Глава 9 · Правила для меня

Сознание возвращается рывками. Сколько прошло времени — загадка. Я прихожу в себя, осознавая, что нахожусь всё в той же комнате. В полумраке ночи на тумбочке белеет стакан воды и новый листок бумаги. Пальцы смыкаются на записке, в которой я читаю: «Правило первое: контроль над своим разумом начинается с контроля над импульсами. Ты нарушила его. Отдохни. Завтра начнем с чистого листа».

Я быстро привожу себя в порядок, благо, что мои вещи уже доставили и я могу не пользоваться чужими. Хотя не все, только одежду. Ни мобильного телефона, ни планшета не было среди них. Судя по всему, Вайтс решил полностью отрезать меня от внешнего мира. Надев брюки из вельвета кремового оттенка и таким же цветом тунику, выхожу из комнаты. Спускаясь по лестнице, слышу доносившийся из холла женский голос. Клара! Она и не уходила? Я замираю и прислушиваюсь. Девушка с напряжением сдавленно произносит:

— Не понимаю, Кайл! Кто она? Почему она здесь, в твоем доме? Ты никогда никого не приводил…

Голос вампира, низкий и не терпящий возражений, звучит в ответ:

— Это не твое дело, Клара. Она находится под моей защитой. И никаких возражений!

— Под защитой? — ее смех звучит резко и неестественно. — Или под чем-то еще? Я видела, как ты на нее смотришь! Это не просто «защита».

Раздается тихий, но угрожающий звук — будто что-то тяжелое и металлическое было поставлено на стол.

— Осторожнее со следующими словами, — голос Верховного становится тише, но от этого только опаснее. — Ты переходишь границы!

Из гостиной доносится звук шагов. Клара появляется внизу лестницы. Ее лицо мне кажется бледным от едва сдерживаемого гнева, глаза блестят неестественным блеском. Она сразу замечает меня и резко останавливается. Губы растягиваются в улыбке, полной сарказма и пренебрежения:

— О, проснулась, — говорит она, словно желает, чтобы каждое слово причинило мне боль, — … наша «гостья».

Девушка окидывает меня оценивающим взглядом, полным презрения и продолжает:

— Надеюсь, тебе понравилось внезапное путешествие в страну снов? Он любит так…усмирять непокорных.

За ее спиной появляется Кайлан Вайтс. Его взгляд переходит с Клары на меня и в нем нет ни смущения, ни оправданий, а только привычная ледяная собранность:

— Клара, — его голос разрезает создавшуюся его приходом тишину, как лезвие. — Ты зашла слишком далеко. Считаю, что наша беседа окончена. Элис проводит тебя.

Я в замешательстве смотрю на него. Кайлан молчит, его лицо — маска из холодного камня. Он ждет, когда Клара сделает свой ход. Девушка бросает на Верховного ядовитый взгляд, в котором смешались обида и ярость, но наталкивается на его непоколебимость и отступает. Не сказав больше ни слова, она резко разворачивается и устремляется прочь в сторону выхода из дома. Ее каблучки гулко стучат по полу.

Верховный не смотрит ей вслед. Его внимание полностью приковано ко мне. Он делает шаг вперед, свет из холла падает на лицо вампира. Резкие черты лица и сухая линия сжатых губ делают его облик по-настоящему пугающим.

— Ты должна была оставаться в комнате, — произносит он и в его голосе звучит гнев. — Теперь ты видишь, почему контроль над своими эмоциями — не просто моя прихоть, а необходимость. Каждая вспышка, каждый конфликт… привлекают внимание и создают проблемы.

Я смотрю ему прямо в глаза, отвечая молчанием на его холодность. Вдруг накатывает волна страха и раздражения: меня насильно втолкнули в чужой мир, который не хочет меня принимать, а я так и не могу понять — зачем? В глазах Верховного начинает растекаться раскаленная лава. Вампир выдерживает мой взгляд, и кажется, что лава в его глазах на миг застывает, превращаясь в твердую, непроницаемую сталь.

— Молчание — это уже прогресс, — произносит он тихо. — Но в твоих глазах я вижу бурю.

