Глава 61

Москва, декабрь 2016 года

Последняя тренировка в этом году подошла к концу. Тридцать первое декабря выпадало на субботу, и Миронов милостиво дал спортсменам три выходных дня, предварительно взяв с них слово не переусердствовать с нарушением режима. Впрочем, как раз за это он был спокоен: после победы на чемпионате России Лиза и Макс готовились к Европе, остальных же ждал финал Кубка России, так что расслабляться не собирался никто. Злостных нарушителей в группе не было, выкинуть фортель мог разве что Самойлов, но назвать его безответственным Женя не мог. А сейчас, когда на носу маячили Олимпийские игры, ни у кого и в мыслях не было понапрасну рисковать.

- Не знала, что подарить тебе, - сказала Лиза, когда они с Максом остались наедине.

Полина, переодевшись быстрее всех, ушла еще несколько минут назад, следом за ней, предоставив раздевалку в полное Лизкино распоряжение, вышла Соня, и почти тут же появился Самойлов. Лиза не удивилась, более того, она ждала его появления, как будто чувствовала, что он придет.

- Могу подсказать отличный вариант.

Макс ухмыльнулся, но взгляд его при этом оставался серьезным, а в глубине черных зрачков Лиза разглядела уже знакомые дьявольские искры.

- Ну и?..

Она выжидающе смотрела на него снизу вверх. Ее руки расслабленно лежали на коленях, в глазах читался интерес.

- Подари мне себя.

- Я подумаю над этим, - хмыкнула она. Чего-то подобного Лиза и ожидала. – А пока вот… - Она взяла темно-синюю коробку, все это время лежавшую рядом на скамейке, и вложила ее в мужскую ладонь. – С наступающим.

Макс внимательно посмотрел на свою партнершу, покрутил подарок в руках и открыл. В коробке лежал мишка из твердого поролона, покрытого бархатом - символ летних Олимпийских игр тысяча девятьсот восьмидесятого года, столицей которых стала Москва, а рядом тряпка, на поверку оказавшаяся банданой с логотипом тех же соревнований. Взгляд Макса снова устремился на Лизу, на лице отразилось легкое недоумение.

- Где ты все это взяла?

- Бабушка отдала Мишку, когда я была совсем маленькой, - уголки губ ее едва заметно приподнялись. – Только играть с ним не разрешала. Я очень злилась из-за этого, не понимала, зачем нужны игрушки, в которые нельзя играть. А бабушка говорила, что я все пойму, когда подрасту.

- А теперь ты решила подарить его мне? – По тону его сложно было понять, что он думает.

Лиза встала со скамейки и отошла на пару метров. Сомнения, и без того одолевавшие ее, усилились. Долгое время она хранила олимпийского Мишку, мечтая о своей олимпийской медали. Она смотрела в его добродушные глаза и повторяла себе, что сможет, дотрагивалась до круглых ушек и лапок, прижатых к бархатному тельцу, а потом выходила на лед, оступалась, падала, и так день за днем, год за годом. А Олимпийский Мишка лежал в коробке из-под ее первых коньков и глядел своими добрыми глазами…

- А теперь я решила подарить его тебе, - ответила она тихо, стоя к Максу спиной. Она чувствовала его взгляд, но поворачиваться не хотела.

- Спасибо. - Раздался едва слышный шорох, и мужские пальцы коснулись ее талии. За этим последовал легкий поцелуй в шею. Лиза вздрогнула и стремительно обернулась. Тут же встретилась с Максом взглядом. – Не переживай, я буду его беречь, - произнес он, глядя ей в глаза. – Только… - Он замолчал, невесело усмехнулся уголком губ и покачал головой.

- Что?

- Он будет по тебе скучать. Так что кончай дурить и возвращайся.

- С наступающим, Макс, - ответила Лиза после короткого молчания и снова отвернулась.

Через несколько секунд она услышала тихий хлопок двери, оповестивший ее о том, что она снова осталась в раздевалке одна.

Ехать домой не хотелось. В предновогодней суматохе тишина собственной квартиры казалась какой-то неестественной, но делать что-либо для создания праздничной атмосферы не было настроения. Макс еще не решил, как проведет новогоднюю ночь. Приятель пытался затащить на дачу, родители тоже звали к себе, и он склонялся к тому, чтобы принять это приглашение. И все же он до сих пор не дал однозначного ответа. После разговора с Лизой посиделки за семейным столом выглядели особенно непривлекательно, а мысль, что родители наверняка не оставят без внимания его мрачное настроение и вовсе наводила тоску.

