Глава 60

Челябинск, декабрь 2016 года

Решив, что свой День рождения она имеет право провести так, как ей угодно, Лиза провалялась в постели дольше обычного. Если уж совсем точно, встала она ближе к полудню, что было на нее не похоже. Мироновы поздравили ее еще в начале первого ночи, и теперь на тумбочке возле постели возвышался шикарный букет розовых роз. Двадцать один прекрасный цветок на длинных стеблях, покрытых колючими шипами. Лизе нравилось это сочетание нежных цветочных бутонов, одного грубого прикосновения к которым достаточно, чтобы разрушить их трогательную красоту, маленьких зеленых листиков и колючек, способных разодрать в кровь руки. Было в этом что-то вызывающе-отчаянное, правильное.

Сквозь сладкую дремоту она слышала, как Мила собирается на тренировку, но открывать глаза не стала и, оставшись в одиночестве, с наслаждением окунулась в тишину. Даже если бы она захотела упрекнуть соседку в том, что та не дает ей поспать, сделать это ей не позволила бы совесть. Мила никогда не шумела, зная, что она отдыхает, и Лиза порой поражалась, как ей удается так тихо собраться. Вот и на этот раз она оделась почти бесшумно, выдало ее разве что журчание воды в ванной. И все же, оставшись в одиночестве, Лиза почувствовала ту расслабленность, которой не бывает в присутствии чужого, пусть даже хорошо знакомого и приятного человека. Она потянулась, зевнула, перевернулась на бок и снова закрыла глаза. Ощущения праздника у нее не было, ничего особенного от этого дня она не ждала. С Максом они расстались вечером после ужина, он проводил ее до дверей номера и ушел к себе. Хотелось ли ей какого-то продолжения? Хотелось ли, чтобы он пришел, едва только часы покажут двенадцать? Может быть. Она знала, что этого не будет, и все же в тайне даже от самой себя ждала, что он придет или хотя бы отправит ей сообщение. Но пришли только Ксюша и Женя, поздравили, подарили ювелирный комплект – серьги и изящный золотой браслет сложного плетения. И еще тот самый красивый букет розовых роз. На душе у Лизы стало тепло, но радость ее была насквозь поддельная, искусно сыгранная. Она искренне обняла вначале Женю, потом его жену, приняла поздравления, выслушала пожелания. Чувство благодарности, нежности, глубокой привязанности охватило все ее сознание, когда Миронов с отеческой заботой прижал ее к себе, а Ксюша поцеловала в щеку. И все-таки она не ощущала радости, и это еще больше огорчало. Все ее попытки обрести самостоятельность ни к чему не привели, она вернулась в свою квартиру, но на деле ничего не поменялось.

И сейчас, глядя на букет, стоящий в простой, симпатичной вазе на ее прикроватной тумбочке, Лиза чувствовала почти то же самое, что чувствовала, когда Макс после секса с ней уезжал к другим женщинам. И, что хуже всего, она отдавала себе отчет в том, что ее день рождения мог быть для него точно таким же обычным днем, как много дней до.

Поднявшись, она сходила в душ, а после заварила зеленый чай и, размешав в нем ложку меда, встала у окна. Вечером она планировала сходить на Ледовую арену, посмотреть короткую программу женщин, но времени до этого оставалось предостаточно. Лиза пила чай мелкими глоточками, а тоска все больше и больше завладевала ею. За окном светило солнце, и редкие снежинки падали на тонкий металлический подоконник. Почти как дома… Почти как у него дома. Она, верно, слишком много думает, причем не о том, о чем следовало бы. Она чувствовала себя так, будто прожила не двадцать один год, а намного больше. Хотелось накинуть на плечи мягкую шаль, сесть в уютное кресло, подобрать под себя ноги и запустить пальцы в теплую шерсть кошки, лежащей на коленях. Лиза тряхнула головой, отгоняя от себя весь этот вздор, допила чай и поставила кружку на стол. Ну уж нет! Немного злясь на саму себя, она вытряхнула из шкафа все содержимое своей полки и стала раздумывать, что надеть.

Вскоре вернулась Мила. Щеки ее разрумянились от мороза, из-под шапки выбивались прядки каштаново-красных волос, глаза задорно блестели. В руках она держала большую плюшевую кошку с длинной белой шерстью и пуговками зеленых глаз. При виде своей соседки Лиза улыбнулась.