Мужчина делает паузу, словно взвешивает что-то у себя в голове, ипродолжает:

— Ты хочешь понять? По-настоящему? Тогда следуй за мной.

Ваайтс резко разворачивается и идет обратно в холл. Он не оборачивается, будто уверен, что я последовала за ним. — Я покажу тебе, почему твое поведение было не просто глупостью, а актом самоубийственной безответственности.

Я все же молча следую за ним. Мой разум кричит о сопротивлении, но тело подчиняется. Это противоречие приводит меня в состояние бешенства, но я сдерживаюсь, потому что только Верховный может ответить на все интересующие меня вопросы. А мои эмоции приведут лишь к одному, что он снова запрет в комнате или отправит в сон.

Мы входим в кабинет. На низком столике перед камином я замечаю странный предмет: нечто вроде хрустального шара, но внутри него плавает туманная, переливающаяся субстанция. Верховный останавливается рядом с ним.

— Это резонатор, — говорит он. — Он улавливает и визуализирует сильные энергетические импульсы. Особенно… недисциплинированные. — Вампир проводит рукой над поверхностью шара и туман внутри начинает клубиться. — Посмотри.

Внутри шара проступают образы: сначала — размытые вспышки и я начинаю осознавать — это моя ярость, которая была во мне в запертой комнате. Затем — резкий, почти ослепительный всплеск — это момент, когда я представляла его и Клару… в душе. И наконец — еще более мощная и хаотичная волна — когда я в своих фантазиях зашла в его кабинет в одном нижнем белье. Каждый всплеск похож на удар колокола в тишине, от которого расходятся круги.

— Вот что ты излучала, — голос Вайтса звучит ровно, без упрека. — Для таких, как я, это было оглушительно. Для любого охотника в Элвадоле, да и за ее пределами — это был бы сигнал, точный, как координаты на карте. — Он отводит руку и образы тают. — Мои глаза… реагируют на такую энергию. Это индикатор твоей уязвимости. И я должен эту уязвимость устранить. Я научу тебя ставить щит на своем сознании.

Вампир отходит от резонатора и садится в кресло у камина, жестом приглашая меня занять противоположное. Я следую его указаниям и сажусь напротив него.

— Начнем с основ. Медитация. Дыхательные упражнения. Физические тренировки. Учиться чувствовать энергию, не выпуская ее наружу беспорядочными всплесками, — говорит он спокойно и смотрит на меня. В его взгляде я замечаю сосредоточенность и решимость. — Это будет сложно и, возможно, болезненно. Но это единственный путь к той свободе, которую ты хочешь. Ты все еще готова?

— Давайте начнем, господин Вайтс — коротко говорю я и встаю с кресла, давая понять о своей готовности.

Мужчина поднимается тоже, его движения плавны, но за ними угадываются абсолютная власти и сила.

— Но не здесь, — говорит он четко с ноткой повеления и направляется к дальней стене, где между книжными шкафами висит старинный гобелен с изображением древа с семью ветвями. Он проводит рукой по определенной точке на раме, и часть стены бесшумно отъезжает в сторону, открывая проход в слабо освещенное помещение.

Я делаю несколько шагов в его сторону и захожу в комнату. Свет становится ярче. Это тренировочный зал. Вампир закрывает за нами проход и, резко разворачиваясь, произносит:

— Тут никто и ничто не сможет нам помешать.

Затем уверенным шагом проходит вглубь зала и останавливается в его центре.

— Первое и самое важное: дыхание, — его голос разрезает тишину зала. — Не то поверхностное, которым ты дышишь сейчас, а внутреннее — сейчас оно у тебя полно ожидания и скрытого напряжения. — Он кладет руку себе на диафрагму и продолжает — Дыхание, которое идет отсюда, которое успокаивает разум и собирает энергию воедино, не давая ей растекаться. Повторяй за мной.

Он делает медленный глубокий вдох, и его грудь плавно поднимается. Я в точности повторяю его движения.

— Вдох — на четыре Задержка — на семь. Выдох — на восемь, — произносит он спокойно.