Асфальт во дворе припорошило пушистым снегом, к подъезду вела дорожка следов, оставленная жильцами. Макс поставил машину на сигнализацию и, прихватив Лизкин подарок, направился к дому. Снег шел весь вечер, и от этого на улице казалось светлее обычного. Услышав позади себя торопливые шаги, он обернулся. Сосед с нижнего этажа, коренастый мужичок средних лет, нес перевязанную веревками елку. На его круглом лице поблескивали маленькие глаза, крупный нос, похожий на картофелину, покраснел, шапка съехала на бок, но выглядел он вполне довольным.

Самойлов придержал дверь, и мужичок, поблагодарив его, шмыгнул в подъезд, оставив за собой слабый хвойный запах. На площадке первого этажа он остановился и громко постучал в обтянутую дешевым дерматином дверь. Поднимаясь на свой этаж, Макс слышал голоса, раздающиеся снизу, восторженные детские возгласы и потявкивание собачонки, а потом все стихло, оставив только гулкий отзвук его собственных шагов. Он перехватил коробку и вытащил из кармана ключи. Ему не хватало Лизы, и это было очевидно. И, черт побери, если бы она была рядом, они бы тоже купили елку, обвешали ее блестящими шарами и, устроившись перед телевизором, выпили бы по паре бокалов шампанского. Теперь же ему не хотелось ровным счетом ничего.

Пройдя в комнату, Макс кинул коробку на постель. Крышка слетела, и мишка вывалился наружу. Макс присел на край кровати и взял игрушку в руки. Лиза… Чем дольше он смотрел в добрые глаза медведя, тем сильнее охватывала его непонятная злость. Кому из них лучше из-за ее упертости?! Не ему и уж точно не ей самой. Что бы там она ни говорила, он видел, что ей тоже плохо. Так какого черта?!

Отбросив мишку на кровать, Макс поднялся и подошел к окну. Двор выглядел пустынным, лишь снежинки кружились в желтом свете фонарей, укутывали все вокруг мягким покрывалом.

Продолжать так дальше не было смысла. Макс не умел ждать, тем более, когда был уверен в том, что ему нужно. А Лиза была ему действительно нужна. Они расстались совсем недавно, а им уже владело острое желание вновь ее увидеть. А раз так, кто может это ему запретить?

Припарковав машину возле Лизиного подъезда, Макс окинул двор взглядом, безуспешно пытаясь отыскать синий Рено. Окна квартиры были темными, что наводило на определенные мысли. Решимость во что бы то ни стало увидеть ее натолкнулась на внезапную преграду: Лиза где-то шлялась, попытки дозвониться до нее ни к чему не приводили. На всякий случай Макс поднялся на этаж и несколько раз нажал на кнопку дверного звонка, но это оказалось безрезультатным.

Лиза не посвящала его в свои планы, и самым правильным было бы, наверное, вернуться домой, но какая-то сила толкала вперед. Он готов был достать ее из-под земли и даже не размышлял, зачем, собственно, ему это нужно. Природное упрямство, подпитанное раздражением, отбросило все разумные доводы, он хотел Лизу, и он должен был получить ее.

Из-под колес брызнул снег, и машина, стремительно сорвавшись с места, выехала на дорогу. Дворники смахивали с лобового стекла снежинки, холодный, тяжелый взгляд был наполнен стальной решимостью. Как ни странно, Макс не ощущал беспокойства, ревности тоже почти не было, и почему-то он не сомневался, где нужно искать.

Синий Рено, слегка припорошенный снегом, в полном одиночестве стоял на парковке около школы. Макс остановился возле машины и провел пальцами по капоту. Судя по всему, после тренировки Лиза уехала, но чуть позже вернулась обратно, иначе снега было бы куда больше. Он поднялся по ступенькам и постучал в дверь. В Москве у Лизы не было ни родственников, ни близких друзей и, пожалуй, он мог понять, почему в то время, когда все готовятся к Новому году, она приехала сюда. Странно, но действительно мог, хотя они и были совершенно не похожи. Сам он ни за что не пошел бы на каток, тем более что работали они в последнее время и без того невероятно много. Впрочем… Он вспомнил, как, перебрав в годовщину смерти сестры, гонимый желанием выплеснуть куда-то все, что накопилось в душе, оказался тут. Как знать, может быть, у них куда больше общего, чем им обоим кажется? Усмехнувшись этой нелепой мысли, Макс постучал еще раз. Через несколько секунд в двери показался сонный охранник.

