Глава 11 · Пазл сложился

Дверь моего дома внезапно распахивается и Стивен Стоунс появляется на пороге. Всего несколько дней назад он видел меня в белом платье, идущую к алтарю, где наши жизни должны были стать связанными священными узами. Теперь перед ним на полу сидит девушка, которая кажется старше мага воздуха на целую вечность.

— Амбер… — его голос надламывается.

Мужчина делает шаг ко мне и в его взгляде смешивается незажившая обида за сорванную свадьбу, безумная радость от того, что я жива, и жгучая, почти осязаемая ревность. Он понял с кем я была, кто вырвал меня из лап вечности. И то, что я вернулась в этот дом одна, давало мужчине призрачную надежду…

Стивен присаживается ко мне, протягивает руку к моему лицу, которая замирает в дюйме от моей щеки. Он замечает след на плече — черный, вызженный рисунок руны, покрытый инеем, оставшимся после ритуала Верховного.

— Я пришел за тобой, — шепчет он и в его глазах вспыхивает тихая мольба. — Свадьба — это уже неважно. Валия места себе не находит, плачет все эти дни. Сантия разрывается между работой и беспокойством за тебя и сестру. Бронс ходит молчаливый и ждет только известий о тебе. Пойдем со мной, Амбер. Мы уедем далеко. Я помогу тебе забыть его и все, что с ним связано.

Поднимаю на мага взгляд. Стивен — воплощение того спокойного, безопасного будущего, которое когда-то я выбрала, но сейчас он кажется призраком из другой жизни.

— Стивен, — я с трудом заставляю язык повиноваться. — Ты не понимаешь. Ты прощаешь меня, но прощать некого. Той Амбер, которая стояла алтаря, больше нет.

Вижу, как его лицо искажается от боли, но я не могу скрывать от него эту жестокую правду.

— Внутри меня больше ничего не осталось, Стивен. Все эмоции вырваны с корнем, я даже не чувствую благодарности за твою поддержку, не чувствую вины перед Валией, Сантией и Бронсом. Я пуста. Твои чувства… они прекрасны, но они разбьются о мой холод. Я никогда и ничего не смогу больше почувствовать.

Стивен хватает меня за плечи, его пальцы сжимаются рядом с ледяным следом руны.

— Это неправда! — вскрикивает мужчина. — Это его магия! Кайлан Вайтс сделал это с тобой, он сломал тебя! Но я не отпущу. Я буду чувствовать за нас двоих, пока ты не жива. Слышишь? Я не позволю тебе стать такой же мертвой, как они!

Маг прижимает меня к себе, пытаясь согреть своим отчаянием, но я лишь смотрю в пустоту за его плечом. Он не знает, что в моей крови, глубоко под его ладонями, затаилась капля пламени, которая ждет не его любви, а того единственного, кто стал не просто Верховным империи Элвадол, а неумолимым Ледяным Штормом Совета. Я ощущаю, как под ключицей едва заметно пульсирует сила вампира, которую Кайлан влил в мое тело, спасая из вечности.

— Стивен, моя душа пуста и ничем ее уже не наполнить. Уходи. Оставь меня в тишине.

Стивен замирает. Он видит перед собой не свою невесту, а оболочку, в которой поселился холод. Маг не знает, что моя жизнь теперь зависит от того, смогу ли снова полюбить истинного.

— Я не оставлю тебя, — упрямо произносит он.

В этот миг мой телефон взрывается каскадом уведомлений. На экране сообщение: «Амбер, умоляю, ответь! Стивен у тебя? У нас в ателье проверка из Департамента империи. Сантия в панике. Юристы „Этернити“ прислали документы на основании которых готовится поглощение нашей сети. Бар Бронса запечатан магической печатью. Они не просят — они забирают. Что происходит⁈»

Я смотрю на эти строки и в моей голове складывается пазл. Кайлан не просто разорвал связь, он начал методично затягивать петлю вокруг всего, что мне дорого. Его интерес к бизнесу Валии и Сантии — это захват заложников, а Бронс — финальная точка.

— Стивен, посмотри, — я протягиваю ему телефон, мой голос холоден, как лед. — Ты хочешь спасти меня? Но «Этернити» уже стучится в двери твоей сестры. Верховный не умеет проигрывать.

