой все вокруг, вытесняя все остальное, пробрался в каждую щель. Рука Самойлова соскользнула с талии на ее живот, он придвинулся ближе. Теперь Лиза ощущала его всем телом, его тепло, его силу. Она понимала, что должна встать и уйти. Уйти к себе в комнату, лечь к себе в постель и забыть все, что было, забыть все, что могло быть. Она должна была собрать свои вещи и вернуться домой, оставив между ними четкую грань того, что можно и что нельзя. Она должна была… Но она лежала и боялась пошевелиться. Макс почти сразу уснул, а она все так же лежала, прижав ладонь к губам, боясь, что ее случайный всхлип может разбудить его.
Уснуть она так и не смогла. Время от времени ненадолго отключалась, но почти тут же вздрагивала из-за того, что ей начинало сниться что-то неприятное. Она не помнила, что именно, скорее, это были просто ощущения – тревожные, злые, липкие. К тому моменту, как Макс поднялся, она успела приготовить завтрак и сварить кофе, хотя у нее самой один только запах еды вызывал тошноту. Болела голова. Даже выпитая утром таблетка не спасала – боль поутихла, но до конца так и не прошла. Лиза решила, что перед выходом примет еще одну. Ее личные проблемы не должны отражаться на тренировках. Встречаться взглядом с Самойловым не хотелось. Ей было слишком сложно. Что говорить? Как себя вести? Она не понимала, что делать дальше.
- О, кофе?
Не лучшее пожелание доброго утра, но Лиза была благодарна Максу за то, что он заговорил первым. Не поворачиваясь к нему лицом, она кивнула и потянулась за тарелками. Как ни странно, руки у нее не тряслись, движения были четкими. Она делала все на автомате, стараясь не вдумываться в смысл происходящего. Достать тарелки и чашки, поставить их на стол, взять кастрюльку с кашей…
- Иди умывайся, я налью. - У нее даже голос не дрожал. Правда звучал тихо и как будто надломлено, но это можно было списать на раннее время. Вряд ли Макс вообще что-либо заметил.
Лиза посмотрела на него, он выглядел вполне отдохнувшим. Откуда только столько сил и энергии? Щеки Макса покрывала легкая щетина, и это придавало ему какую-то особую привлекательность, чисто мужское первобытное обаяние. Невольно подумалось, что он привык к вниманию женщин, привык получать то, что хочет. И ее он тоже получил, потому что захотел.
Когда Макс ушел в ванную, Лиза опустилась на табуретку и приложила ладонь к лицу. Было тяжело делать вид, что ничего не случилось, что это утро ничем не отличается от всех остальных. А отличается ли? Она уже и сама не знала этого. Может быть, нужно было спросить его о том, куда он уходил ночью, но зачем? Она и так знала ответ. И вряд ли бы Макс стал что-либо отрицать. Она решила, что ничего не будет ему говорить и уж тем более не покажет, что ей невыносимо больно. Она сделает вид, что ничего не произошло. А дальше… Что дальше, Лиза понятия не имела. Ждать? Если это цена того, чтобы быть рядом с ним, готова ли она ее платить? Сможет ли она так?
Дверь ванной открылась, и Лиза поспешила встать. Разлила кофе по чашкам, достала из холодильника сыр.
- Ты что так рано подскочила? – Самойлов отхлебнул кофе и с удовлетворением уселся за стол.
- Выспалась, - спокойно соврала Лиза и положила себе овсянки.
Почему-то ей не хотелось кричать, не хотелось скандалить. Внутри было как-то муторно и пусто, собственные чувства напоминали ей улитку, заползшую в раковину. Она медленно ела кашу и старалась понять, зачем все. Почему она сидит здесь, с ним, и молчит. Сидит и давится овсянкой, вместо того, чтобы хоть что-то сделать, пока в ней есть еще какая-то гордость. Она подняла взгляд на Макса и снова принялась за еду. Может быть, дело как раз в этой самой гордости, а может, она просто дура.