- Еще один, - смерив фигуриста взглядом, пробурчал он. – Что вам дома-то не сидится?

- Сам не знаю, - хмыкнул Макс и прошел в едва освещаемый коридор.

В школе стояла тишина, но чем ближе он подходил к катку, тем отчетливее до его слуха доносились звуки музыки. Несмотря на то, что последние сомнения, что Лиза тут, рассеялись, стоило ему увидеть ее машину на стоянке, его не покидало какое-то странное чувство. Граничащая с навязчивой идеей найти Лизу решимость остыла, хотя и не отступила, и Макс едва ли не впервые за последний час задумался, что же он хочет от этой встречи. Остановившись так, чтобы с катка его не было видно, он стал наблюдать. Одета Лиза была так же, как и на тренировке: белая майка борцовка и плотные черные легинсы, волосы ее немного растрепались и падали на лицо. Глядя на нее, он испытывал что-то схожее с удовлетворением. Он восхищался своей партнершей, ее силой, ее талантом, ее мягкой женственностью. В Лизе присутствовало нечто неуловимо самобытное, и это притягивало к ней еще больше.

Нагнувшись, она поправила шнуровку коньков, а потом подъехала к музыкальному центру и нажала несколько кнопок. До этого из колонок звучала инструменталка, под которую они иногда катались на тренировках, теперь же, по всей видимости, она решила поставить что-то на свой вкус. Макс не сомневался, что сейчас услышит одну из тех попсовых песенок, под которые она так любила кататься. Ему стало даже интересно, чем же она «поразит» его воображение на этот раз, но стоило только первым звукам разнестись над катком, как что-то заставило его, пристально следя за каждым движением Лизы, вслушаться в слова песни. У певицы был чувственный, чуть хрипловатый голос, показавшийся Максу довольно приятным, но все же зацепило его вовсе не это. Песню Лиза выбрала не случайно, и к концу первого куплета он в этом уже не сомневался. Его партнерша, не подозревая о том, что за ней следят, обнажала душу в выступлении, которого никто никогда не должен был увидеть. Она чувствовала музыку, а может, просто музыка стала отражением ее чувств, придавая каждому взмаху руки, каждому движению ресниц искренность и проникновенность, превращающие фигурное катание в искусство.

Я просто больна тобой,

Но кто меня исцелит?

Смириться и отпустить,

Не в праве тебя судить,

Прощаю, и Бог простит…

Лиза, казалось, дрожала так же, как дрожал голос певицы. И вместе с тем она заполняла собой все пространство катка. Невозможно было отвести от нее взгляд, невозможно было не верить ей.

Ты знаешь, я за тобой

Пойду хоть на край нашей земли.

Смогу, только надо ли?

Ведь ты для меня весь мир,

А я лишь четверг в твоей постели…

Темп музыки изменился, и тут же движения Лизы стали сильными, порывистыми. Она сделала прыжок в три оборота и сразу же перешла во вращение, спираль и еще один прыжок, словно чувствам ее было тесно, и они стремились вырваться наружу. Нежность и страсть так и витали в воздухе, разочарование, боль, любовь… Макс сделал несколько шагов к борту, но Лиза все еще не замечала его. Зато сам он уже точно знал, что никому ее не отдаст. Лиза будет его, что бы она там ни решила, что бы ни говорила. Он остановился у бортика, положив на него руки. Погруженная в собственные чувства, Лиза была великолепна. Светлые волосы касались щек, майка обтягивала тонкое тело. Она сделала очередной восхитительный прыжок, мощный и высокий, грациозно выехала и замерла, обнаружив, что не одна. Секундная растерянность сменилась осознанием того, что он все понял, но ни испуга, ни сожаления она не испытала. Притворяться или объяснять что-либо не имело смысла, да и зачем? Они смотрели друг на друга: она – почти что с вызовом, хотя внутри все дрожало от противоречивых эмоций, он – мрачно, с непоколебимой уверенностью. Подъехав, Лиза, по-прежнему не говоря ни слова, остановилась напротив. Дышала она тяжело, щеки раскраснелись. Она облизнула губы, и тут же в черных зрачках Макса вспыхнул огонь. Стремительно, словно коршун, он схватил ее и поднял надо льдом. Лиза ахнула и уже в следующее мгновение оказалась по другую сторону бортика. Руки Макса лежали на ее талии, терпкий аромат его одеколона щекотал ноздри, плавил рассудок. Она выдохнула, и тут же Макс прижал ее к борту, сминая едва прорезавшееся сопротивление, как фантик от конфеты. Губы его скользили по ее шее, руки своевольно гладили бока и живот. Она прошептала что-то неразборчивое, вздрагивая от каждого касания, в животе с неимоверной быстротой завязывался пульсирующий узел, изголодавшееся по его прикосновениям тело с готовностью откликалось на ласки. Она не заметила, как руки ее взметнулись, оказались на плечах Макса, как пальцы погрузились в волосы на его затылке. Поцелуй заглушил стон, сорвавшийся с губ, все преграды, возводимые ею, рухнули в один момент. Ничего не прошло, скорее напротив, время, проведенное порознь, лишь обострило чувства и желания. Закрыв глаза, Лиза жадно ловила воздух ртом, захлебывалась ощущениями, отвечала на поцелуи, и в этот момент для нее не имело никакого значения, что будет после. Как ни хотела она, у нее не получалось оставить все в прошлом, стоило ему поймать ее врасплох, как она сорвалась, и не подумав остановиться.