- Красота какая! – Она погладила мягкую игрушку.

- Нравится?

- Ага.

- Значит, я угадала, - Мила тоже улыбнулась. – С Днем рождения! – Она вручила Лизке подарок и кое-как приобняла ее. – Желаю тебе, чтобы счастье тебя никогда не покидало. Почаще улыбайся, моя хорошая, тебе это безумно идет!

- Спасибо, Мил. – Лиза положила кошку на кровать и обняла Милу в ответ. – Я буду стараться.

- И пусть все, о чем ты мечтаешь, сбудется. Мне кажется, это вполне реально. - Она внимательно, немного хитро посмотрела Лизе в глаза.

Ее намек был настолько прозрачен, что та смутилась и не стала ничего отвечать.

- Не знаю, Мил, - с сомнением вздохнула Меркулова и присела рядом с мягкой белой кошечкой. Погладила шерстку тонкими пальцами, потрогала ушки, коснулась розового язычка.

- Лизка, ну ты что?

Мила была удивлена ее подавленностью. Она чувствовала, что сейчас запросто может вывести Лизу на любые откровения, но пользоваться этим не стала. Все, что ей нужно было знать, она знала и так, а выпытывать чужие тайны, тормошить переживания, бередить душу, все это было ни к чему. Любопытство Милы никогда не переходило допустимую грань, и за это Лиза еще больше уважала ее.

- Да так… - Лиза дотянулась до своей тумбочки и взяла косметичку. – Не обращай внимания. Лучше пойдем съедим что-нибудь, я еще не завтракала.

- Слушай, Лиз, я Саше пообещала пообедать с ним, - виновато сказала Мила. – Я не думала…

- Забей.

Меркулова слегка припудрила нос и нанесла на губы бледно-розовую, почти прозрачную помаду.

Она догадывалась, что между Милой и ее партнером по танцам, с которым они катались уже несколько лет, начинает наклевываться нечто большее, чем просто рабочие отношения. Вообще-то Саша уже давно поглядывал на свою партнершу с какой-то особой нежностью, но до недавнего времени дальше этого ничего не заходило. Лиза покосилась на соседку. Та слегка зарделась, и на этот раз мороз был точно ни при чем. Сложив рассыпавшуюся косметику, Меркулова провела по волосам щеткой, брызнула духами на ключицы и запястья. Она знала, что выглядит хорошо. Она замечательно выспалась, а чашка зеленого чая, выпитая после душа, помогла ей взбодриться. Узкие черные джинсы подчеркивали длину ног, тонкий кашемировый свитер мягко облегал тело, даря ощущения уюта и тепла. Поводов для расстройства тоже не было: после короткой программы они с Максом занимали первую строчку текущей турнирной таблицы, пусть даже отрыв от ближайших соперников был ничтожно мал. За технику они набрали весьма прилично, а вот оценки за компоненты судьи придержали. Это, впрочем, Лизу совершенно не удивило и уж тем более не огорчило, ничего другого она и не ожидала. По большому счету, это был их первый серьезный старт, на котором они заявили о себе как фигуристы, претендующие на место в основном составе сборной страны. Пожалуй, никто не ожидал от них того, что они показали во время своей короткой программы. При мыслях об этом Лиза испытывала волнение, руки у нее холодели, пульс учащался. Но она знала, что радоваться победе слишком рано. Любая ошибка могла привести к плачевным последствиям, она не раз встречалась с этим, к сожалению, и на собственном горьком опыте. Их ближайшие соперники, после короткой программы занимающие второе место, два раза входили в лучшую пятерку мира, а пара, расположившаяся на третьей строчке, в текущем сезоне стала призером финала Гран-при.

Лиза вдела в уши маленькие золотые сережки-гвоздики и смазала руки кремом. У нее все замечательно, нет у нее поводов для того, чтобы расстраиваться. Резко задвинув ящик тумбочки, она выпрямилась.

