Глава 59
Челябинск, декабрь 2016 года
Погода в Челябинске значительно отличалась от московской. По пути к ледовой арене, где совсем скоро им с Максом предстояло бороться за право отправиться на первенство Европы и Мира, Лиза прятала нос в складки пушистого шарфа, придерживая ткань варежкой. Мороз хватал за щеки, не давал полноценно дышать. Несмотря на все старания, кончик носа у нее покраснел, а ресницы покрылись инеем. После привычных минус пяти тридцать два градуса ниже нуля казалось чем-то невообразимым. Даже Макс, всегда нормально переносивший холод, натянул шапку до самых бровей и почти не разговаривал.
- Никогда больше не буду жаловаться, что у нас на катке холодно, - сказала Лиза, когда они зашли в холл ледовой арены и сняли верхнюю одежду. Она потрясла замерзшей рукой и поднесла пальцы к губам, стараясь согреть их дыханием.
- Скажи спасибо федерации, - проворчал Макс. – Популяризация фигурного катания в регионах… Провели бы чемпионат в Москве или Питере, так нет.
- Ну, в чем-то они правы…
- Да в чем они правы?! – раздраженно бросил он, взяв Лизину сумку с коньками.
Она решила не спорить. Рука начала согреваться, кончики пальцев больно покалывало, а шарф от дыхания стал влажным. Меркулова, конечно, понимала, что развитие спорта и все такое это очень хорошо, но конкретно сейчас защищать федерацию не было никакого желания. Она вздохнула и умоляюще посмотрела на партнера.
- Дай сюда, - он ухватил ее руку и стал разминать тонкие пальцы.
Лиза морщилась, но терпела, и через полминуты пальцы у нее действительно согрелись.
Пока команда ждала вылета в Московском аэропорту, Женя успел зачитать несколько статей из интернета, благодаря чему ребята были более или менее осведомлены обо всех злоключениях, постигших челябинский Дворец спорта.
Ледовая арена «Трактор», принимающая в этом сезоне чемпионат России по фигурному катанию, была заложена в две тысячи седьмом году. Вообще Челябинск нуждался в новом Дворце спорта уже давно, потому как к моменту начала строительства прежняя арена эксплуатировалась уже более сорока лет. Только вот новенькому спортивному объекту, мягко говоря, как-то не везло, и за свою недолгую историю «Трактор» уже успел обзавестись кое-какой истинно российской биографией.
- «…Крыша попросту протекла, а в тринадцатом году арена получила повреждения при падении метеорита», - закончил Женя и, усмехнувшись, закрыл вкладку.
- А нам точно надо туда ехать? – Макс, развалившись на пластиковом стуле, попивал кофе.
- Ты знаешь, что за такие шутки бывает? - Лиза ткнула его коленкой в бедро.
- Все-все, - он миролюбиво приподнял руку, а потом обнял партнершу за плечи.
- А я читала, что там какая-то интересная конструкция под потолком. - Ксюша потянулась, и под тонким свитером обозначился небольшой округлый животик.
Лиза невольно задержала на нем взгляд, но уже через секунду Макс отвлек ее, легонько ущипнув за бок, а потом сунул в руки свой стаканчик с ароматным капучино.
Задрав голову, Лиза разглядывала медиа-куб, находящийся под сводами. Он представлял собой усеченную восьмигранную пирамиду, на каждой грани которой был расположен светодиодный видеоэкран. Именно про эту конструкцию говорила Ксюша, а теперь у Лизы появилась возможность увидеть все воочию.
Макс подошел сзади и, положив руки ей на плечи, проследил за ее взглядом.
- Любуешься?
- Изучаю обстановку.
- И сдалась она тебе, - усмехнулся он, аккуратно массируя ее податливое тело.
Меркулова довольно мурлыкнула. Как же давно он не делал ей массаж… Его пальцы точными умелыми движениями прошлись по ее плечам и шее, пробежали вниз вдоль позвоночника.
