Глава 23 · Раут

Большой зал Храма Судьбы сияет ослепительным блеском хрусталя и золота. Здесь собрался весь высший свет Элвадола — те, в чьих руках сосредоточена власть. Воздух пропитан ароматом дорогого парфюма. Кругом слышен звон бокалов и приглушенный гул светских сплетен.

В центре зала, в окружении почтительного круга знати, стоит Александр ЛонгДарк — император правящей династии. Его облик воплощает саму мощь: высокий, статный, в безупречном черном мундире, расшитом серебром. Лицо Александра кажется высеченным из камня, а его светлые, пронзительные глаза смотрят на окружающих с холодным безразличием человека, привыкшего к абсолютному повиновению.

Рядом с ним стоит Старейшина — Геральдин Стоун. В его пугающе прямой осанке и резких, словно высеченных из камня чертах лица, нет и следа мягкости — только холодная, отточенная веками воля. В свете люстр Храма Судьбы его кожа отливает матовым блеском старого пергамента, подчеркивая хищную худобу и силу, которую не берет время. Мутно-серые глаза Старейшины, холодные, как лед зимнего моря, хранят в себе тяжесть павших империй. В них не читается ярость — лишь превосходство существа, для которого воля императора является не приказом, а временным компромиссом

Они о чем-то негромко беседуют, и толпа старается не нарушать их личного пространства. Все ждут. Атмосфера наэлектризована. Чуть в стороне от императора расположились главы великих ветвей, чьё влияние едва ли уступает монаршему.

Лайтон Морган, отец Эриана и глава первой ветви, стоит с непоколебимым видом истинного патриарха. Рядом с ним блистает Миранда Винтерс, возглавляющая вторую ветвь. В своем ледяном великолепии она кажется безупречной, но это лишь маска. Миранда не сводит глаз с пустующего пока места рядом со Старейшинами, где должен появиться Верховный. Она тайно мечтает о Кайлане Вайтсе, обожая его с той фанатичной преданностью, которую тщательно скрывает за светскими улыбками.

Чуть в стороне замер Дейвас Салиндор, чья сдержанная улыбка едва скрывает торжество. Он чувствует, как почва под его ногами становится все тверже, а извилистый путь к заветному Амбер — все короче. Для него происходящее — лишь шахматная партия, где фигуры уже расставлены. С нескрываемым предвкушением Дейвас ждет момента, когда железная воля Кайлана Вайтса даст трещину. Ему доставляет почти физическое удовольствие мысль о том, что Верховный вот-вот окажется под каблуком у Клары, превращаясь из опасного соперника в послушное орудие его собственных амбиций.

Эдриан Деброс стоит с бокалом шампанского, не скрывая торжествующей улыбки победителя. В его глазах — триумф: дочь довела дело до конца, и Верховный скоро станет мужем Клары по всем законам вампиров.

Кассиан Реггис замер в тени колонн, сохраняя молчание. К нему, шурша шелком ослепительного красного платья, подходит Элизабет Станс.

— Кассиан, неужели все это действительно происходит? — негромко произносит она, едва шевеля губами. — Деброс уже празднует победу, но все уже знают про обман с беременность Клары, а Кайлан все равно согласился…

Глава шестой ветви едва заметно поворачивает голову, его взгляд остается тяжелым и непроницаемым:

— Бумаги, подписанные час назад, — лишь чернила на пергаменте, Элизабет. Но искра, что зажглась в Амбер, — это сила иного порядка: древняя, подлинная. Судя по всему она сдалась, узнав о выборе Верховного.

— Но ритуал у алтаря Храма… если он свершится, связь с Кларой закрепится магией крови навсегда, — Элизабет бросает быстрый взгляд на алтарь. — Ты ведь знаешь, Амбер — истинная, и только она может прервать это безумие. Мы стоим на пороге провала.

— Скорее — на пороге выбора Кайлана, — отрезает Кассиан. — Сейчас он думает, что долг превыше всего. Но зов истинной пары способен испепелить любые законы.