Я встаю и подхожу к окну, глядя на огни внешнего мира, который теперь кажется огромной шахматной доской, и продолжаю:

— Он делает это, потому что перестал чувствовать, Стив. В нем больше нет тоски и привязанности, внутри него царит только категория контроля. Его подсознание диктует: «Инструмент не на месте. Система нарушена». Верховный придумал единственный доступный его логике выход — принуждение.

Я делаю паузу, чувствуя, как внутри все вымерзает.

— Кайлан Вайтс не хочет, чтобы я вернулась к нему по любви. Он создает вакуум. Без друзей, без союзников, без финансовой опоры. Вампир методично уничтожает все, за что я могла бы зацепиться в этой жизни. Он хочет, чтобы я пришла к нему не из-за чувств, а по горькой необходимости и чтобы сама переступила порог «Этернити» и попросила пощады для вас всех.

Верховный не умеет проигрывать. Он не мстит — он просто восстанавливает порядок в своей личной вселенной, где я снова стала инструментом. И цена этого порядка — жизни и судьбы тех, кто рискнул встать на мою сторону.

— Это не война, Стивен, — шепчу я, касаясь холодного стекла. — Это приглашение на встречу, от которой у меня нет права отказаться.

Стивен быстро пробегает глазами текст, его лицо становится бледным.

— Сантия… Валия… Он не посмеет. Это же просто магазины одежды! Бронс — старик, он вообще ни при чем!

Горько усмехаюсь. Стивен все еще меряет Кайлана Вайтса человеческими мерками.

— Для него это не магазины, а рычаги давления. Он знает, что я не смогу смотреть, как рушатся жизни Валии и Сантии. А Бронс, Кайлан знает, что он для меня как отец.

Чувствую, как капля пламени в моей крови отзывается на имя истинного яростной пульсацией, но она больше не греет.

— Верховный хочет, чтобы я пришла к нему сама. Чтобы я умоляла его оставить вас в покое. И он добьется своего, потому что во мне не осталось чувств, чтобы бояться, но осталось достаточно памяти, чтобы помнить долги.

Стивен подходит и хватает меня за плечо.

— Не смей даже думать об этом, Амбер! Это ловушка. Мы найдем юристов, мы…

— Юристов против Верховного? — я мягко, но твердо убираю его руку. — В империи Элвадол закон — это Совет, а он — его исполнительная власть.

Если любовь — условие моего выживания, то я начну с того, что встану на защиту тех, кого любила когда-то. Даже если для этого мне придется войти в логово зверя и посмотреть в глаза тому, кто больше не чувствует мое дыхания.

Телефон в моих руках снова завибрировал. На этот раз — входящий вызов. Мартин Станс, глава компании «Антол», человек, который доверил мне сделку с Морганами, не подозревая, что отправляет меня в пасть к чудовищам.

Я не отвечаю, смотрю, как мигает экран.

— Твой босс? — Стивен заглядывает в экран. — Амбер, «Антол» в осаде. Юристы Лайтона Моргана выставили им иск за срыв условий контракта. Сумма неподъемная. Мартин в бешенстве, он ищет тебя… он обрывает все линии.

Я медленно киваю. Холод внутри становится почти осязаемым, вытесняя страх и оставляя лишь звенящую ясность.

Ведется двойная игра: пока Кайлан методично затягивает петлю, надеясь на мое добровольное возвращение, Совет решил закончить дело по-своему. Они подключились к моему полному уничтожению в обход Верховного, действуя жестче и грязнее. Лайтон Морган не собирался ждать, пока Кайлан наиграется в кошки-мышки.

Со всех сторон я стала зажата в тиски их власти. С одной стороны — ледяная одержимость Кайлана Вайтса, с другой — безжалостная машина Совета, готовая раздавить любого, кто встанет рядом со мной, просто чтобы стереть саму память о моем существовании.

Я оказалась не просто в ловушке, а стала эпицентром шторма, который уничтожает…

Валия и Сантия — под угрозой поглощения их бизнеса корпорацией «Этернити».

Бронс — под негласным надзором в своем баре.

Мартин и «Антол» — раздавлены судебными исками первой ветви Лайтона, который мстит Кайлану через меня.

Мои близкие стали заложниками истиности с вампиром. Совет выжег связь, но ненависть лордов и одержимость Верховного никуда не делись.

— Стивен, уходи, — я поднимаю на него взгляд, в котором нет страха. — Мартину нужен его сотрудник. Валии нужен ее покой. А Кайлану… Кайлану нужна я.

— Ты не пойдешь к нему! — Стивен преграждает мне путь к двери. — Он не пощадит тебя.