Через несколько минут она вышла из номера, раздумывая над тем, как будет лучше добраться до спортивной арены. С одной стороны, на улице светило солнце и хотелось прогуляться, с другой – пугал мороз. Да и вряд ли солнца хватит еще на несколько часов, совсем скоро начнет темнеть, а бродить одной по незнакомому городу Лиза желанием отнюдь не горела. Задумавшись, она не сразу услышала за спиной шаги, а когда обернулась, увидела Макса.

- Куда собралась? – мазнув по ней взглядом, поинтересовался он.

Лиза, никак не ожидавшая встречи, поначалу несколько растерялась, но быстро пришла в себя. Как бы там ни было, а этой встрече она обрадовалась. Она уже давно не придавала своему дню рождения большого значения, легкая грусть, из года в год сопровождающая ее в этот день, никуда не делась, но в целом не произошло ничего такого, на что стоило бы обратить внимание.

- Хочу что-нибудь съесть. А ты?

- А я думал позвать тебя выпить кофе.

- Так чего не зовешь?

- Зову, - усмешка тронула его губы. – Давай только на минуту ко мне зайдем, я накину что-нибудь, а то, боюсь, околею.

- Так что ты сразу нормально не оделся?

На Максе были джинсы и светло-голубая рубашка с закатанными рукавами. При взгляде на его руки в животе у Лизы стало тепло, очень захотелось, чтобы Макс взял ее ладонь, как он это часто делал. Но на этот раз он к ней не прикоснулся. Они двинулись по коридору в обратном направлении на расстоянии полуметра друг от друга.

- Я же не думал, что ты уже готова. - Лиза ему ничего не ответила, и дальше они шли молча. Открыв дверь, Макс пропустил ее внутрь и зашел сам. – Проходи.

Она хотела сказать, что подождет в коридоре, но, поняв, что в комнате никого нет, зашла. По предметам, стоящим на прикроватной тумбочке, сразу же определила, какая из постелей принадлежит ему. Подумав, присела на край.

- Сегодня у девочек короткая. Пойдешь со мной вечером?

- Решила посмотреть на бывших конкуренток? – расстегивая пуговицы рубашки, спросил Макс с обычной усмешкой.

- Типа того.

- Пойдем сходим.

Он снял рубашку и надел теплый свитер под горло. Лиза отвернулась, опасаясь, что Макс может превратно расценить ее взгляд, тогда как она сама не была уверена в собственных чувствах и мыслях. Пока она старательно отводила глаза, он приблизился. На ее колени легла коробка, обернутая в серебристую упаковочную бумагу, уголок украшал голубой бантик.

- С Днем рождения, Лиза.

Ее пальцы прошлись по ребрам коробки, бант издал едва слышное шуршание. По размеру коробка была в точности такой же, как и в прошлом году. Метелью пронеслись воспоминания годичной давности, заставив руки Лизы похолодеть. Она понимала, что все изменилось, и все же в душу прокралось что-то мрачное, неприятное. Подняв на Макса взгляд, она посмотрела ему в глаза. Внимательно, серьезно, без тени улыбки. Он тут же все понял. Сел рядом, чуть позади. Лиза оказалась прижатой спиной к его груди, его теплые руки накрыли ее ладони. Пока она развязывала ленточку, его ладони так и лежали поверх ее кистей. Вместе они сняли шуршащую упаковку и раскрыли коробку. Внутри находились пушистые белоснежные варежки, украшенные голубой снежинкой-звездочкой, и точно такой же шарф с бело-голубыми бахромушками. Самойлов взял Лизкину руку и надел на нее мягкую рукавичку. Она пошевелила пальчиками и улыбнулась.

- Спасибо. - Пушистая варежка коснулась его щеки.

Глаза Лизы сияли, словно в коробке обнаружилось что-то совершенно необыкновенное, о чем прежде она могла только мечтать. Макс перехватил ее руку, погладил, а потом поцеловал Лизу в губы, не пытаясь углубить ласку или сделать ее более страстной.

- Давай сходим куда-нибудь в городе? Думаю, на ресепшене нам подскажут какое-нибудь уютное тихое местечко.

- Давай.

Перемена в Лизе была столь незначительна, что никто, кроме Макса, ее бы не заметил. Но он прекрасно видел огонек, зародившийся в глубине ее голубых глаз, видел мягкую улыбку. И чувства, которые он испытывал, глядя на нее такую, были несравнимы с тем, что он ощущал, когда она плакала. Какой же он был идиот… Держа Лизину ладошку в своих руках, Макс снова и снова осознавал, насколько сильно ошибался. В ней, в себе, в прошлом, в будущем. Неважно это все. Не важно. И если от ее слез ему тошно, а улыбка наполняет сердце радостью, то все это не просто так.