Внезапно гул голосов обрывается, когда тяжелые двери распахиваются и в зал входят они — Кайлан Вайтс и Клара Деброс. Всего час назад они официально зарегистрировали свой брак, и теперь их статус в Совете стал почти неприкосновенным. Через пару часов должен состояться финальный ритуал — соединение на алтаре древнего храма, после которого их души будут связаны навечно.

Верховный выглядит безупречно в своем церемониальном облачении, но его лицо — это маска из застывшего камня. Рядом с ним, сияя торжествующей улыбкой, идет Клара. Она крепко держит его под руку, словно демонстрируя всему миру свою главную победу.

Двери зала снова расходятся в стороны, и на пороге появляемся мы с Эрианом Морганом.

Я чувствую, как мой спутник властно кладет руку мне на талию, почти вжимая в свой бок. Мы входим медленно, под аккомпанемент внезапно наступившей, звенящей тишины. Мое золотистое платье вспыхивает в свете люстр, сияя подобно редкому сокровищу на фоне строгих черных мундиров и изысканных вечерних нарядов знати. В этом море роскоши и ослепительных украшений я кажусь живым воплощением огня, приковывающим к себе каждый взгляд. Золото ткани переливается при каждом движении, дополняя торжественный блеск зала, где каждый элемент декора подчеркивает величие и богатство древних родов

Мы идем прямо к центру, туда, где стоят император, Старейшина, Лайтон Морган и — самое главное — Кайлан с Кларой.

Вижу, как Клара, только что сиявшая от счастья, меняется в лице. Ее пальцы судорожно впиваются в локоть Верховного. Но мой взгляд прикован только к нему.

Кайлан Вайтс замирает на месте, когда золотое сияние платья только что пришедшей девушки прорезает полумрак входа зала. Его взгляд, холодный и непроницаемый, хочет приковать ее к месту с тяжестью векового льда. Он не узнает этих черт, память в его сознании выжжена дотла, оставив лишь пепел, но в груди разливается странный, болезненный жар. Это неосознанное притяжение вызывает у Верховного глухое раздражение: он привык полностью контролировать себя, а сейчас его тело предает его, откликаясь на присутствие незнакомки. Вампир хмурится, пытаясь сквозь пелену пустоты найти причину этой внезапной вспышки внутри.

Клара, стоящая рядом с ним, мгновенно улавливает перемену в его состоянии. Ее пальцы сильнее сжимают его локоть, а безупречная светская улыбка едва заметно кривится. Она видит, как Кайлан, ее без пяти минут муж, смотрит на Амбер Лейнс — не просто с интересом, а с той жадной, неосознанной потребностью, которую невозможно имитировать. В ее глазах вспыхивает холодная ненависть: она знает, что ритуал у алтаря Храма Судьбы — ее единственный шанс окончательно стереть это притяжение и закрепить свою власть.

Я высоко поднимаю голову и, сжимая зубы, иду к центру зала, чувствуя руку Эриана на своей талии. Верховный замирает. Его лицо, до этого каменное, на мгновение искажается, когда он видит мой наряд, мою открытую спину и то, как собственнически Эриан Морган обнимает меня. Искра, которую он якобы погасил, на долю секунды вспыхивает в его стальных глазах неистовым ярко-красным пламенем.

— Добрый вечер, господа и дама — голос Эриана звучит победно и звонко. — Прошу простить за опоздание, но моя спутница требовала особого внимания.

Он делает паузу, наслаждаясь произведенным эффектом, и поворачивается к Кайлану:

— Мои поздравления с регистрацией брака, Верховный. Вижу, ты уже готов к ритуалу? А я, как и обещал, привел ту, кто станет жемчужиной сегодняшнего вечера.

Кайлан молчит, но я вижу, как на его шее пульсирует вена. Он смотрит на меня так, будто хочет сорвать это платье и спрятать меня от всех глаз мира — или же просто задушить на месте.

Александр ЛонгДарк медленно отделяется от своих собеседников и делает несколько шагов в нашу сторону. Зал тут же затихает.

— Эриан, — голос императора звучит низко и властно. — Я жду знакомства.

Мой спутник выпрямляется, его рука на моей талии напрягается, словно он боится, что меня могут отнять прямо сейчас.

— Да, император, — с легким поклоном отвечает он. — Позвольте представить. Это Амбер Лейнс — моя новая женщина.

