Глава 20 · Пробуждение

Я открываю глаза и понимаю, что лежу на шелковых простынях, а тишина в особняке Стивена кажется мне оглушающей.

И тут сознание мое взрывается — я не просто умираю, а распадаюсь на атомы. Под моей кожей, ставшей пугающе прозрачной, пульсирует изумрудный свет. Он живой. Кровь отца, древняя и хищная, перекраивает мои вены, выжигая все человеческое, заменяя хрупкие сосуды на стальные струны чистой мощи. Зелье сделало невозможное: оно сняло печать с тайны, которую так долго и тщательно скрывали от меня. Моя истинная, полувампирская природа вырвалась наружу, заполнив каждую клетку первородной силой.

Однако эта вспышка длится лишь несколько мучительных секунд. Как только буря внутри утихает, древняя печать сокрушительно встает на свое место, запечатывая правду обратн. Внешне я снова кажусь человеком. Никто вокруг не сможет почувствовать во мне кровь вампира, слишком глубоко она спрятана. Идеальной маскировкой послужила та самая капля силы, которую когда-то влил в меня Кайлан. Его магия высшего порядка бережно окутала мое пробуждающееся наследие, сделав меня абсолютно невидимой.

Я тяжело опускаюсь на шелковые простыни, жадно хватая ртом воздух.

Внезапно мое тело выгибается дугой, словно через него пропускают высоковольтный разряд. В эту самую секунду я остро ощущаю Кайлана. Он там, в своем холодном кабинете, сжимает клочок бумаги. Ошметки нашей разорванной связи, которые должны были рассыпаться прахом, вдруг натягиваются, как раскаленная проволока.

Мое сознание на долю секунды выхватывает вспышку: лицо Верховного, надменная усмешка и ледяные пальцы. Я не вижу его ясно, но словно пью его ярость и растворяюсь в ней.

А дальше — темнота… и я тону в ней.

Через какое-то время я словно выныриваю на поверхность черного омута. Изумрудное пламя вспыхивает с новой силой, заливая комнату мертвенным блеском. Вижу, как Стивен в ужасе отшатывается, закрывая глаза рукой.

— Слишком быстро… — доносится до меня его хриплый шепот. — Она не выдержит…

Делаю глубокий вдох и изумрудный огонь с сухим треском втягивается обратно в мое тело. Моя кожа слегка светится изнутри, а в венах, кажется, вместо крови течет расплавленное жидкое пламя. На мгновение в комнате воцаряется абсолютная, звенящая тишина. Стивен медленно опускает руку, глядя на меня расширенными от шока глазами.

— Я выдержала, — мой собственный голос кажется мне чужим, более глубоким и уверенным.

— Амбер, ты очнулась… — голос мага звучит хрипло, надломленно.

Я вижу его лицо совсем рядом — осунувшееся, с темными кругами под глазами. Мужчина выглядит так, будто сам прошел через все круги ада.

— Сколько я… — начинаю я, но голос подводит.

— Почти двое суток, — он перехватывает мою руку, судорожно сжимая пальцы. — Почти двое суток в беспамятстве. Я думал, что потерял тебя, что зелье…

Он не заканчивает. Видимо, то, что я пришла в себя, стало для него единственным доказательством того, что риск оправдался. Стивен не выдерживает: в порыве отчаянной нежности он подхватывает меня, поднимает с подушек и сжимает в объятиях так сильно, что мне становится трудно дышать. Маг словно вжимает меня в себя и я чувствую, как его бьет крупная дрожь.

— Амбер! — его крик, приглушенный мои плечом, звучит как стон раненого зверя. — Отрекись! Пожалуйста, пока не поздно! Отрекись от этой проклятой связи, от Кайлана, от всего этого безумия! Я брошу все ради тебя. Мы исчезнем, я сменю нам имена, я выжгу свои силы, если потребуется, только останься со мной!

На мгновение мне хочется просто закрыть глаза и поверить, что это возможно. Но внутри меня — там, где теперь течет кровь Кассиана и пульсирует мощь Кайлана — уже нет места для иллюзий. Зелье не просто спасло меня, оно сделало мой резонанс с Верховным неизбежным.

— Стивен… — шепчу я, но не нахожу сил, чтобы обнять его в ответ. — Слишком поздно…

Я замолкаю, позволяя ему прижимать меня к себе, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Пусть верит. Пусть эти несколько минут в его руках кажутся ему началом спасения, а не концом. Я не нахожу в себе сил оттолкнуть его или разрушить его фантазию правдой, которая теперь течет в моих венах.

— Тише, Стивен… я здесь, — шепчу я, едва касаясь волос мага.

Мой голос звучит отстраненно, словно я наблюдаю за нами со стороны. Зелье сделало свое дело: физическая боль ушла, сменившись пугающей ясностью.

Стивен замирает, его дыхание выравнивается, но он не выпускает меня, боясь, что как только разомкнет руки, я исчезну.

— Тебе нужно поесть, — Стивен наконец отстраняется, всматриваясь в мое лицо с робкой надеждой. — Я принесу бульон. Лиз сказала, что первые часы после пробуждения решающие.

Он уходит, стараясь казаться бодрым, а я остаюсь сидеть на кровати, глядя на свои руки. Пальцы кажутся слишком бледными, а перстень Кайлана больше не обжигает — он уютно греет кожу, принимая меня как свою.