- Четверг был вчера, - прошептал Макс ей в губы. – А тебя в моей постели не было. И в среду не было… и в прошлый четверг… И вообще никого не было. Лиза… Я сдохну, если ты не вернешься.

- От воздержания? – Она с трудом различала его слова, но удержаться от язвительной шпильки не смогла.

Рука Макса легла на ее грудь, пальцы завладели соском, заставив Лизу прижаться еще ближе.

- Не хочу никого, кроме тебя.

- Поехали отсюда, - хриплым шепотом откликнулась она, сорвав с его губ стремительный поцелуй.

Вряд ли она поверила в его слова, но почему-то всегда, когда дело касалось этого мужчины, здравомыслие рассыпалось пеплом. Наверное, стоило с этим как-то бороться, только сегодня на это уже не осталось сил.

Стянув коньки, Лиза, как есть, без чехлов, запихнула их в сумку, стоявшую тут же возле трибун и, накинув пуховик прямо поверх майки, резко подняла голову. Ее кисть сразу оказалась зажатой в ладони Макса… По коридору они шли так быстро, словно за ними гналось с десяток чертей, ошалело посмотрели на заспанного охранника и выскочили на улицу. Тот понимающе глянул им в след, хмыкнул и насмешливо крикнул вдогонку:

- Не вздумайте появиться тут завтра!

Смятые простыни, влажная кожа, тяжелое дыхание, горячие руки на теле… Лиза потихоньку приходила в себя. Знакомая комната, поспешно сброшенная одежда, мужские пальцы, медленно выводящие на ее животе незамысловатые узоры. Она сглотнула, приподнялась и, прикрыв грудь одеялом, отползла к краю постели.

- Ты куда? – Макс привстал вслед за ней.

Покачав головой, она ответила:

- Не знаю. Наверное, мне лучше поехать домой. Только…

- Что?

- Машина… Она осталась у школы.

- Заберем завтра! - Он ответил резко, и Лиза, немного удивленная его тоном, повернулась в пол-оборота.

- По-моему, ты получил все, что хотел, Макс. Что еще?

- Ты тоже хотела.

- Хотела, - согласилась Лиза. – Но теперь будет лучше, если я уеду.

- Никуда ты не поедешь! - прочеканил он и, придвинувшись, обхватил ее за талию. Вопреки жесткости, прозвучавшей в словах, прикосновения оказались неожиданно нежными. Он потерся носом о ее затылок, поцеловал в изгиб плеча и, забравшись руками под одеяло, обхватил под грудью. – Больше я тебя не отпущу.

- А какой смысл, Макс? – Лиза не вырывалась. – Секс - это не то, на чем можно построить отношения, а по-другому у нас не получается. Сейчас ты хочешь меня, но что будет, если я тебе надоем? Что останется?

- Ты думаешь, что нас связывает только постель? – Макс повернул ее к себе лицом, убрал волосы с ее лба и щек и серьезно посмотрел в глаза. – Ты действительно думаешь, что больше ничего нет?

- Я не знаю, - ответила она, не сводя с него взгляда. Его ласковые касания тревожили, заставляли сомневаться в собственных словах. – Не знаю… Но я никогда не смогу чувствовать себя защищенной в отношениях, построенных на одном только сексе. Должно быть что-то еще.

