Глава 57

Москва, декабрь 2016 года

Едва вписавшись в поворот, машина въехала на стоянку. Колеса взвизгнули, зазевавшийся дворник поспешно отпрыгнул в сторону, выронив из рук лопату и, немного придя в себя, бросил вдогонку водителю пару совсем не ласковых фраз. Макс даже не взглянул на него в зеркало заднего вида, с разгона припарковал автомобиль поближе к входу в здание и, выключив мотор, порывисто, с раздражением, дернул ремень безопасности. Отстегнуть его с первого раза, конечно же, не получилось. Нет, так нельзя. Нужно успокоиться, если он этого не сделает, ничего хорошего из тренировки точно не выйдет. Самойлов положил руки на руль, откинулся на спинку сидения и мысленно досчитал до тринадцати. Больше не получилось, потому что он плюнул на это дело, отстегнул-таки ремень и выбрался на свежий воздух.

Вчера вечером, вернувшись домой, он долго ходил по опустевшей квартире. Без Лизы было неуютно. Слишком тихо, слишком мрачно, слишком паршиво. Немытая посуда в раковине, скомканное одеяло, грязная футболка в корзине для белья, творожки в холодильнике… Все напоминало о том, что еще утром она была здесь, готовила завтрак, расхаживала по коридору в своем коротком халате. Макс честно пытался отвлечься, не думать о ней, но получалось из рук вон плохо. Напоминание самому себе о том, что она всего лишь сестра Сереги, заставило с досадой скривиться и отшвырнуть в сторону пульт от телевизора. Всего лишь…

Количество пузырьков на полке в ванной значительно уменьшилось, и все же оставалось достаточным, чтобы сбить с толку. Он смотрел на пустоту там, где еще недавно стояли баночки, и понимал, что ему становится тошно при мысли, что Лиза, возможно, уже не вернется. Прежде ему казалось, что он в жизни не запомнит всех этих пузыречков, тюбиков и флакончиков, а теперь память услужливо подсказывала, что вот тут, слева, стояла пузатая прозрачная банка с чем-то розовым, следом за ней высокий белый флакон с ромашкой на этикетке, а вот тут, возле его крема после бритья, Лизкина пенка для умывания.

Сон никак не шел. Разок Макс даже провел ладонью по той стороне постели, где последние четыре ночи спала Меркулова, со смесью досады и бессилия признаваясь себе, что ему ее не хватает. К эгоистичному желанию того, чтобы она была рядом, примешивалась тревога. Как она одна? Вдруг ей станет хуже, закружится голова, накатят воспоминания… После аварии спала она беспокойно, вертелась и вздрагивала во сне, просыпалась по несколько раз за ночь. Позавчера вечером Макс уговорил ее выпить настойку пустырника. От валерьянки она отказалась категорически.

- Я после нее хожу отупевшая, - не взяв из его рук принесенный стакан, ответила она. Принюхалась и совсем приуныла. – Даже от запаха голова тяжелая.

Пришлось выплеснуть приготовленное снадобье в раковину. По кухне тут же расползся резкий запах, и Макс вынужден был признать, что голова от этой успокаивающей травки и правда наливается свинцом. Пустырнику Лиза, впрочем, тоже не обрадовалась, хоть и отнеслась более благосклонно.

Раньше он почти не задумывался о том, каково это – каждую ночь засыпать рядом с одной и той же женщиной. Ответственность его не привлекала, да и что там, он не чувствовал к кому-либо из своих подружек глубокой привязанности. Постоянные отношения - это, как ни крути, необходимость заботиться о ком-то помимо себя, принимать заботу, делить пространство, быт, время. Все это его тяготило. Засыпать каждую ночь с одной и той же женщиной, когда можно наслаждаться свободой, ни к чему себя не обязывая. Каждую ночь… неделю… месяц… год… всю жизнь…

Макс перекатился на другую сторону постели и уткнулся носом в Лизкину подушку. Знакомый запах опьяняющим дурманом защекотал ноздри, проник в легкие. Он представил ее, сжавшуюся под одеялом, ее хрупкие плечи, беззащитный изгиб шеи, беспорядочно разметавшиеся волосы, подрагивающие реснички. Образ всплыл в мыслях легко, без принуждения. Родинка под лопаткой, змейка позвонков, синяк на плече… Незаметно для себя он успел изучить ее тело до мельчайших деталей, и сейчас они сами всплывали в памяти, рисуя в сознании тонкий силуэт.