***

После утренней тренировки, с которой начался следующий день, фигуристы вернулись в гостиницу и разошлись по номерам. Макс пытался уговорить Лизу прогуляться, но она только плотнее укуталась в новый шарф и так рьяно замотала головой, что ему стало ясно: ни о какой прогулке и речи идти не может. И все-таки сидеть в четырех стенах Лизе не хотелось. Немного поболтав с Милой, она спустилась вниз, надеясь, что кто-нибудь из знакомых составит ей компанию за чашкой чая. Поначалу она думала позвать Ксюшу, но вспомнила, что та собиралась отдохнуть после поездки на ледовую арену, и не стала ее тревожить. Но отдыхать Ксюша не легла. Лиза увидела ее, подходя к гостиничному кафе, расположенному в холле первого этажа. Миронова с радостью составила ей компанию, и спустя несколько минут они уже сидели за крохотным квадратным столиком в углу зала.

- Как ты себя чувствуешь? – спросила Лиза. Официантка принесла пузатый чайник и две чашки, расставила все на столе, а после отправилась за трубочкой с кремом. – Я думала, ты легла отдохнуть.

- Вот съем трубочку, а потом пойду отдыхать. - Ксения жалобно посмотрела на собеседницу и тут же весело улыбнулась. – У меня теперь такое бывает. Как захочется чего-то, так все - капец, пока не съем, не успокоюсь.

Лиза заставила себя улыбнуться. Ее улыбка была вполне искренней, и все же она чувствовала, как внутри что-то натянулось, вздрогнуло. Ксюша еще что-то говорила, а Лиза думала о том, что сделала шесть лет назад. Нет, она не жалела, она знала, что поступила правильно, что на тот момент это был единственно верный выход. Оправдывает ли ее это? Да, Лиза считала, что оправдывает, по крайней мере, в той степени, в которой это вообще возможно. И все же она так и не смогла до конца примириться с потерей, а именно потерей и был для нее этот аборт. У ее ребенка не было шансов. Ее ребенок не имел права появиться на свет, произнести свои первые слова, сделать первые шаги, и осознание этого как и прежде отдавалось в сердце болью. Она надеялась, что когда-нибудь эта боль ослабнет, но пока, видимо, было слишком рано.

- Лиз, я спросить хотела… - Ксюша облизала пальцы от сахарной пудры и выразительно посмотрела на Меркулову. – Про Макса.

- Про Макса… - хмыкнула та, чувствуя неловкость и Ксюшин интерес. – Спрашивай.

- Вы давно живете вместе?

- Жили. С мая, - ответила Лиза совершенно спокойно.

Ответ ее Ксению ошеломил. Миронова поперхнулась чаем и закашлялась.

- Ничего себе… - наконец вымолвила она. – Ну вы даете… И что, у вас все так серьезно? Так, погоди, что значит жили?

- А то и значит… - Лиза покрутила чашку на блюдечке. – Не знаю я, что у нас. Я домой вернулась.

- Но почему?

- Потому что Макс – еще та сволочь.

- С этим трудно поспорить, - вздохнув, согласилась Ксюша. Она вспомнила сегодняшнюю тренировку, кинула взгляд на Лизу и добавила с лукавой полуулыбкой: - И все-таки между вами что-то есть.

Лиза молча поболтала ложечкой в чае. Между ними было столько всего, что она и сама запуталась. И, как бы она ни относилась к Ксюше, поделиться этим с ней было выше ее сил.