- Хочешь, помну тебе спину вечером?
- А Милу я куда дену? – прикрыв глаза от удовольствия, поинтересовалась она.
Пожалуй, не будь у Лизы соседки, устоять было бы куда сложнее. Она слишком соскучилась по его рукам, и не останавливало ее даже то, что одной спиной дело, вполне возможно, не ограничилось бы.
С той ночи Макс у нее больше не оставался. Виделись они только на тренировках и ни разу не разговаривали о том, что будет дальше, и внезапно для себя Лиза стала ощущать страх, природу которого объяснить не могла. По вечерам, возвращаясь домой, она все чаще ловила себя на мысли, что была бы рада, если бы Макс напросился к ней в гости. Он больше не подвозил ее до дома, и она скучала по минутам, когда они находились наедине в салоне его машины. Она и не подозревала, что эти минуты значат для нее так много.
Пока они готовились к чемпионату России, все было просто и понятно. Времени и сил на что-то помимо работы практически не оставалось, личные переживания перемешивались с переживаниями по поводу предстоящего старта, и потому меркли. Но что потом? Очень скоро чемпионат пройдет, и прикрываться работой станет невозможно. До окончания сезона, конечно, еще довольно далеко, главные старты впереди, но не через месяц, так через два-три ей все равно придется принять решение. Того, что было у них сейчас, Лизе катастрофически не хватало, но она боялась, что стоит им вновь сойтись, как все пойдет наперекосяк. Казалось бы, то, чего она так долго желала, свершилось, надо лишь сделать шаг навстречу, однако как раз этот шаг она сделать не решалась. На льду она всецело доверяла Максу свою жизнь, а вне катка совсем не была уверена в том, что действительно ему нужна.
Тренировка, по мнению Лизы, прошла безобразно. Вначале она два раза упала с выброса, а потом они с Максом сорвали поддержку во время проката куска короткой программы. Все произошло так быстро, что она толком испугаться не успела. Ощутила толчок, а в следующее мгновение полетела на лед. Но удара не последовало, вместо этого она оказалась крепко прижата к груди партнера. Лиза не помнила, чтобы когда-нибудь у него так часто колотилось сердце. Она, распахнув глаза, смотрела на него снизу вверх и постепенно начинала осознавать, что могло произойти. После этого Макс несколько минут стоял у борта, пытаясь успокоить собственные нервы, и на Лизу не смотрел. Миронов помалкивал, зная, что сейчас имеет куда большие шансы нарваться на грубость, нежели донести до разума подопечного что-то полезное.
- Это я виновата. - Лиза, решившись, тронула Макса за руку.
Тот так на нее глянул, что ей стало совсем не по себе.
- В чем?
- Мне надо было…
- Лиза! - он резко оборвал ее, не дав договорить. – Ты ничего не могла сделать. Лезвие попало в ямку. Что ты еще хочешь услышать?!
- Тогда почему ты злишься на меня?
Макс отвернулся. Она ничего не поняла, и он не был уверен, стоит ли объяснять. Руки у него все еще дрожали, сердце стучало где-то в горле, а направленных в их сторону взглядов он попросту не замечал. Он не смог бы сказать, как сумел поймать ее, даже если бы очень захотел это сделать. В тот момент он не руководствовался ни здравым смыслом, ни логикой, ни чем-либо еще. В нем сработали звериные инстинкты, о коих он ранее и не догадывался. Он просто знал, что должен удержать ее, защитить, уберечь. При одной мысли о том, что могло случиться, мышцы сковывало, а тело обдавало холодом. И, держа Лизу на руках, глядя в ее испуганные глаза, он все еще не мог поверить, что все обошлось. Никогда он не испытывал такого дикого страха, катаясь с Алисой, даже с сестрой ничего подобного не было. А ведь и тогда случались опасные ситуации…
- Макс… - у Лизы дрогнул голос. Она потянула его за руку, пытливо заглянула в глаза.