— Он уже не пощадил, — я касаюсь холодного следа на плече. — Но если я не появлюсь перед ним, он сотрет «Антол» в порошок, а Валию и Сантию заставит побираться на улицах.

В этот момент телефон вибрирует снова — коротко, зловеще. Но сообщение приходит не мне. Стивен вздрагивает, достает свой гаджет и я вижу, как краска отливает от его лица, оставляя мертвенную бледность.

— Что там? — шепчу я, уже зная ответ.

Он разворачивает экран ко мне. Сообщение от Совета империи, запечатанное цифровой подписью высшего ранга: «Решение Семи Ветвей Совета империи: Стивен Стоунс признан виновным в пособничестве и укрывательстве Амбер Лейнс. Срок исполнения приговора — 7 дней. В случае невыдачи объекта — полное изъятие магического дара у субъекта и конфискация активов семьи Стоунс. Срок дан для завершения передачи дел и подготовки к процедуре лишения силы».

Семь дней. Семь дней милосердия, которые выглядят как изощренная пытка.

— Зачем им неделя? — спрашиваю я, чувствуя, как стены комнаты сжимаются.

— Чтобы я успел почувствовать, как песок уходит сквозь пальцы — изощренный ход, — глухо отвечает Стивен. — Чтобы я сам привел тебя к ним, умоляя забрать, лишь бы спасти свою магию и семью. Это психологическая осада, Амбер.

Я закрываю глаза, осознавая, кто стоит за этим «милосердием». Совет может принимать законы, но исполнительной властью — карающей рукой империи — является Кайлан Вайтс.

Совет лишь выносит приговор, но исполнять его будет Верховный. Эти семь дней — его личный подарок мне. Его способ показать, что весь мир — это лишь декорация в его игре. Он дал нам время попрощаться, осознать бессилие и понять: с какой бы стороны я ни пыталась сбежать, я все равно окажусь в его кабинете.

Верховный действительно не умеет проигрывать. Он создал вакуум, в котором единственный глоток кислорода — это его рука на моей шее.

— Стивен, — я поднимаю на него глаза, полные ледяной решимости. — Они не просто угрожают. Они начали обратный отсчет.

Семь дней. Таймер запущен, и каждый удар сердца теперь звучит как тиканье часов. Маг пытается что-то сказать, предостеречь, но я уже накидываю плащ.

— Сначала в «Антол», — бросаю я, не глядя на него. — Я должна увидеть масштаб разрушений своими глазами.

Когда переступаю порог офиса, меня встречает не привычный гул работы, а звенящая, предсмертная тишина, изредка прерываемая резкими выкриками из кабинета руководства. Сотрудники сидят за столами, боясь поднять глаза от мониторов.

Я толкаю тяжелую дверь кабинема Мартина Станса.

Он стоит у окна, его плечи ссутулены, а в руке зажат стакан с чем-то крепким. Увидев меня, мужчина не бросается с обвинениями, а смотрит взглядом человека, который только что видел крушение собственного мира.

— Пришла посмотреть на пепелище, Амбер? — его голос охрип. На столе веером разложены уведомления об аресте счетов. — Юристы Моргана не просто подали иск. Они аннулировали наши лицензии за один час. Всего один час, Амбер! Десять лет жизни стерты по щелчку пальцев Совета.

Я подхожу к столу, касаясь пальцами документов. «Антол» в осаде. Уверена, что Мартин уже знает о том сообщении, что пришло Ставену.

— Мартин, послушай… есть семь дней… — начинаю я, но мужчина перебивает меня смешком, полным отчаяния.

— Он ищет тебя. Лайтон Морган лично звонил мне и сказал, что иск будет отозван, если я передам им тебя. Он назвал тебя активом, Амбер. Предметом мебели, который случайно стал им мешать!.

Мартин медленно ставит стакан на стол. Его рука больше не дрожит. Он обводит взглядом разгромленный кабинет, бумаги с печатями Совета и, наконец, смотрит мне прямо в глаза. Горько усмехаясь, он подходит ко мне.

— Знаешь, Амбер, до этого момента я думал, что если я отдам тебя им, то все вернется на круги своя: счета разморозят, а лицензии вернут, но сейчас я понял, если Совет и Верховный готовы стереть в порошок всех, кто около тебя — это не будет победой. Потому как, передав тебя, я просто стану следующим.