Других не хотелось. Все в нем жадно, ревностно требовало Лизу, ее дыхания рядом, прикосновений к ее телу, упругости ее грудей под ладонями, плавного изгиба талии и бедер, мягкости волос, пахнущих фруктовым шампунем. Попытки представить вместо нее другую провалились, признанные несостоятельными в самом зародыше. Ругая себя за дурость, злясь на собственное бессилие, на Лизу и черт знает на что еще, Макс перебрался в соседнюю комнату и, устроившись на постели, зарылся лицом в уголок одеяла. Пахло Лизой.

Незаметно подкралось успокоение, в какой-то момент ему даже почудилось, что она лежит рядом, и волосы ее касаются его щеки. С этим смутным ощущением он и уснул, успев напоследок подумать, что он, верно, сошел с ума, раз валяется в постели своей партнерши, тискает одеяло и как одержимый старается поглубже вдохнуть ее запах.

Утро проникло в сознание Макса одновременно со звонком будильника. Ему показалось, что с того момента, как он уснул, прошло не больше получаса, но часы говорили об обратном. Хотя чего удивляться? Заснул он то ли очень поздно, то ли чересчур рано. Не выспавшийся и раздраженный, он поплелся в ванную. На глаза ему снова попались злополучные пузырьки и баночки, и он с трудом сдержал порыв смахнуть все без разбора на пол. Из отражения в зеркале на него тяжелым взглядом смотрел угрюмый мужик с покрытой темной щетиной физиономией, очень смахивающий на братка из сериалов про лихие девяностые. И все из-за какой-то девки!

Из дома Макс вышел раньше обычного. Убеждал себя, что просто надоело сидеть в четырех стенах, и Лиза тут совсем не при чем. Он совершенно честно собирался свернуть на перекрестке в сторону школы, но почему-то этого не сделал. Стоило принять решение, как стало будто легче. Нечего ей трястись в маршрутке и тащиться по метро. Он в состоянии позаботиться о своей женщине. Времени у него в запасе предостаточно, и даже если по пути он застрянет в паре небольших пробок, никуда она не денется.

Оказалось, что на этот счет у Лизы совершенно другое мнение. Минут пять Макс топтался под дверью ее квартиры, несколько раз звонил на мобильный, однако ничего не добился. Телефон электронным голосом опостылевшей тетки упорно сообщал, что абонент находится где-то вне зоны действия сети, а за дверью не слышалось никаких признаков жизни, кроме трели звонка, на кнопку которого он давил с периодичностью в полминуты. Дома Лизы не было, и Макс это понимал. К раздражению примешивалось уже знакомое беспокойство и… ревность. Разъедающая, острая, жгучая. А что если она вообще не ночевала дома? Пока он, как последний осел, мучился бессонницей и размышлял о сути взаимоотношений полов, Меркулова вполне могла проводить время с куда большей пользой. Не сдержавшись, он все-таки пнул дверь ногой.

В школу он гнал, как псих, пару раз проскочив зебру прямо перед укутанными в шарфы носами пешеходов. И все же тревога не отпускала. А что если Лиза не открыла дверь потому, что ей плохо? Да нет, с чего бы? Не немощная же она! Разве что голова может разболеться или закружиться…

Где-то на полдороге телефон ожил, оповещая о входящем сообщении. Абонент доступен для звонка. Тревога отступила: значит, либо была в метро, либо просто выключила мобильный. Макс ждал, что она позвонит ему, однако прошла минута, две, три, а телефон молчал. Тупая, горькая злость вскипела с новой силой, заставив его дать по газам, едва только светофор сменил цвет. Он и сам не знал, чего хочет от Лизы. Скорее всего, они просто разминулись. Черт! Да он приехал на полчаса раньше, чем она должна была выйти из дома! Он включил радио, и салон тут же наполнился звуками знакомой песни в исполнении группы «Агата Кристи».