- Да не злюсь я на тебя, - выдавил он.
Лизу его слова не убедили. Поняв, что разговаривать с ней Самойлов не хочет, она отъехала от него на несколько метров и встала у бортика. Наплевав на все, он преодолел разделявшее их расстояние и, взяв ее за плечи, прижал к себе. Ласково погладил по спине и вздохнул.
- Я очень испугался, Лиз. Ты ни в чем не виновата, не забивай себе голову этой ерундой.
- Но ты ведь злишься на меня.
- Нет. - Он еще раз провел ладонью по ее спине. – Говорю же, просто очень испугался. Ты как?
- Что со мной сделается? – невесело усмехнулась Меркулова, отстраняясь от Макса.
Настроение у нее было поганое, и он очень хорошо ее понимал. Несмотря на то, что официально соревнования начинались только завтра, от тренировки зависело до пятидесяти процентов успеха. Важно было не только заявить свои амбиции, но и психологически подавить соперников. К тому же пара, претендующая на лидерство в сборной и имевшая все шансы на золото, неожиданно снялась со старта. Ходили слухи, что партнерша подхватила то ли грипп, то ли серьезную простуду, но причины, в общем-то, значения не имели. Значение имело лишь то, что теперь, в отсутствии явных лидеров, борьба становилась еще напряженнее.
- Прекрати, - строго сказал Макс. – Выйдем и откатаем.
- Угу, - вяло протянула Лиза, упрямо поджав губы.
Макс взял ее за руку, и они поехали к Миронову, поджидающему у бортика.
Оставаться на катке и дальше желания ни у кого не было, но и уходить с тренировки раньше времени ребята не спешили. Все понимали, что случившееся может повлиять на их завтрашнее выступление. Благодаря Максу все закончилось благополучно, но страх еще не отступил, и осознавали это, к сожалению, не только они, но и соперники.
- Вот что, - поразмыслив, проговорил Женя. – Для начала смените выражения лиц. Оба! – Он строго глянул вначале на Лизу, а потом на Макса. – Смотреть на вас тошно. Можно подумать, словно ничего подобного ни с одним из вас раньше не случалось. Первый раз на след чужого конька наткнулись, что ли?!
- Не первый, - по-прежнему мрачно отозвался Самойлов. – Но это другое. Если бы она упала…
- Она не упала, - твердо сказал тренер. – И прекрати об этом думать. Никто из вас в случившемся не виноват. Ты сделал все, что должен был сделать, Лиза цела. А теперь идите на лед и продолжайте тренировку. Лиз, ты как? – Он внимательно посмотрел на фигуристку. Страха в ее глазах он не увидел, и это служило хорошим знаком.
- Да нормально все со мной.
- Вот и хорошо.
- Катаем тот же кусок? – подал голос Макс.
Женя снова ненадолго задумался.
- Вам нужно почувствовать уверенность. Так что для начала сделайте поддержку, с которой у вас не возникает проблем, только, ради Бога, не первого уровня. Вам просто надо понять, что вы можете делать это и дальше. А вы можете, я в этом не сомневаюсь, да и вам самим не стоит.
В то время, как Миронов говорил, Лиза украдкой поглядывала на Макса. Меж его бровей образовалась складка, смотрел он все так же мрачно. Он переживал, и переживал, судя по всему, гораздо больше, чем она сама.
- Можем. - Лиза чуть заметно улыбнулась, но улыбка ее была обращена не к тренеру, а к партнеру. Она взяла Макса за руку. – Можем ведь?
- Да, - с мрачной решимостью ответил он, и они отъехали от бортика.