Слова «моя женщина» хлещут по залу, заставляя Кайлана, стоящего неподалеку, еще сильнее сжать кулаки. Александр подходит вплотную. Его взгляд, холодный и проницательный, впивается в мое лицо. Несколько секунд он просто смотрит мне в глаза, и мне кажется, что он видит все мои тайны насквозь.

— Амбер… — медленно повторяет император. Его брови едва заметно сдвигаются. — Странно. У вас очень знакомый взгляд. Вы до боли напоминаете мне кое-кого из моего прошлого… Кого-то, кто тоже не умел склонять голову.

В воздухе повисает опасное электричество. Я замираю, осознавая свой промах и приседаю в реверансе, не склоняя головы. В этот миг к императору стремительно подбегает какой-то человек и что-то шепчет ему на ухо, бросая встревоженный взгляд в сторону входа.

Александр ЛонгДарк недовольно поджимает губы, затем кратко извиняется, сообщая, что неотложные дела требуют его немедленного вмешательства, и он вынужден нас покинуть. Его взгляд на мгновение задерживается на моем лице, после чего он стремительно уходит вглубь зала.

Я начинаю снова чувствовать на себе взгляд Кайлана — тяжелый, обжигающий, полный немого вопроса.

Клара Дебос буквально светится от самодовольства. Она собственнически перехватывает руку Верховного, заставляя его придвинуться ближе, и вешается ему на плечо, демонстрируя всем присутствующим свое кольцо. На ее лице застыла маска торжествующей победительницы, которая наконец-то получила главный приз.

— Кайлан, дорогой, — ее голос, нарочито громкий и нежный. — Пойдем же. Нам нужно еще много с кем пообщаться и принять поздравления. Я хочу, чтобы каждый в этом зале лично поприветствовал меня как твою законную жену.

Вампирша бросает на меня быстрый, уничтожающий взгляд, полный ядовитого превосходства, и снова прижимается к Кайлану.

Верховныйстоит неподвижно, словно статуя. Он не смотрит на свою жену. Его глаза прикованы к моей талии, где до сих пор покоится рука Эриана, и я вижу, как это его приводит в ярость.

— Дорогой? — Клара нетерпеливо дергает его за локоть, ее улыбка на мгновение превращается в оскал. — Ты меня слышишь? Идем, это наш вечер.

Кайлан медленно переводит взгляд на девушку, и в его глазах я вижу такую бездну холода, что Клара на секунду осекается. Но через миг он кивает — коротко, сухо — и позволяет ей увлечь себя в сторону, так и не сказав мне ни слова.

Эриан Морган продолжает держать меня — словно выставляя напоказ, и я чувствую, как его пальцы едва заметно начали поглаживать мою талию, словно он намеренно провоцирует Кайлана на срыв. В его глазах горит азарт игрока, который знает, что нанес удар в самое сердце противника. Он смотрит на Кайлана свысока, с той самой кошачьей усмешкой, молчаливо говоря: «Ты выбрал долг и Клару, а я забрал ту, которую ты смог себе позволить».

К нам приближается Лайтон Морган. В его осанке сквозит торжество, а во взгляде, направленном на сына, читается неприкрытое одобрение. Он хлопает Эриана по плечу, словно оценивая его победу над Верховным.

— Блестящий ход, сын, — произносит он достаточно громко, чтобы слова достигли Кайлана. — Увести такой трофей из-под носа у Вайтса — это лучшая демонстрация силы нашей ветви.

Затем его маслянистый взгляд медленно скользит по моим бедрам и талии.

— Прелестное создание, — добавляет глава первой ветви с двусмысленной усмешкой, от которой по коже пробегает холод. — Надеюсь, она так же податлива в спальне, как послушна сейчас в твоих руках.

Эриан еще плотнее прижимает меня к себе, принимая похвалу как должное. В этот момент толпа расступается, пропуская Старейшину и Эндриана Деброса. Мой спутник, наконец-то убирает руку с моей талии. Старшие вампиры подходят совем близко и я замираю от внтреннего напряжения. Отец Клары выглядит довольным, Геральдин Стоур с холодностью смотрит на Эриана. Оба — и Старейшина, и Деброс — хранят молчание. Они долго и задумчиво всматриваются в мои глаза, словно пытаясь разглядеть там искру, которая может разрушить все их планы.

