Глава 6 · Руна

Я просыпаюсь от легкого стука в дверь, за которой слышится голос Элис:

— Мисс Амбер, господин Вайтс просил вас присоединиться к нему в кабинете, как только вы будете готовы. — Сказав это, она удаляется.

Я открываю глаза и осматриваюсь. В комнате уже светло, но шторы частично задернуты. На стуле у кровати аккуратно сложена одежда и рядом лежит моя сумочка, на столе — поднос с завтраком и свежевыжатым соком.

Особого выбора у меня нет. Свои джинсы и футболку я в комнате не обнаруживаю. Поэтому, быстро надеваю предложенную одежду. Мягкий, уютный флисовый спортивный костюм, приятный к телу, и простую хлопковую футболку. Привычное ощущение свободы под одеждой — отсутствие нижнего белья — почему-то не вызывает прежнего смущения. Скорее, легкая, почти незаметная ухмылка трогает мои губы. Похоже, это входит в привычку — ходить без трусиков и лифчика. Надеюсь только, что это не одежда той, которую вампир называл Кларой. Иначе эта «кошечка», наверняка, съест меня, как мышечку.

Завтрак занимает у меня минут пять. После него я беру из сумочки расческу и небрежно провожу по волосам. Косметики, разумеется, нет, все осталось в комнате общежития. Ну что же, пусть пугается моей натуральности. Не всем же быть такими, как Клара: безупречными, напудренными, искусственными. Я — другая. Бросив взгляд на себя в зеркало, я улыбаюсь и выхожу из комнаты.

Быстро сбегаю по лестнице в холл и замечаю Элис. Она указывает на массивную дверь.

— Господин Вайтс ждет вас в кабинете, — тихо произносит она и уходит.

Я подхожу к указанной двери и стучу в нее. Из-за двери раздается низкий голос Верховного:

— Войдите.

Широкая дубовая дверь открывается беззвучно, словно призрак. Я захожу в кабинет, в котором я была вчера. Кайлан Вайтс стоит у высокого окна, спиной ко мне, силуэтом вырисовываясь на фоне рассеянного утреннего света. На нем безупречный темный костюм, каждая складка которого, кажется, подчинена строгой геометрии. Он не оборачивается, его фигура неподвижна, как статуя, олицетворяющая власть и незыблемость.

— Садитесь, — его голос звучит безэмоционально, когда он указывает на массивное кожаное кресло, стоящее перед таким же внушительным столом.

— Доброе утро, господин Вайтс, — приветливо говорю я.

Вампир медленно, очень медленно поворачивается. В его движении нет ни намека на спешку, лишь грация хищника. Взгляд мужчины, до этого устремленный куда-то вдаль, теперь скользит по мне. Это не быстрый, оценочный взгляд, а скорее глубокое, проникающее исследование, заставляющее почувствовать себя под микроскопом. На лице — маска непроницаемости: ни одна мышца не дрогнет, выдавая хоть малейшую эмоцию.

— Доброе утро, Амбер, — произносит он, — надеюсь, вы хорошо отдохнули?

В его вопросе нет и намека на заботу, лишь формальность, обязательная для поддержания видимости приличия.

— Благодарю за заботу, господин Вайтс.

Он подходит к столу и садится за него, оказываясь напротив меня, и складывает руки на груди. Его взгляд не скользит, он анализирует, проникая сквозь меня, В этом взгляде нет ни жалости, ни снисхождения, только расчетливая оценка. Как будто я — лишь одна из фигур на шахматной доске, чье предназначение уже предопределено, чья роль давно известна.

— Мы должны обсудить ваше положение, вашу руну и интерес, который к вам проявляет Дейвас Салиндор…

— А как же работа? — спрашиваю я с иронией в голосе — у меня босс не любит непунктуальности.

Уголок рта мужчины дергается, но это не улыбка, а скорее признак раздражения.

— Ваш «босс» сейчас перед вами, — он откидывается на спинку кресла, — ваша работа теперь — понять, что происходит. Для начала — с вами.

Верховный смотрит на меня еще несколько секунд, затем открывает ящик стола и достает старинный, потертый фолиант с металлическими застежками.

— Ваша руна — «Пламя крови», так переводится ее название с древнего языка — он кладет книгу на стол, — вы знаете, что она означает?

Вайтс медленно проводит пальцем по обложке книги.

— Огонь, — уверенно отвечаю я.

— Огонь, — кивает он, соглашаясь со мной, — Но не просто как стихия.

Он открывает книгу на определенной странице, где изображен сложный символ, отдаленно напоминающий мою руну.