Вернувшись с тренировки, Лиза немного поболтала с соседкой, стараясь при этом не переходить на личные темы. Мила всегда отличалась чувством такта, за что Лиза была ей премного благодарна. Вот и на этот раз, поняв, что она не хочет вдаваться в подробности их с Максом взаимоотношений, Мила удовлетворилась несколькими весьма неопределенными фразами и прекратила всяческие попытки что-либо выспросить. Впрочем, читать между строк она умела. Лиза никогда не относилась к числу людей, готовых вывалить все свои переживания на первые попавшиеся уши, а как ни крути, подругами, тем более близкими, назвать их было нельзя.
Чуть позже Мила ушла к друзьям, предоставив Лизе возможность отдохнуть в одиночестве. Лиза в самом деле намеревалась немного полежать. Настроение ее все еще оставляло желать лучшего, но окончание тренировки внушило оптимизм. С поддержкой они в итоге справились, хотя в движениях появилась некоторая осторожность. Лиза знала, что через несколько дней это пройдет, вот только в запасе у них этих дней не было. Она забралась на постель и поджала ноги. Из-за мороза батареи топили так сильно, что стоило только на мгновение дотронуться до них пальцами, как руку тут же приходилось отдергивать. В результате воздух в комнате был сухой, и у нее побаливала голова. Перед тем, как лечь, она на несколько минут открыла форточку, но, подозревая, что в такой собачий мороз помещение выхолодится очень быстро, оставлять щелку надолго не решилась. Под одеялом оно, может, и ничего, но из теплой постели совсем скоро придется вылезать, а вылезать на холод неприятно вдвойне. Вытянувшись, Лиза понадеялась, что обойдется как-нибудь без открытого окна, и раздумывала, не поставить ли под батарею тазик с водой, чтобы увлажнить воздух, как в дверь постучали. Она практически не сомневалась, что на пороге увидит Макса, и не ошиблась.
- К тебе можно?
Он стоял, оперевшись рукой о стену. Лиза почему-то смутилась. То ли в облике его сквозило что-то хищное, то ли во взгляде…
- Можно подумать, от моего ответа что-то изменится, - усмехнулась она и отошла вглубь коридорчика.
Самойлов хмыкнул, прошел следом и затворил дверь. Лиза не знала, следует ли пригласить его в номер, но, рассудив, что ничего нового при любом раскладе не произойдет, сказала:
- Проходи.
- Ты одна?
- Угу.
Богатым интерьером комната похвастать не могла. Лиза остановилась возле стола, намереваясь выдвинуть стул и предложить Максу чашку чая, но тут он подошел ближе, и слова застряли у нее в горле.
Она смотрела на него снизу вверх, со странным волнением и трепетом ожидая, что же он сделает дальше. По-хорошему, ей стоило бы сказать что-нибудь небрежное, отшутиться и отойти на безопасное расстояние, но она не сдвинулась с места. Кончики мужских пальцев коснулись ее виска в том месте, где под волосами скрывался шрам, медленно переместились на лоб и, завершая свой путь, тронули нижнюю губу. Завороженная его действиями, Лиза едва дышала, глаза ее приобрели особую глубину и оттенок. Мысленно она уже сто раз сказала самой себе «нет», но вслух произнести этого не могла. Макс снова дотронулся до ее лица, на этот раз осторожно провел по следу от пореза, оставшемуся на щеке после аварии. Как он и предполагал, Лиза очень переживала, что на лице останется шрам. Он знал об этом.
- Думаю, скоро все совсем заживет, - сказал Макс так тихо, будто помимо них в комнате находился кто-то еще.
С самого начала он намеревался поцеловать ее, но в какой-то момент понял, что поцелуем все не ограничится. И, что самое главное, Лиза тоже все это понимала, понимала и не пыталась его остановить. Прекрасная возможность, которой он месяц назад непременно воспользовался бы. Однако теперь его что-то останавливало, и, опустив руку на спинку стула, он сжал пальцы.
- Я поставлю чайник, - отвернувшись, сказала Лиза, нарушив возникшую тишину.
Она чувствовала разочарование, невзирая на то, что так и не смогла понять, хотелось ли ей, чтобы между ними произошло то, что могло произойти, или нет.