Я на тебе, как на войне,

А на войне, как на тебе…» - очень доходчиво излагал один из братьев.

Уж сколько лет прошло, а песня своей актуальности не потеряла. Макс решил, что для начала он хочет Лизу просто увидеть, а там… по ситуации.

Свою партнершу Макс нашел возле катка. Устроившись на ближнем ко льду ряду трибун, она вяло перебирала диски. По всему ее виду было ясно, что занятие это ее совершенно не увлекает. Не сдержавшись, Макс швырнул сумку к ее ногам. Лиза тут же вскинула голову и, встретившись с ним взглядом, отложила альбом со старыми заграничными хитами.

- Где ты была? – без предисловий осведомился он, чем вызвал у Лизы искреннее удивление. Видя, что отвечать она не спешит, он добавил: - Я как идиот ехал к тебе через всю Москву, под дверью торчал, а ты…

- А что я?

Она скрестила руки на коленках и с сожалением взглянула на гладь катка. Если бы ее коньки не остались у Макса, она бы провела последние двадцать минут с куда большей пользой. Ребята из их группы еще не подтянулись, и лед был совершенно свободен. Обидно. Лиза любила кататься в одиночестве, это успокаивало ее и давало возможность выплеснуть эмоции, коих за последнее время накопилось с избытком. Правда сегодня она приехала раньше обычного вовсе не для этого. Ей необходимо было поговорить с Мироновым, пока сомнения не успели обглодать собранную в кулак решимость. Тот, кажется, от просьбы в восторг не пришел, выдал в ее адрес несколько крепких словечек и попытался отправить проветрить мозги, но выставить Лизу за дверь кабинета ему так и не удалось.

- На кой хрен ты поперлась сюда в такую рань?! – С трудом сдерживаемая злость вырвалась наружу.

Лиза откинулась на спинку пластикового стула и смотрела на Макса с нескрываемой издевкой. Ее, похоже, совершенно не смущало то, что глядит она снизу вверх, и это бесило его еще больше. Скажи она что-нибудь мягкое, успокаивающее, вспышку Макса легко можно было бы погасить, но она даже не думала этого делать. Вместо улыбки на ее губах появилась усмешка, взгляд манил и рассеивал последние крупицы мужского самообладания.

- Надо было, - как ни в чем не бывало произнесла она и не спеша, словно нехотя, встала. Подняла с пола сумку и хотела пойти к раздевалке, как Макс схватил ее за локоть.

- Может, ты вообще дома не ночевала?!

В его потемневших глазах снова отражалось что-то дьявольское, черное. Слова срывались с губ осколками града, черты лица стали резче. Но Лизу не напугал ни его взгляд, ни пальцы, стискивающие ее руку. Она вдруг ясно поняла, что он ничего ей не сделает, это знание пришло откуда-то из глубины ее сущности, словно всегда жило там и вот сейчас наконец стало доступным. Не важно, что было между ними раньше и что будет потом, даже причина этого знания Лизу в данный момент не интересовала. Что он может? Причинить боль? Обидеть? Разве осталось хоть что-то еще? Уезжая из Швейцарии, она казалась самой себе взрослой, побитой жизнью, уставшей от постоянной борьбы, и только теперь осознала, что тогда, несмотря ни на что, была сущим ребенком.

- Может быть, и не ночевала, - глядя Максу в глаза, убийственно спокойно ответила она.

Он едва не зарычал от бессилия. Ни одна женщина на свете не раздражала его так, как Лиза, ни одна не умудрялась с такой быстротой выводить из себя, и при том ни одну он не желал так страстно. И ладно бы было в ней что-то этакое, нет же! Самая обычная, пожалуй, слишком худая, на мордочку тоже так себе, но… Что-то в ней притягивало, и сопротивляться этому у него не осталось ни сил, ни желания.

- Я волновался за тебя.