Мужчина резко отворачивается и смахивает стопку исков со стола, бумаги веером разлетаются по полу.

— К черту «Антол», если Совет считает всех активами, которые можно передвигать по доске, то пора показать им, что эти активы умеют кусаться. У нас есть семь дней, чтобы сжечь эту шахматную доску дотла.

Я смотрю на ссвоего босса и вижу, как в этом человеке просыпается холодная, расчетливая ярость. Мы оба зажаты в угол, но именно в углу хищник становится наиболее опасным.

— Что ты предлагаешь? — спрашиваю я, чувствуя, как лед в моей груди сменяется предвкушением боя.

— У «Этернити» есть слабые места в логистике, о которых знаю только я, — Мартин прищуривается. — Если Верховный хочет войны на истощение, он ее получит. Мы нанесем удар по тому, что он ценит больше всего — по его безупречному порядку.

Дверь в кабинет распахивается с таким грохотом, что Мартин Станс невольно отшатывается от стола. На пороге стоит Стивен, его грудь тяжело вздымается.

— Ты не сделаешь этого, Мартин, — его голос звучит низко, вибрируя от сдерживаемой силы.

Он игнорирует разбросанные бумаги и подходит прямо ко мне, заслоняя собой от Мартина.

— Стивен, он знает, как ударить по «Этернити», — пытаюсь я вмешаться, но он резко оборачивается к моему бывшему боссу.

— Ты хочешь ударить по логистике? Ты хочешь поиграть с Верховным? — Стивен делает шаг вперед и воздух в кабинете начинает густеть от магического давления. — Кайлан только и ждет, когда мы совершим ошибку. Любая атака на его структуру — это легальный повод сократить мои семь дней до семи минут. И он сожжет нас всех под предлогом государственной безопасности.

Мартин выпрямляется, в его глазах вспыхивает ответный вызов.

— И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока из тебя выкачают силу, как из отработанной батарейки?

— Я предлагаю не играть по его правилам, — Стивен поворачивается ко мне, и его взгляд смягчается, хотя в глубине зрачков по-прежнему горит ярость. — Амбер, он не просто ждет твоего возвращения. Он создал этот кризис, чтобы Совет увидел в тебе угрозу, а в нем — единственного, кто может эту угрозу обуздать. Если мы ударим сейчас, мы только подтвердим его правоту.

Я смотрю на них обоих — на Мартина, готового к открытому бунту, и на Стивена, который пытается просчитать шаги наперед, рискуя собственной душой.

— У нас нет времени на осторожность, Стивен, — тихо говорю я. — Семь дней уже начали свой отсчет.

Мартин бессильно опускает голову на руки. Тишина в кабинете становится почти осязаемой и давящей.

В этот момент дверь кабинета снова без стука распахивается. На пороге появляется мужчина в безупречном темно-сером костюме. Его лицо незнакомо, но на лацкане пиджака тускло поблескивал серебряный значок — стилизованная бесконечность «Этернити».

Мартин вскидывает голову, в его глазах вспыхивает слабая надежда.

— Вы от Кайлана Вайтса? Он решил пересмотреть условия?

Мужчина проходит в центр кабинета, не глядя на Станса. Его взгляд прикован только ко мне и в нем я замечаю расчетливое любопытство профессионального палача.

— Корпорация «Этернити» не меняет своих решений, господин Мартин, — голос гостя сухой, как шелест старой бумаги. — Я здесь не для того, чтобы спасать вашу компанию, а чтобы зафиксировать передачу обязательств.

Он кладет на стол тонкую папку из черной кожи.

— Лайтон Морган только что продал все долговые обязательства «Антола» третьему лицу. С этого момента ваш кредитор — не первая ветвь и даже не корпорация «Этернити».

— И кто же наш новый владелец? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Юрист едва заметно улыбается, завтавляя меня содрогнуться.

— Документы подписаны Кларой Деброс. Она выкупила ваш долг из личных средств. И ее первое требование как нового владельца «Антола»…

Мужчина делает паузу, словно наслаждаясь моментом. Мартин бледнеет. Стивен напрягается.

— … это личный разговор с Амбер Лейнс. Мисс Клара ждет вас внизу, в машине.

Я похолодела. Клара Деброс. Вампиирша решила нанести удар лично, пока Кайлан заперт в своем ледяном склепе и соблюдает протоколы Совета. Она не стала ждать ищеек Лайтона, она просто купила мою жизнь вместе с компанией Мартина.