- Пойдем лучше поедим, - Самойлов положил ладонь ей на запястье.
Лиза вздрогнула, остановилась и снова посмотрела на него. Он чуть сжал ее руку, и она ощутила внезапное чувство благодарности за то, что он сумел вовремя остановиться. Обвела взглядом комнату: две кровати, стоящие на расстоянии нескольких метров друг от друга, дешевый ковер грязно-серого цвета на полу, чужие женские вещи, напоминающие, что Мила может вернуться в любую минуту. Макс, проследивший за ее взглядом, понял ход ее мыслей, но говорить ничего не стал. На самом деле обстановка номера его вовсе не волновала, он и сам толком не мог объяснить, почему не сделал того, что намеревался.
- Ладно, пойдем, - согласилась Меркулова. – Только мне нужно одеться.
- Ты и так ничего.
Она наградила его укоризненным взглядом, подошла к шкафу и вытащила джинсы. Макс встал позади нее и принялся оглядывать содержимое полки. Лиза оказалась зажатой между его телом и шкафом, спиной она чувствовала тепло Макса, ткань его черной шерстяной водолазки касалась ее открытых рук.
- Надень это, - вытащив розовый свитер крупной вязки, сказал он. – Это же твое?
- А ты не оборзел? – Лиза выхватила свитер и обернулась.
- Пожалуйста.
Он обхватил ладонью ее затылок и быстро коснулся губами губ. Тут же отпустил и сделал шаг назад, опасаясь поддаться соблазну. Лиза вздохнула. Взяла джинсы, свитер и отправилась в ванную переодеваться. А когда по прошествии пяти минут они спускались в лифте на первый этаж, где находился ресторан, до Макса дошло, что бюстгальтер надеть она и не подумала.
На следующий день погода ничуть не изменилась, и Лиза по пути от такси до Ледовой арены снова прятала нос в шарф.
Открывали чемпионат России мужчины одиночники, именно им предстояло первыми катать в этом сезоне свою короткую программу. Далее эстафета передавалась спортивным парам, после прокатов которых должно было состояться официальное открытие соревнований, а завершали этот день спортсмены, выступающие в танцах на льду. Расписание Лизу вполне устраивало: она успела отдохнуть после утренней тренировки и теперь чувствовала себя посвежевшей. В Челябинске было на два часа позднее, чем в Москве, и эту разницу она почти не ощущала. Приехали они довольно рано, до выхода на лед оставалось чуть меньше двух часов, но нужно было еще размяться и привести себя в порядок. Она знала, что должна выйти на лед и сделать все от нее зависящее, чтобы они с Максом отобрались в основной состав сборной и получили возможность представлять Россию на первенстве Старого света. Это стало бы лучшим подарком на ее двадцатиоднолетие, но Лиза понимала, что все зависит только от нее самой. Чемпионат России так часто совпадал с днем ее рождения, что она успела к этому привыкнуть. Уже завтра ей исполнится двадцать один. Как же часто она выходила на лед в этот день и как же часто потом, закрывшись в ванной, плакала, смешивая тихие всхлипы с журчанием воды. Она вспомнила свой прошлый день рождения, и воспоминания отдались в сердце болью. Лиза прикусила губу, она и не заметила, как поникли ее плечи.
- Эй, - Макс заставил ее поднять голову. Они зашли в зал, где им предстояло провести следующие полчаса, разминаясь перед выходом на лед. – У тебя такой вид, будто ты сейчас разревешься.
- Обязательно, - вяло ответила Меркулова и отошла в пустой угол.
Помимо них в зале находилась еще одна пара, но эти фигуристы выступали раньше и, следовательно, в скором времени должны были закончить.
- Да что с тобой? –Он положил ладони ей на плечи.