Я осторожно опускаю ноги на пол. Прохлада паркета приятно отрезвляет. Мне нужно понять, что изменилось во мне.

Мой внутренний мир, до этого замерший и пустой, вдруг приходит в движение: возвращаются чувства — дружба, нежность, тепло… Но страшнее всего было то, как из глубины моего подсознания медленно, но верно разгораться связь истинности.

Кайлан… Одно имя — и целая вселенная боли, жажды, страсти и любви обрушивается на меня одновременно. Мое тело и разум мгновеенно реагируют с такой силой, что я, пошатываясь, дохожу до окна и вцепояюсь в подоконник, не выыдерживая такой колоссальной ментальной и физической отдачи на мысль об истинном. Я оживаю.

Я судорожно вздыхаю, пытаясь ухватиться за ускользающее тепло истинности, но натыкаюсь лишь на безмолвный, колючий холод. Кайлан не откликается.

Дверь тихо открывается и в комнату входит Стивен, неся в руках поднос. Он замирает, вглядываясь в мое побелевшее лицо и лихорадочно блестящие глаза.

— Ты вспомнила его, да? — тихо спрашивает мужчина, ставя поднос на прикроватную тумбочку. Он отводит взгляд, словно новость, которую он принес, физически жжет ему горло. — Но ты должна знать правду. За эти два дня все изменилось. Кайлан Вайтс и Клара Деброс объявили, что послезавтра состоится торжественный раут в честь их брачной церемонии.

Слова Стивена бьют наотмашь, выбивая из легких остатки воздуха. Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Раут? Брачная церемония? С Кларой? Та самая связь истинности, которая только что начала оживать во мне сладкой болью, теперь превращается в раскаленное клеймо. Пока я боролась за жизнь, мой истинный добровольно надевает оковы союза с другой.

— Что ж, — мой голос звучит пугающе ровно и холодно, под стать самому Верховному. — Значит теперь встреча с ним не является приоритетной и осталось отдать долг только Эриану.

— Амбер,это самоубийство, — произносит маг.

— Возможно, но так будет правильно, — отрезаю я, и мой голос звенит, как тонкий лед. — Обещание было дано, что добровольно приду к Эриану.

Стивен замирает.

— Ты с ума сошла? — хрипло шепчет Стивен, делая шаг ко мне и пытаясь перехватить мой пустой, остекленевший взгляд. — Ты только что вернулась с того света! Эриан уничтожит тебя, как только ты переступишь его порог. Мы найдем другой способ, мы разорвем эту клятву…

— Нет, — я медленно качаю головой и это простое движение отзывается глухой болью в висках. — С долгами нужно рассчитываться вовремя.

В это же самое время Кайлан Вайтс стоит у панорамного окна в своем кабинете «Этернити». Его силуэт неподвижен, плечи напряжены, а взгляд устремлен на распростерный за стеклом город. На вампире безупречный темный костюм, а пальцы, сжимающие бокал с нетронутым виски, побелели от напряжения.

Дверь за его спиной тихо открывается. На пороге появляется Клара. На ее лице играет торжествующая, едва заметная улыбка, а в руках она держит эскизы приглашений на предстоящий раут.

— Дорогой, — голос вампирши звучит мягко. — Ювелиры привезли обручальные кольца, аорганизаторы раута ждут твоего окончательного утверждения списка гостей.

Кайлан не оборачивается. Его лицо остается пугающе спокойным, словно высеченным из мрамора. Ни один мускул не дрогнул при звуках ее голоса.

— Займись этим сама, Клара, — его голос звучит ровно, глухо и невероятно холодно. — Ты ведь получила то, что хотела. Объявление сделано. Организацией праздника можешь наслаждаться в одиночку.

Клара на мгновение поджимает губы, ее улыбка гаснет, но она быстро берет себя в руки. Девушка подходит ближе, пытаясь сократить разделяющее их расстояние.

— Ты обещал Старейшине перед всем Советом, что эта свадьба состоится, — напоминает она, и в ее тоне скользят стальные нотки. — Ты добровольно согласился заблокировать свои чувства и эту… дурацкую связь, чтобы стать нормальным. Не делай вид, что я заставила тебя силой.

Кайлан Вайтс медленно поворачивает к ней голову. Его глаза абсолютно пусты и холодны, как замерзшее озеро.

— Я помню свои обязательства, Клара, — отчеканивает он, заставляя ее отступить на шаг под тяжестью этого ледяного взгляда. — Но не требуй от меня разыгрывать счастливого жениха, когда мы наедине. Оставь это для раута. А теперь уйди.

Когда вампирша покидает кабинет и закрывает за собой дверь, Верховный с силой ставит бокал на стол. Он подносит руку к груди, прямо к тому месту, где должна пульсировать связь истинности. Там нет ничего, кроме звенящей пустоты и искусственно созданного холода.

Но почему-то именно в эту секунду, когда Клара упомянула эту «дурацкую связь», по его ледяной броне пробегает едва заметная трещина, а перед глазами на миг вспыхивает смутный, ускользающий образ девушки. Вампир шумно выдыхает и сильнее сжимает кулак, заставляя это наваждение исчезнуть. Он уверен, что выжег все дотла. Раут состоится послезавтра, и он сыграет свою роль до конца. Он станет тем «нормальным», бездушным лидером, которого так жаждет видеть Совет семи Ветвей.