Он отпустил ее руку, и Лиза внезапно почувствовала себя виноватой. Роль стервы скорее угнетала, чем тешила самолюбие, хотя объяснять что-то она тоже не торопилась. Макс смотрел на нее в упор, и взгляд его был каким-то усталым, болезненным. Вот вроде только что в его глазах читалась неприкрытая злость, пугающая своей темнотой, а теперь все куда-то подевалось, рассеялось. Перед Лизой стоял мужчина, к которому ей хотелось прикоснуться до дрожи в пальцах. Она не выдержала его взгляда, отвела глаза и неслышно выдохнула.

- Я в состоянии сама о себе позаботиться.

- А позвонить было трудно? Откуда я знал, что тебя понесет сюда ни свет ни заря?

- Я не обязана тебе отчитываться, - отрезала она. – Я что, просила тебя приезжать? По-моему, ни о чем таком мы вчера не договаривались.

- Не просила, - нехотя согласился Самойлов. Потом выдернул из ее рук сумку и кивнул в сторону раздевалок. – Пошли, иначе опоздаем.

Меркулова поджала губы. Все казалось ей каким-то неправильным, изломанным. Она говорила то, чего не хотела говорить, злые, упрямые слова сами срывались с языка, оставляя ожоги на сердце. Молчание Макса угнетало еще больше, чем упреки. Чем ближе они подходили к женской раздевалке, тем острее Лиза ощущала потребность нарушить тишину, но ничего дельного на ум не шло. У самой двери Макс отдал ей сумку.

- Я отвезу тебя домой. Или нельзя?

- Я могу доехать сама.

- Не сомневаюсь, - холоднее обычного отозвался он. – И все-таки я отвезу.

Дальнейшим препирательствам помешала Полина, нарисовавшаяся в дверях. Поздоровавшись, она пошла разминаться, но настроения выяснять отношения дальше не было. Лиза почему-то не спешила юркнуть за дверь и, наплевав на все, Макс обнял ее. Подбородок его коснулся ее макушки, хрупкое тело под ладонями было податливым и теплым.

- Не надо, Макс, - несколько секунд спустя попросила она и отстранилась. Подняла на него глаза. – Иди переодевайся, а то и правда опоздаем.

Прекрасно зная, что в раздевалке никого нет, Макс толкнул дверь и пропустил Лизу внутрь. Проследил за тем, как она дошла до скамейки.

- Просто скажи мне, что у тебя никого больше нет.

- А ты поверишь?

- Поверю.

- У меня никого нет, - посмотрев на него, негромко, без улыбки, сказала Лиза.

Отвернувшись, стянула с себя свитер и надела майку. Когда она снова повернулась к двери, Самойлова на пороге уже не было. Она опустилась на скамейку и судорожно выдохнула, чувствуя, что готова расплакаться. Всё эти проклятые эмоции! Вот если бы до разминки в зале ей удалось хоть чуть-чуть покататься в одиночестве…

На тренировке Лиза и Женя почти не разговаривали. Даже когда она допускала мелкие ошибки, он старательно не замечал этого. Но Лизу, казалось, сей факт ничуть не задевал, она как ни в чем не бывало рассекала по катку и не обращала на смурные взгляды тренера никакого внимания.

- Ничего мне рассказать не хочешь? – Макс долго держался, бросал вопросительные взгляды, но в конечном итоге сдался. – Миронов на тебя смотрит, как на врага народа.

- Да так, - отмахнулась Меркулова, не желая вдаваться в подробности. Украдкой кинула на наставника быстрый взгляд и взяла Макса за руку. – Я хочу съездить сегодня к Насте. Поедешь со мной?

Тему Лиза перевела мастерски, однако Макса это с толку не сбило. И все же расспрашивать ее дальше он не стал. Они навещали Настю через день после аварии, и тогда визит Лизе дался непросто. Несмотря на то, что операция прошла успешно, однозначных прогнозов врачи дать не могли. В том, что Настя сможет вернуться к полноценной жизни, сомнений не возникало, а вот что касалось продолжения спортивной карьеры… Лиза слишком хорошо помнила, каково это: осознавать, что все, к чему ты стремилась многие годы, чем жила, нужно вычеркнуть, забыть. Это чувство растерянности, непонимания, страха перед будущим. А ведь тогда она была уверена, что готова отказаться от фигурного катания…

- Конечно, - не колеблясь, ответил Макс. В глазах Лизы отразилась невысказанная благодарность. Невзирая на их непонятные отношения, рядом с ним она чувствовала себя спокойнее. – Как думаешь, если мы уйдем прямо сейчас, Миронов тебе что-нибудь скажет? – с усмешкой поинтересовался он.