Лиза заставила себя отогнать все посторонние мысли. Сейчас ей не следует думать ни о чем, кроме проката. Они должны выйти на лед и сделать все, что делали на тренировке, а для этого нужно избавиться от лишних эмоций и сконцентрироваться на своем выступлении. Она закрыла глаза, вдохнула и выдохнула. Произвольную программу парам предстояло катать только через день, а это значило, что завтра она вольна делать все, что пожелает. Вернее, то немногое из желаемого, что она может себе позволить, не нарушая спортивный режим.
- Ничего. - Лиза погладила кисть Макса, лежащую на ее плече, и повернулась к нему лицом. – Давай лучше начнем, а то время идет.
- И все-таки, Лиз.
- Просто задумалась. - Она изо всех сил попыталась непринужденно улыбнуться, но получилось совсем тускло и фальшиво.
Самойлов прищурился и, пока она соображала, что бы такое сказать ему лишь бы отстал, обхватил ее за талию и, подняв над полом, крутанул вокруг себя. От неожиданности она взвизгнула и ухватилась за его плечи, а когда вновь почувствовала под ногами пол, гневно толкнула в грудь ладошками.
- Еще раз сделаешь что-то подобное, и я тебя убью!
- Не убьешь, - в его синих глазах плясали дьявольские смешинки. – Тебе со мной еще кататься.
- Если ты еще раз меня так напугаешь, у меня начнется нервный тик, и кататься я все равно не смогу.
- Что-то ты не выглядишь испуганной, - с усмешкой произнес Макс, довольный тем, что удалось ее расшевелить. Она и в самом деле больше не казалась грустной, хандру как рукой сняло. Он обхватил Лизу за талию одной рукой, притянул к себе, склонился к ее уху и прошептал: - Эта маечка тебе очень идет. Только не вздумай надевать ее без лифчика.
- Пусти меня! – Она высвободилась и хотела наградить его парой ласковых, но, поймав все тот же смеющийся взгляд, закатила глаза и покачала головой.
- Ладно, - Макс стал серьезнее. – И правда нужно начинать, а то не успеем ни хрена.
По результатам жеребьевки им достался седьмой стартовый номер из двенадцати возможных. Смотреть на выступления спортсменов, катающихся раньше них, Макс и Лиза не стали, чтобы не сбиться с собственного ритма. Кроме того, всегда оставалась вероятность, что при плохом катании конкурентов создастся выигрышное настроение, а хорошее – расстроит. И то, и другое было совершенно ни к чему, и после ледовой разминки ребята ушли в раздевалку. Вновь появились у бортика они, лишь когда подходил к концу прокат пары, катающейся до них. Макс встал позади партнерши, руки его легли поверх ее рук. Это действовало успокаивающе на обоих, Лиза немного волновалась, но в целом чувствовала себя уверенно.
- От тебя пахнет шоколадом, - сказал Макс, поглаживая ее ладошку сквозь ажурную перчатку.
- Потому что я съела кусочек шоколадки.
- Пить не захочешь?
- Не захочу. Шоколадка была горькая, да и кусочек очень маленький.
- Зато ты теперь очень вкусно пахнешь.
Пара закончила свой прокат, и Макс помог Лизе снять наброшенную толстовку. Его взору тотчас же открылась ее изящная шейка и плечи, скрытые лишь тонкой тканью костюма. Лиза еще раз проверила шнуровку коньков, оправила юбку и, когда каток опустел, ступила на лед, за ней последовал и Самойлов.
Пока судьи выставляли оценки предыдущим участникам, они скользили вдоль борта у края площадки по крутым дугам, стараясь лучше прочувствовать лед и подготовить себя к прокату. Лиза выглядела сосредоточенной, в ее движениях не ощущалось ни нервного напряжения, ни страха. Волосы ее были уложены в изящную прическу, закрепленную маленькими переливающимися заколками и лаком, и Макс, отстающий на шаг, мог отчетливо разглядеть каждый светлый локон. Наконец огласили оценки предыдущих спортсменов, и диктор объявил их пару. Они, взявшись за руки, выехали к месту исходного положения.