Закрываю глаза начинаю дышать, как он сказал. Сосредотачиваюсь на его голосе, который ведет отсчет. Он спокоен. Мне нравится этот голос. Меня тянет к нему…

— Четыре… семь… восемь. Хорошо. Снова. Четыре… семь… восемь, — звучит его ровный размеренный голос в моей голове. — Не думай о моем голосе. Думай о воздухе, который наполняет тебя. О тишине между вдохом и выдохом. О точке покоя внутри, — сейчас его интонация становится чуть тверже и возвращает меня к первоначальной задаче.

— Энергия следует за вниманием, — монотонно продолжает вампир, — если твое внимание на мне — она будет стремиться ко мне. А должна оставаться с тобой. Сосредоточься.

В своем сознании я осознаю, что голос Верховного становится приятным сопровождением и продолжаю дышать с закрытыми глазами.

Вампир делает шаг ближе ко мне — я ощущаю это по легкому движению воздуха. В это мгновение начинаю чувствовать, как энергия струится по венам и наполняет мое тело.

Вайтс кладет прохладную ладонь мне на запястье, не сжимая, а просто касаясь. И снова я слышу его голос:

— Чувствуешь? Это не просто тепло. Это часть твоей силы, которая ускользает, потому что твой разум блуждает. Собери ее. Верни обратно. С помощью дыхания. Сейчас! — его голос становится резче.

Я замираю и возвращаюсь к контролю над дыханием, полностью отрекаясь от всего вокруг: нет звуков, нет времени…

Тут в мое сознание четко и ясно врывается голос Кайлана Вайтса, без эха, будто рожденный моей собственной мыслью.

— Так лучше, — звучит его голос в моей голове, холодная и точная, как сам Верховный. — Теперь связь прямая. Чище. Меньше искажений.

Я начинаю ощущать, как его присутствие в моем разуме становится осязаемым — не вторжением, а скорее неподвижная точкой в потоке моих мыслей. Я сосредотачиваюсь на этой точке, делая глубокий вдох, открываю глаза.

Стою посреди тренировочного зала. Вайтс находится на расстоянии протянутой руки от меня. И тут я замечаю искры вокруг себя, которые мощным потоком начинает проходить сквозь мое тело. Я перевожу свой взгляд в сторону вампира — его взгляд словно оценивает, анализирует происходящее со мной. Судя по той вспышке, что мелькает в его глазах — он доволен. Сжатые губы выдают в нем холодную сдержанность.

Он делает глубокий вдох и произносит:

— Отлично. Ты чувствуешь поток. Теперь — контроль. Не позволяй ему просто проходить. Направь его. Внутри тебя сейчас возникнет энергетическая спираль, медленно закручивающаяся в точке чуть ниже груди. Собери искры в эту спираль. С каждым вдохом — закручивай плотнее. С каждым выдохом — уплотняй. Преврати хаос в порядок.

Сморю в его глаза, в которых вижу едва сдерживаемое пламя. Не отводя взгляд, я в точности следую его указаниям. Спираль внутри меня становится осязаемой. Искры, которые раньше метались хаотично, начинают тянуться к этому центру внутри меня, выстраиваясь по невидимым линиям силы.

— Хорошо, — слышу я голос Вайтса, который звучит ровно, но я ощущаю в чувство удовлетворения. — Теперь удержи. Не дай ей рассыпаться. Почувствуй, как энергия сгущается, становится тяжелой, теплой и послушной сферой в центре твоего тела. Это твое. Только твое. Никто не может отнять это, пока ты сама не выпустишь. А теперь закрой это все от меня! Силой внушения! Силой мысли. Это и будет твой щит. Ото всех. Даже от меня… — последние слова звучат с какой-то печалью.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, сосредотачиваюсь на своей силе, которая внутри меня и отдаю внутренний приказ своему сознанию: «Закрыть от всех!» Кругом все замирает. «Я смогла?» — единственный вопрос, который сейчас тревожит меня и, борясь со страхом провала, я распахиваю глаза.