***

Они замерли, стоя спиной к спине, пальцы рук переплелись, и в переплетении этом было столько чувств, что никакие слова на свете не могли бы выразить их. Два призрака, две тени, не имеющие права на любовь, обреченные на разлуку. Две жизни, вопреки всему сплетенные в одну, мужчина и женщина, продолжающие друг друга. Свою произвольную программу Лиза и Макс катали под саундтрек к канадскому сериалу «Lа fame Nikita», вышедшему в конце девяностых и ставшему весьма популярным в те годы. Нежная мелодия Love theme, написанная композитором Шоном Каллери, являлась темой главных героев и очень нравилась Лизе. Поначалу Макс отнесся к ее предложению использовать эту музыку в их произвольной скептически, но, прослушав композицию пару раз, изменил свое мнение. Для того, чтобы лучше почувствовать настроение, передаваемое музыкой, он даже посмотрел несколько эпизодов сериала, рассказывающего о жизни девушки, по ошибке обвиненной в убийстве полицейского и попавшей в секретную организацию под названием «Первый отдел». Опасность, жестокость, риск, боль, отчаянье, и в противовес всему этому недопустимая любовь, разрушить которую не смогли ни смерть, ни страх, ни предательство.

Макс слышал, как тихонько шуршит платье Лизы. Темно-серое, цвета «мокрый асфальт», с легким металлическим отливом, оно очень шло ей. Совершенно закрытое спереди, оно застегивалось у основания шеи, спина же оставалась обнаженной, длинные рукава не мешали наслаждаться изяществом рук, скорее, еще больше подчеркивали его. Глаза Лизы были слегка подведены черным карандашом, дымчато-серые тени придавали им особую выразительность и глубину. Волосы у нее достаточно отросли для того, чтобы Ксюша смогла зачесать их назад и уложить в гладкую строгую прическу. Девушки сошлись во мнении, что это куда более органично подходит к образу, чем прежние легкие завитки. Увидев Лизу перед стартом, Макс не удержался и сказал, что выглядит она очень сексуально, за что был награжден убийственным взглядом.

Костюм его, так же как и ее, был довольно строгим: кофта без рукавов с воротником стойкой и неглубоким треугольным вырезом и штаны, переходящие из темно-серого, в тон платья партнерши, в черный цвет. Задача перед Лизой и Максом стояла непростая: пройти по грани, доказать, что есть что-то сильнее всех возможных запретов, сильнее боли и страха, сильнее жизни и смерти. Что-то, над чем не властен ни человек, ни время. Две тени, два призрака, мужчина и женщина…

Первым прыжковым элементом в произвольной программе Миронов поставил четверной тулуп. Он понимал, что удачно выполнить этот элемент они смогут лишь в том случае, если на это у них будут силы, поэтому настоял, чтобы тулуп шел в самом начале. И все же сомнения оставались. Перед самым выходом пары на лед Женя еще раз спросил, уверены ли они и, получив от обоих утвердительны ответ, кивнул. Фигурное катание за последнее время сильно изменилось. И либо ты делаешь то, что никто до тебя не делал и становишься первым, либо смотришь, как другие раздвигают горизонты. Миронов отлично понимал, что Меркулова и Самойлов не из тех, кто готов следовать за кем-то, они слишком амбициозны, и в душе он был этому рад. С ними он мог пробовать то, чего не рискнул бы ни с кем из других своих спортсменов. Разве что… Да, Ксения могла бы добиться многого, но теперь это уже не важно. Женя неотрывно смотрел на фигуристов, зашедших на прыжок. За последнее время он видел этот четверной тулуп много раз, но сейчас, на чемпионате России, эмоции были совершенно другими. Никто из пар прежде не исполнял этот элемент в соревновательной программе, никто из женщин прежде не исполнял его во время стартов. Во рту у Жени пересохло, каждое движение спортсменов отдавалось в его собственном теле, словно он был с ними на льду. Толчок, оборот… два… три… они одномоментно коснулись льда лезвиями коньков. Трибуны замерли и взревели, со всех сторон слышались хлопки сотен рук. Миронов выдохнул, пульс зашкаливал, в голове шумело.

- Они сделали это! – срывающимся шепотом произнесла Ксюша, и голос ее четко донесся до Жениного слуха сквозь шум.