Ладошки Лизы невесомо опустились на плечи Макса, щека коснулась его спины. Она закрыла глаза, он почувствовал ее короткий выдох, а спустя миг над катком разнеслись первые звуки их мелодии.
Его, как и прежде, скрывает цвет ночи, она стоит на свету и жаждет, чтобы тот, кому отданы все ее чувства, вышел из мрака. Она тянется, просит, в отчаянье цепляется за надежду. Стоило их взглядам скреститься, по телу Лизы прошла жаркая волна. Она слышала музыку, понимала, где она, видела заполненные трибуны и ощущала себя вне всего этого. Только они двое, скользящие по льду под откровения ее души, имели значение. Прикосновения рук, кончики пальцев, поворот головы. Изгиб спины, бег навстречу… Заход на поддержку и чувство полета. Она, покорная, нежная, лежала на его руке, потоки встречного воздуха ласково гладили ее лицо, веки ее были опущены, ресницы легонько трепетали. Параллельный прыжок, синхронный вдох, движения, в точности повторяющие движения партнера, отчаянный выброс с красивым приземлением и идеальным выездом. Шумом прибоя где-то на краю сознания послышались овации трибун. Юбка костюма льнула к бедрам, руки подчеркивали чувственность в те моменты, когда мужчина и женщина на долю секунды дотрагивались друг до друга. В какой-то миг при выезде с прыжка Лизе показалось, что она не удержится. Мгновенно собрав всю решимость, она мысленно приказала себе «стоять, держись». Едва заметно покачнулась, но не упала, и это придало сил и веры в то, что она сможет, что они смогут. И снова завораживающий вихрь, сплетенный из мелодии, слов, чувств и биения сердец подхватил двоих, закружил, увлек. Тонкий девичий стан под пальцами, горячая кожа, глаза, полные мольбы. Выбившаяся прядь светлых волос на лбу, дыхание совсем рядом, сплетение пальцев в попытке остановить ускользающее мгновение. Но он снова уходит, скрывается за цветом ночи, оставляя ее одну…
Музыка затихла. Лиза, дрожа, прижалась к мужской спине, ее грудь тяжело вздымалась в такт рваному горячему дыханию, бешено билось сердце. Она чувствовала разгоряченное тело Макса, вдыхала его запах и почти ничего не соображала. Ее переполняли чувства. Собственные чувства, ожившие в этой программе, такие ранимые, затаенные, что никто бы не рискнул предположить, что только что фигуристка, блестяще справившаяся со всеми элементами, обнажила душу, прожила саму себя, призналась в любви к человеку, стоящему рядом.
Со всех сторон слышались аплодисменты, трибуны гудели, на лед падали цветы и игрушки. Лиза, улыбаясь, помахала зрителям и, радостная, оказалась в объятьях партнера. Он прижал ее к себе, не переставая махать рукой болельщикам, потом взял за руку, и вместе они поклонились вначале одной стороне трибун, затем другой, после чего под непрекращающиеся овации направились в сторону поджидающих их у борта Жене и Ксюше. По пути к бортику Лиза нагнулась и подхватила со льда серого плюшевого мишку с трогательными круглыми ушками и красным сердечком в лапках. Лучезарно улыбнулась Максу и, оказавшись в объятьях Миронова, тихо засмеялась.
- Ты испортил мне потрясающую одиночницу, - улыбаясь, обратился Женя к подопечному. Его карие глаза лукаво блестели, улыбка была открытой и искренней.
- Что есть, то есть, - засмеялся Самойлов и снова обнял свою партнершу. – Лизка… - только и смог выдохнуть он, заглянув ей в глаза.
Давно Макс не видел ее такой довольной и счастливой, ее сердце билось так сильно, что он отчетливо ощущал каждый удар, и это рождало в груди его трепет. Прижав ее к себе с особой нежностью, он закрыл глаза. Как же хорошо чувствовать ее рядом, как же хорошо…