- Думаю, да. - Лиза едва заметно нахмурилась, но почти тут же ее губы тронула улыбка. – Если хочешь, можем проверить.

- Нет уж. - Перехватив руку партнерши, Самойлов поехал вперед. – Тебе-то, может, и ничего, а вот с меня он точно три шкуры спустит. Давай лучше поддержкой займемся. Женя говорил, что заход нужно доработать, да и самому мне так кажется.

- А мне кажется, что ты ищешь предлог меня потискать, - ехидно усмехнулась Лиза, искоса взглянув на Макса.

- Все может быть.

Она фыркнула и, высвободив ладонь, уехала вперед. Макс не спеша покатился следом, раздумывая над ее словами. Нет, все-таки оба они ненормальные. И как только он умудрился вляпаться в это?! Кататься в паре с Лизой Меркуловой…

Женя хмурился, глядя на то, как Макс легко, словно пушинку, подхватил Лизу и поднял над собой. Она спиной лежала на его раскрытой ладони, руки и ноги ее расслабленно свисали вниз. И не боится же… Не знай Женя, что они катаются всего ничего, подумал бы, что позади у пары не один десяток стартов. Самойлов, конечно, парник от Бога, и все же подобное чувство партнера приходит путем долгих совместных тренировок, постоянной работы, да и то дается далеко не всем. Если бы не паршивое настроение, он бы не задумываясь похвалил ребят. Выполнят поддержку на соревнованиях так же чисто – получат четвертый, самый высокий уровень сложности.

Оказавшись на льду, Лиза одернула майку и что-то сказала Максу, тот, самодовольно улыбнувшись, шлепнул ее по заду. В следующее мгновение она ударила его по руке и отъехала к дальнему бортику. Евгений качнул головой. Как дети малые. Лизе он сказал, что подумает над ее просьбой и озвучит свое решение в конце дня, после вечерней тренировки. На самом деле он уже знал, каков будет ответ, и улучшению настроения это никак не способствовало. И все же так у него останется хоть какая-то возможность контролировать ситуацию. Упрямая девчонка! Будь он ее отцом, такой нагоняй устроил бы, что мало бы не показалось. Он угрюмо посмотрел на свою ученицу. Нет, не устроил бы. Миронов вздохнул. Вила бы из него веревки похлеще Ксюши. Он в тайне надеялся, что у них с женой родится дочь. Крохотная, с малюсенькими пальчиками и по-детски пухлыми щечками. Порой он даже представлял, как выходит с коляской из подъезда и ждет свою Ксеню на свежем воздухе, пока она собирает вещи, необходимые малышке на прогулке. Он представлял, как приведет дочку на каток и, если она захочет заниматься фигурным катанием, научит ее всему, что знает сам, как поведет ее в первый класс… И машину водить он ее тоже обязательно научит. Сам.

Женя уловил движение и повернулся. По другую сторону дверцы стояла Лина. Вот уж кого видеть он сейчас не хотел, так это ее, но она, словно издеваясь, подошла и встала рядом. Плечи их разделяло всего несколько сантиметров, до слуха время от времени доносились негромкие голоса спортсменов и скрежет лезвий коньков о ледяную гладь.

- Ты не можешь решать за Егора, - тихо сказала Элина, не сводя глаз с катка. Тренировка ее не интересовала, сюда она пришла лишь затем, чтобы расставить все точки над теми буквами, а если понадобится, и цифрами, где они еще не были расставлены.

- Знаешь, Лин, за последние дни эта фраза меня достала.

- Так, может, стоит прислушаться?