— Это знак избранности. Это уникальная метка, о которой почти забыли, так как последний раз она проявляла себя, судя по летописям, более тысячи лет назад. Она символизирует, которое может как созидать, так и испепелять. И оно… привлекает внимание определенных существ. Так как подчинив вас, можно много совершить, используя вашу руну. Она может управлять жизнью и смертью, временем и пространством. Но как ее привести в действия, не знаю даже я. Думаю, что в какой-то степени она уже начала действовать. Просто вы не осознаете еще этого.

Он перелистывает страницу, открывая новую иллюстрацию — извилистые линии, напоминающие корни дерева, исходящие из пламени.

— Ваша руна — это связь. Вы — сосуд, а пламя — ваша сущность, ваш потенциал. Судя по всему она появилась не просто так, а как знак, который указывает на то, что ваша судьба предначертана свыше. Подозреваю, что и связана с кем-то. Это что-то на подобии слияния нитей судеб в одну, двух начал — мужчины и женщины. В некоторых источниках сказано, что «Пламя крови» — знак истинной пары. Вам нужно определить с кем у вас связь, потому что жизнь вашей… — он делает паузу, словно подбирает слова, затем снова продолжает — половинки стала напрямую зависеть от вашей в момент проявления руны. Если вы не сможете найти друг друга, то один из вас может погибнуть, так как «Пламя крови»— это дыхание и жизнь обеих половинок. И еще… если этой силой владеть долго вам одной, это приведет к….

… гибели — продолжила мысленно за него.

Верховный не стал заканчивать фразу, а посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то новое, какая-то тень понимания, смешанная с беспокойством. Вампир осознал, что я поняла и продолжил:

— Дейвас Салиндор, как вы заметили, проявляет к вам интерес. Не потому, что вы ему просто нравитесь. У него свои мотивы, своя игра. Еще и руна очень привлекла внимание, которое заставляет его действовать.

После этих слов я возмущаюсь:

— Я не верю вам! Дейв милый и добрый. Он не может причинить мне вред! Может он влюблен меня, этого вы не допускаете? — мои руки сжимаются в кулаки.

Кайлан Вайтс лишь качает головой, при этом его глаза смотрят куда-то вдаль, словно он видит то, что недоступно мне.

— Любовь и ненависть, добро и зло — часто идут рука об руку, Амбер. И не всегда то, что кажется нам добрым, является таковым на самом деле. Иногда за маской добродетели скрываются совсем иные намерения.

Вдруг резкая боль пронизывает мое плечо, а ледяной холод начинает растекаться по венам. Мужчина мгновенно вскакивает, его глаза вспыхивают красным цветом. Он делает шаг ко мне, но останавливается, словно боится коснуться меня.

— Контролируй дыхание! — говорит он резким командным голосом, не замечая, что переходит на «ты», — это реакция на близость вампирской энергии. Моей или…

Он резко оборачивается к двери. Через мгновение в ней появляется Дейв.

— Почему она у тебя? — почти кричит блондин и со злостью смотрит в глаза Кайлану Вайтсу.

Верховный в ту же секунду оказывается между мной и Дейвом. Я начинаю глубоко дышать, сдерживая боль и холл внутри себя.

— Ты перешел черту, Скален! — ледяной шепот Вайтса, наполненный злостью, заставляет блондина остановиться, — Выйди! Сейчас же!

Каждый мускул на челюсти Дейва напрягается, он с трудом сдерживает ярость.

— Прекрати! Ты совсем сошел с ума? — голос Дейва, охрипший от сдерживаемых эмоций звучит как колокол в моих ушах. Блондин делает шаг вперед, сокращая расстояние между собой и Вайтсом, словно пытаясь прожечь Верховного своим взглядом, — Притащил девушку в свое логово!

Кайлан Вайтс делает стремительный шаг вперед и в следующий миг его рука уже сжимает горло Дейвана Скалена, прижимая его к стене.

— Ты забыл с кем говоришь? — глаза моего начальника зажигаются алым пламенем, — и о чем. Она под моей защитой!

Он кивает в мою сторону, но Дейва не отпускает. Моя боль становится более терпимой, но холод не уходит, а словно останавливается и замирает в одной точке — около сердца.

— Я… — пытаясь вмешаться, произношу.

Но Вайтс бросает на меня короткий, пронзительный взгляд и, не отпуская Дейва, говорит сквозь сжатые зубы:

— Вы — причина этого беспорядка.

Он возвращает свое внимание к Скалену, ослабляет хватку, но не отпускает ее.

— А теперь, — язвительно произносит Вайтс, — ты объяснишь мне: как узнал где она? И зачем?

— Мне сказали в общежитии, что ее увез какой-то красавчик на дорогой тачке, — блондин делает паузу и продолжает, — и еще, теперь, судя по сплетням, она ездит по ночам и обслуживает богатых мужчин. Молодец, Кайл! Ты убил репутацию девочки за один вечер.