Кайлан Вайтс стоит передо мной, его обычная ледяная маска слегка оттаивает, словно пропуская в себя невидимую каплю эмоции — уважение. В его стальных глазах отражаются последние искры моей энергии, которые медленно угасают. Мне кажется или уголок губ его дергается — он пытался улыбнуться? Но я отгоняю эту мысль от себя, вспоминая, что вампир и эмоции несовместимы.

— Первый шаг сделан, — произносит мужчина ровным голосом, но тише, чем обычно. — Ты почувствовала разницу между неконтролируемым излучением и собранной силой.

Он отступает на шаг, давая мне возможность размяться. Я опускаюсь на пол. Вайтс отходит к стене, облокачивается об нее и, складывая руки на груди, продолжает:

— Теперь ты понимаешь, почему дисциплина — не прихоть. Это то, что отделяет жертву от того, кто может постоять за себя. Твой щит — твоя защита! На сегодня достаточно. Упражняйся в этом состоянии каждый день. Начни с пяти минут утром и вечером. Это приказ!

Вайтс отходит от стены и идет к выходу. Его слова отзываются во мне криком отчаяния. Приказ? Опять⁉ Я встаю на ноги. Мое тело напрягается, кулаки непроизвольно сжимаются. Понимаю, что мой голос сейчас сорвется на хрип, но я не останавливаюсь:

— Господин Вайтс… вы всегда такой? Вечно напряженный, холодный, аскет до мозга костей? Педант, который не знает иного языка, кроме приказов и абсолютного подчинения?

Вампир, почти подошедший к дверям, вдруг застывает. Пронзительный взгляд полосует меня, а голос звучит тяжело и властно, отчеканивая ответ:

— Холод и аскетизм — самые необходимые инструменты в этом мире, где каждая проявленная эмоция может быть использована против тебя. Или против тех, кто под твоей защитой, — говорит, смотря прямо мне в глаза. — Ты спрашиваешь об этом, потому что моя внешность контрастирует с тем, что ты почувствовала внутри?

Выдержав этот свинцовый взгляд, я бросаю ему в лицо, почти крича:

— Да. Внутри вас буря! Я чувствую ее! Огонь и что-то еще, чего я не знаю… Словно вы отчаянно подавляете в себе нечто чуждое, почти кощунственное для вашей природы… — я замираю на полуслове. Тень горькой усмешки кривит губы вампира — едва уловимое движение, выдающее его внутренний разлад.

— Буря, — повторяет он тихо, и его взгляд на миг становится отстраненным, словно он заглядывает в бездну. — Да. Она всегда там. Но, если дать ей волю, она сожжет все дотла. И тебя в первую очередь.

Верховный возвращает взгляд на меня, и в его глазах я вижу только застывшую сталь, не пропускающую ни единой эмоции Мое сознание вновь превращается в водоворот мыслей. Я пытаюсь придумать хотя бы что-то, чтобы сорвать с него эту маску и столкнуться с его бурей лицом к лицу.

— А давайте сходим в ночной клуб, господин Вайтс? — неожиданно для себя громко заявляю я, разрушая сложившуюся тишину.

Брови вампира взметнулись в почти призрачном жесте удивления. В его взгляде я замечаю не гнев, а скорее полное, абсолютное непонимание. Кажется, я предложила нечто настолько невозможное, словно позвала его пройтись по поверхности раскаленного солнца.

Проходит несколько мгновений, прежде чем мужчина отвечает, и каждое его слово пропитано тонкой иронией:

— Ночной клуб — место, переполненное неконтролируемыми эмоциями, алкоголем, громкой музыкой и сотнями людей, чья энергия бьет фонтаном. Это самоубийство для того, чья магия только что проснулась и чья руна реагирует на малейший всплеск. Одна вспышка ревности, один приступ паники в толпе — и ты либо потеряешь сознание, либо устроишь энергетический всплеск, который привлечет не тех, кого хотелось бы.

Дух противоречия окончательно берет верх, заставляя меня стоять на своём до конца:

— Я хочу чувствовать себя живой! — почти кричу я ему в лицо. — Хочу сумасбродства, хочу… поцелуев! Хоть чего-то настоящего, капельку жизни…

Его лицо застывает. На секунду его взгляд становится острым, как скальпель — не гнев, а болезненный проблеск истины отражается в его зрачках. Вампир отводит взгляд в сторону, сосредоточенно рассматривая пустоту у противоположной стены.