Миронов предпочел не отвечать. Утром он разговаривал с братом, но взаимопонимания им достичь не удалось. Егор вообще говорил мало, да и слушал так, вполуха, скорее делал вид. Женя понимал, что брат уже все для себя решил, и все же не оставлял надежды вразумить его. Бессмысленно. В конце разговора Евгений все-таки вспылил:

- На кой чёрт ты тогда столько от нее бегал?! В клинике своей чуть ли не шпионские страсти устроил, чтобы она ничего не узнала о тебе, квартиру, мать твою, поменял, мне запретил что-либо говорить?!

- Дурак был, - уголок губ Егора дернулся в ухмылке. – Тогда казалось, что лучше раз и навсегда все порвать. Злился, думал, что ненавижу ее, а как увидел… давно уже простил.

- Ты же знаешь Элину. Надолго ее не хватит. А потом что?!

- А потом посмотрим, - отрезал Егор и открыл дверь своего Мерседеса.

Разговор закончился ничем, что, по большому счету, было ожидаемо. Жене стало ясно, - что бы он ни сказал, толку это не принесет. Он-то надеялся, что все прошло, забылось, да куда там! От этой женщины Егору всегда сносило крышу и, похоже, со временем ничего не поменялось.

Так, пребывая в собственных размышлениях, Женя дошел до кабинета. Лизу он заметил не сразу. Знал бы, зачем она пожаловала, так и вовсе отправил бы в тренажерный зал, дурь выгонять.

- Жень, - вновь заговорила Элина, когда молчание неприлично затянулось, - я знаю, что ты не в восторге от того, что мы снова сошлись с твоим братом. Поверь, я хотела забыть Егора, пыталась. Раньше мне казалось, что стоит мне чего-то пожелать, приложить немного усилий, и все будет. Я хотела заниматься…

- А сейчас разве что-то изменилось? – язвительно осведомился Женя. – Ты захотела Егора, ты его получила. И это невзирая на то, что он слышать о тебе не желал. И плевать тебе, что дальше. На кой тебе он, Лин? Скучно стало?

- Мы все хотим счастья, - Кимер вздохнула. – Посмотри на них, кивнула она на каток. Полина и Антон с усердием отрабатывали выброс, Лиза и Макс о чем-то спорили, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. – Я помню юниорский чемпионат мира, на котором Лиза стала первой, помню худенькую девочку в светлом платье. Вроде все это было совсем недавно. А сколько лет прошло, Жень? Пять? Шесть? – Элина проследила взглядом за тем, как Меркулова оттолкнулась и воспарила надо льдом на руках партнера. – Она совсем взрослая. Это уже не та девочка, это женщина, сильная, самостоятельная. Пройдет пять-семь лет, и одного фигурного катания ей станет мало. Ей и сейчас мало, но пока она еще способна это скрыть. Они прекрасная пара. - Элина улыбнулась немного печально, и все же тепло. – Время идет слишком быстро. Нам вечно чего-то не хватает: мудрости, опыта, решимости, терпения… У них тоже все непросто, и все же я верю, что у них получится. – Фигуристы закончили поддержку сложным выходом. Лиза потянулась, сделала несколько упражнений на растяжку и подъехала к партнеру. – У меня не осталось времени для того, чтобы им разбрасываться, Жень. Вроде вот только-только казалось, что вся жизнь впереди, а вдруг раз, и понимаешь, что почти половина уже прожита, а толком ничего и нет, только немного опыта и мудрости. По крайней мере, я надеюсь, что прошлое меня чему-то научило, да и не только меня.

- Егор тебя всегда любил, и тебе это прекрасно известно.

- Я его тоже всегда любила. - Элина посмотрела на друга. – И только поэтому я сейчас стою тут и говорю тебе все это. Думаешь, я бы стала унижаться, просить тебя о встрече с ним, если бы мне просто в очередной раз приспичило замуж?

Женя знал, что не стала бы. Впрочем, отвечать он не спешил, да Лине это и не требовалось. Оттолкнувшись от бортика ладонями, она прошла мимо, под трибуны, оставив за собой едва уловимый шлейф дорогих духов, а Женя вновь устремил взгляд на лед. Он тоже помнил тот, казалось бы, совсем недавний чемпионат мира среди юниоров. И хрупкую девочку в бело-розовом платье, так незаметно превратившуюся в красивую молодую женщину.