Я замираю от осознания того, что теперь для всех студентов я пропащая, а если дойдет до преподавателей? Будут проблемы, но надеюсь, что педагоги нее так глупы, как студенты и не станут обращать внимание на глупые пустые сплетни.

Вайтс отпускает Дейва с таким отвращением, будто прикоснулся к чему-то грязному. Его лицо искажено гневом:

— Кто… — произносить он сквозь стиснутые зубы, — кто посмел? Это ты⁈

На лице Дейва появляется выражение глубокого удивления:

— Ты рехнулся, Кайл⁈ Она живет в женском общежитии, где сплетни — это их жизнь!

— Я не… — пытаюсь я возразить, но Кайлан Вайтс перебивает меня, оборачивается и задает вопрос:

— Амбер, — его голос звучит тихо и спокойно, но в нем чувствуется сталь, — эти слухи. Они уже были, когда вы вернулись вчера вечером?

— Откуда? — отвечаю я и с удивлением смотрю на своего начальника. — Меня с парнями-то видели только на парах, а уж с мужчинами… Да еще с обеспеченными! Куда мне! Но…, — я вздыхаю, — я переживу.

— Значит так, если ты — не источник слухов, — говорит Вайтс и снова переводит взгляд на Дейва, но теперь наполненный не только гневом, но и холодным пониманием, — то ты пришел не спасти ее. Ты пришел утвердиться, что она здесь! Но кто пустил эти слухи? — повторно задает вопрос мой начальник, будто не понимая, что ответ очевиден.

Скален с раздражением смотрит на него и говорит, при этом его голос сравается почти на крик:

— Ты через все общежитие, на виду у всех, ночью увозишь девушку на красивой дорогой тачке! И потом хочешь, чтобы все оставались слепыми и немыми? Кайл, ты…

Верховный резко поднимает руку, прерывая его.

— Довольно, — произносит он и поворачивается в мою сторону, — Я пошлю за вашими вещами. В общежитии вы не можете больше появляться. С этого момента вы будете жить здесь!

— Ну уж нет! — кричу я на весь кабинет.

Глаза Вайтса вспыхивают красным, его властный голос произносит:

— Вы не понимаете в какую игру ввязались!. Это не моя прихоть. Это вопрос вашей жизни!

— Моей. Моей. Моей, но не вашей — я снова срываюсь на крик, осознавая, что этот человек сейчас меня доведет до истерики.

Дейв пытается сделать шаг в мою сторону, но Верховный останавливает его одним только взглядом. Блондин выдерживает этот взгляд и выходит из кабинета, громко хлопнув дверью. Я остаюсь одна наедине с этим… монстром. Именно таким я вижу сейчас Верховного. Через мгновение Вайтс оказывается прямо передо мной. Он не касается меня, но его близость, взгляд, полный решимости, заставляют замолчать.

— Ваша жизнь — отныне моя ответственность! — он говорит так тихо, что каждое слово отдается в тишине кабинета, — если вы умрете из-за своего глупого упрямства, то это поставит под угрозу не только вас. Поймите это!

— Не могу! Я… — снова кричу, подбирая при этом слова, — Я тупая! Вы сами назвали меня вчера идиоткой!

Мой начальник отступает на шаг и выражение его лица резко меняется. Гнев уступает место серьезности, перемешанной с непониманием:

— Я назвал вас идиоткой за то, что вы рискнули пойти навстречу с потенциальной угрозой, — он проводит рукой себе по лицу, — Но ваша жизнь и безопасность — это не шутки. И сейчас они — моя прямая забота. Хотите вы того или нет.

— Но я могу пойти с Дейвом! Он тоже может меня защитить! Он тоже сильный и…

— Тоже вампир, если вы не знали. Он глава четвертой ветви в Совете.

Моя истерика сменяется изумлением. Я тихо шепчу, пытаясь найти выход из ситуации:

— Ну…. Так это значит, что он сможет…

— Нет! — голос Вайтса звучит как удар хлыста, — он — тот охотник, который хочет завладеть вашей силой! Его цель — завладеть вами как трофеем, чтобы потом через вас манипулировать. А вы забыли, что теперь связаны с другим? При таком исходе ваша половина тоже окажется под ударом.

Страх, ярость, боль — все смешалось. Мое тело начинает ломить от переизбытка этих чувств, заставляя жаждать лишь одного — чтобы все это поскорее закончилось. Плечо обжигает и приходит боль такой силы, что я не могу выдержать ее. Темная, густая пелена застилает глаза, принося с собой звенящую тишину, которая, кажется, поглотила даже отголоски моего собственного крика. Я теряю опору, тело становится невесомым, уносимым неведомым потоком. Последняя связывающая нить с реальностью — это ощущение горячего, обжигающего прикосновения к коже, которое постепенно угасает, оставляя лишь пульсирующую пустоту.