— Поцелуи… — слово слетает с его губ бесцветно, подчеркивая ту невидимую пропасть, что легла между нами, затем продолжает. — Безумства… Ты хочешь «капельку жизни»? Твоя жизнь сейчас измеряется не в поцелуях, а в минутах до того момента, когда любой жаждущий тебя почувствует твой следующий неконтролируемый всплеск. Или когда кто-то из моей… или другой ветви решит, что древняя магия в руках простой студентки — это слишком ценный приз, чтобы оставлять его без присмотра.

Вампир делает шаг вперед, и его тень накрывает меня. Он приближает свое лицо так близко к моему, что я чувствую его дыхание. Я замираю. Мужчина пристально всматривается в мои глаза, словно пытается в них отыскать хотя бы каплю здравого смысла — но не находит — ее там нет.

— Твои «безумства» сейчас — это не танцы в клубе. Это умение прожить еще один день, не став мишенью или оружием. Все остальное — роскошь, которую ты пока не можешь себе позволить, — его шепот обжигает мои губы — он чеканит слова в опасной близости, не оставляя пространства для вдоха.

Я еле сдерживаюсь и, стиснув зубы, произношу:

— А вы, господин Вайтс, вы можете себе позволить любую роскошь? — словно ответным ударом на выдохе произношу слова, понимая, что мое дыхание сейчас касается его губ.

Вампир замирает. Кажется, вопрос застает его врасплох. На мгновение в его глазах мелькает злость с примесью какой-то неизвестной мне энергией. Он резко откидывает свою голову назад. Делает глубокий вдох и, возвращая свой взгляд в мою сторону, произносит с обычной холодностью:

— Роскошь… У меня есть власть. Деньги. Вечность впереди. Каждая «роскошь» имеет свою цену. Доверие — это уязвимость. Привязанность — слабость. Даже простой поцелуй… — он резко обрывает фразу, и его взгляд становится просто обжигающе ледяным, пронизывающим каждую клеточку моего тела. — Это ловушка. Для таких, как я, и для таких, как ты, только что вступивших в этот мир. Поэтому — я не позволяю ее себе! И тебе не советую.

Я чувствую, как внутри меня что-то вспыхивает. Мой огонь! Он начинает разгонять во мне всю ту злость, которую я еле сдерживаю. Мои просьбы рассыпались прахом у подножия его ледяной стены. Ярость вспыхивает во мне, выжигая остатки самообладания. Последняя нить терпения рвется, и я выкрикиваю ему в лицо:

— Господин Вайтс, поцелуйте меня!

Верховный отшатывается от меня, как от удара. Взгляд вампира превращается в лезвие. Там не было места желанию — только необузданная опасность хищника. Он разорвал дистанцию, но напряжение в комнате зазвенело, как натянутая до предела струна.

— Нет! — произносит мужчина низким, хриплым и полным неоспоримой власти голосом, и кажется, что его каждое слово звучит как приговор. — Это не игра. Не каприз, — он с силой сжимает кулаки, выдавая предельное напряжение побелевших пальцев

— Ты не понимаешь, что просишь. Мое прикосновение, мой… поцелуй — это не романтика. Это то, что может разбудить в тебе то, что усыплено, или привязать тебя ко мне. Это точка невозврата, — продолжает Вайтс и я чувствую, как его дыхание становится рваным, словно он пытается взять под контроль ту самую «бурю», о которой говорил.

Он разворачивается и, переходя порог зала громко и отчетливо произносит:

Ты сейчас — обнаженный нерв, открытая рана. Но исцелять тебя — не моя участь. Забудь. — Шаги его затихают, оставляя меня в пустоте зала.

— Да плевать мне на вашу энергию вечные поучения и все остальное! Я хочу жить! Я хочу, чтобы вы меня поцеловали! Если вы слишком трусливы для этого — я попрошу Дейва!

Но слова мои разбиваются о тишину…