- Просто вернись, - придерживая ее голову за подбородок, попросил Макс.

Говорил он тихо, и от звука его вкрадчивого голоса, от того, как он произносил слова, сердце Лизы билось чаще. Его серьезный взгляд приобрел странную смесь нежности и твердости, глаза немного потемнели. Лизе казалось, что таким она его еще не видела, хотя вполне могло быть и так, что ей просто хотелось верить в это.

- Хочешь, живи в своей комнате. Ничего не будет, пока ты сама не захочешь. Только вернись.

- Я не знаю…

- Пожалуйста, Лиз.

Макс пропустил прядки ее спутанных волос сквозь пальцы, провел ладонью вниз по спине. Ей нужно было подумать, но рядом с ним это не представлялось возможным. Все разумные мысли плавились, стоило ему дотронуться до нее, его присутствие начисто лишало ее воли.

- Можно я схожу в душ? – так и не ответив, спросила Лиза.

Он убрал руки с ее плеч, губы его изогнулись в знакомой усмешке. Воспользовавшись этим, она быстро встала с постели, схватила со стула его рубашку и босиком вышла в коридор. Ей надо было остаться одной и подумать, хотя бы несколько минут подумать обо всем произошедшем, подумать над его словами, понять, хочет ли она… нет, может ли она верить ему, готова ли она снова поддаться соблазну. Господи, как же хотелось ей, забыв обо всем, вернуться в спальню, прижаться к груди мужчины, так прочно завладевшего ее сердцем, но как же страшно было вновь ошибиться. Она так долго ждала этого, мечтала, надеялась… А теперь что?

Первым, что бросилось Лизе в глаза, когда она зашла в ванную, – пустое место на полочке под зеркалом. Макс так и не выкинул оставленные ею тюбики, они, как и прежде, стояли рядом с его одеколоном и лосьоном после бритья. Странно, ведь он всегда ругался, что она занимает слишком много места… Осмотревшись, она заметила угловую полочку, которой не было раньше, и несколько разноцветных крючочков на стене напротив раковины. Полочка, так же как и крючки, пустовала, словно… Лиза поспешила отогнать от себя мысли. Сняла рубашку и забралась под душ. Можно ли верить словам Самойлова или все это очередная уловка, чтобы подчинить ее себе? И хочет ли она подчиниться? А может быть…

Спустя полчаса она, завернутая в полотенце, вышла из ванной. Из кухни доносился манящий кофейный аромат, слышалось тихое позвякивание посуды.

- Будешь кофе? – спросил Макс, увидев Лизу на пороге.

Она кивнула. Вода капала с ее волос на плечи, руками она удерживала края полотенца. Она присела на табуретку, задумчиво глядя на собственные коленки, Макс молча разливал кофе по чашкам.

- Ты ждешь, что я что-то скажу? – склонив голову, проговорила Лиза и поджала губы. Макс не ответил, но молчание его было слишком красноречивым. Лиза не видела, как напряглись его руки, как помрачнел взгляд. – В отношениях, построенных на сексе, женщина не может чувствовать себя защищенной. Знаешь, у меня такое ощущение, будто я иду по канату над пропастью. Я не хочу ложиться каждый вечер с мыслью о том, что эта ночь может оказаться последней, не хочу думать о том, что как только надоем тебе, все закончится.

- Так, может, и не стоит об этом думать? – он поставил перед ней чашку.

- Может. Я видела полку в ванной…

- Ты же просила.

- Да…

Несколько минут они сидели в тишине. Лиза добавила в кофе сливки и отломила кусочек горького шоколада от плитки, лежавшей на столе. Макс сунул в микроволновку остатки куриного филе, есть ни ему, ни Лизе особо не хотелось, хотя они так и не поужинали.

- Я вернусь, - раздался в тишине ее приглушенный голос. Щелкнул таймер микроволновки, звоном отлетев от стен кухни. – Ты обещал, что других не будет… Макс… Для меня это никогда не было просто сексом, ты ведь знаешь.

Самойлов повернулся к ней, впился взглядом в глаза. Хищник, нацелившийся на свою жертву. Четкие, звериные движения… И тут он присел на корточки возле ног Лизы, взял ее ладони в свои руки. Чувствовала ли она себя пойманной? Нет. Она высвободила одну кисть и погладила его по темным, немного вьющимся волосам, слабо улыбнулась.

- Никого, кроме тебя, - прохрипел Макс. Горло сдавило от эмоций, сердце подпрыгнуло. – Я обещаю.