Быстрый взгляд на Лизу позволил Максу убедиться, что с ней все в порядке. Похожая на порыв ветра, легкая и чувственная, она скользила по льду, завораживая и притягивая взгляды. Соприкоснувшись руками, они разъехались в стороны, чтобы через секунду броситься навстречу друг другу с отчаянной стремительностью, ведомые лишь желанием вновь найти друг друга в бесконечном мраке. Еще мгновение, и тени, словно одно целое, закружились в совместном вращении. Взгляд глаза в глаза, ладонь на щеке, поворот головы… Тонкий изгиб женской фигуры в руках мужчины. Сплетение рук, отчаянье, осознание неминуемой разлуки, неизвестность, страх, немые признания…

Внезапно музыка оборвалась, над катком повисла оглушительная тишина. Зрителям, сидящим в первых рядах, стало слышно, как негромко скрипнули о лед лезвия коньков. Эта нежданная тишина натянула нервы, обдала холодом, заполонила собой все вокруг. В первые секунды Лиза плохо понимала, что делает. Заход на поддержку, толчок, и вот она, слегка выгнув спину, чувствуя бедром его ладонь, парит на руках у Макса, а все окружающее ее проносится мимо сплошным смазанным пятном. Лиза закрыла глаза, выдохнула, наслаждаясь каждым мгновением, вслушалась в мелодию, все еще звучащую у нее в голове. Снова оказавшись на льду, она посмотрела Максу в глаза и, почувствовав его уверенность, окончательно взяла себя в руки. Чувство спортивной злости взметнулось, как пламя костра, в который плеснули масло, стальная решимость, сквозившая во взгляде партнера, передалась и ей. До окончания произвольной оставалось почти две минуты, и сдаваться они не собирались.

Каскад параллельных прыжков, еще одна поддержка, выброс… Лиза ощущала, что силы ее уже на исходе, телом овладело чувство тяжести, и справляться с ним становилось все сложнее. На тренировках они много раз катали программу от начала до конца, так что эти ощущения были относительно привычными, но сейчас дало о себе знать нервное напряжение. Перед финальным вращением Макс, воспользовавшись моментом, легонько сжал ее руку. Со стороны казалось, что движение это всего лишь незначительный штрих программы, но мужчина и женщина, проживающие на льду историю двух теней, навсегда связанных бессмертным чувством любви, знали, что это не так.

Вращение отняло у Лизы остатки сил. Исполнять этот элемент в конце программы было сложно, но она сама попросила тренера поставить его в финале. Смотрелась такая концовка эффектно, и Миронов, поколебавшись, сдался. Но сегодня Лиза как никогда ощутила справедливость опасений наставника.

Опустившись на колени на расстоянии двух метров друг от друга, Лиза и Макс прижали ладони к невидимой преграде, разделяющей их. Взгляды, полные тоски и нежности, были устремлены друг на друга, за возможность прикоснуться они, казалось, отдали бы все. В глазах читалось обещание. Несмотря на боль, несмотря на страх, несмотря на время… Когда-нибудь… Две тени, призраки, навсегда соединенные бессмертным чувством.

Миронов, напряженный и взволнованный, встретил фигуристов у борта и сразу же укутал Лизу в олимпийку. Она была очень бледной, руки у нее подрагивали, улыбка выглядела неестественной, хотя держалась Лиза уверенно. Макс только запальчиво махнул рукой, не желая в первом порыве эмоций при свидетелях высказать все, что он думает.

Выставление оценок затягивалось. В ожидании судейского вердикта они сидели, взявшись за руки, плечи и бедра их соприкасались. Лиза, немного пришедшая в себя, старалась сделать вид, что ничего необычного не произошло, но беспокойный взгляд выдавал ее с головой.

- Ну что они так долго, - шепнула она так, чтобы расслышать ее смог только Макс и тут же почувствовала, как тот провел большим пальцем по костяшкам ее кисти.

От напряжения и переживаний у нее пульсировало в виске, но она не обращала на это внимания. Промедление было настолько мучительно, что Лиза едва могла сидеть на месте.

Наконец объявили результат. Если до этого момента у кого-то оставались сомнения насчет того, что именно они стали победителями этого чемпионата, то теперь все они были рассеяны.

Лиза радостно вскрикнула и тут же оказалась в объятьях Макса. Лицо ее осветила лучезарная улыбка, он смеялся, прижавшись лбом к ее лбу. Губы соприкоснулись в быстром поцелуе, почти невесомом, но абсолютно естественном для обоих.

- Господи, Макс… - шептала она, с силой сжимая его руки, не чувствуя, как по лицу катятся горячие слезы. – У нас получилось… ты понимаешь?! У нас получилось!