Гееральдин внезапно моргает и отстраняется, будто прямо перед ним из пустоты возник призрак, а Деброс лишь сильнее сжимает зубы — в этом жесте угадывается попытка удержать внутри какую-то старую, печальную тайну, которая до сих пор причиняет ему невыносимую боль. Внезапно они замирают и одновременно делают глубокий, жадный вдох, словно пытаясь вытянуть из самого воздуха запах родной крови или уловить пульсацию истинной вампирской сущности. В этот момент в моем сознании просыпается страшная догадка: они видят во мне не чужачку, а отражение той, чья кровь течет в их собственных жилах. Однако, как бы они ни вглядывались, печать, наложенная отцом, держится крепко: она надежно скрывает правду, оставляя их в мучительном сомнении.

Наконец, обменявшись коротким взглядом, они синхронно кивают Эриану — жест, похожий на признание его права собственности. Морган-старший, завершив разговор с сыном, бросает на меня последний довольный взгляд и присоединяется к ним. Все трое молча уходят в сторону, оставляя за собой тяжелый шлейф недосказанности.

Эриан берет меня за локоть и уверенно ведет сквозь толпу к массивному столу, уставленному напитками и едой. Перехватив у слуги бокал с искристым напитком, он протягивает его мне, но я лишь слегка отодвигаю его ладонь.

— Я не пью, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мужчина замирает, его губы растягиваются в довольной, почти хищной усмешке. Он не выглядит разочарованным; напротив, в его глазах вспыхивает новый огонек интереса.

— Не пьешь? — он медленно подносит бокал к своим губам, не сводя с меня глаз. — Что ж, это даже лучше. Это добавит нашей интриге остроты.

Он наклоняется к самому моему уху, так что я чувствую жар его дыхания.

— Мне нравится мысль, что ты будешь чувствовать каждое мгновение, — шепчет он, и в его голосе звучит опасное обещание. — Ты должна полностью запомнить сегодняшнюю ночь. Каждую деталь, каждый вдох. Ведь именно сегодня ты станешь моей до самого конца, и ни одна капля вина не должна затуманить это воспоминание.

Он делает глоток, глядя поверх края бокала туда, где стоит Вайтс, словно проверяя, видит ли тот его триумф.

Кайлан замечает этот жест, и это зрелище для него — чистая агония. Его взгляд мечется между рукой Эриана на моем теле и моими глазами. В этом взгляде больше нет того «Верховного», который хладнокровно правит Советом. Там — неистовая, дикая ярость. Он смотрит так, будто хочет прожечь взглядом дыру в ладони Эриана, но вынужден стоять рядом с Кларой. И это противостояние двух мужчин — собственнического торжества Моргана и подавленного бешенства Вайтса — достигает предела.

— Ты дрожишь, — вкрадчиво шепчет Эриан мне на ухо, но его глаза по-прежнему прикованы к Вайтсу. — Неужели тебе так страшно? Или ты просто чувствуешь, как наш Верховный сгорает от ярости, в которой скрыта ревность, которую он никогда не чувствовал, прямо на глазах у своей новоиспеченной жены?

Я молчу, просто смотрю в глаза Кайлана и вижу в них ту самую «погашенную» искру, которая сейчас превращается в настоящий пожар, в котором нет ни капли ревности. В нем уничтожены все чувства, выжжена даже способность ощущать боль или любовь. Ревность — это слишком по-человечески для Кайлана Вайтса.

Внезапно у стола появляется женщина, чья красота кажется высеченной из вечного льда. Эриан слегка ослабляет хватку на моей талии и кивает в ее сторону.

— Позволь представить, — в его голосе слышится холодное уважение, — Миранда Винтерс, глава второй ветви, идеальная и неподражаемая королева Совета.

Миранда медленно опускает взгляд на руку Эриана, а затем с презрением смотрит мне прямо в глаза. Ее лицо остается безупречно спокойным, но в словах сквозит яд:

— Очень хорошо, что ритуал Отречения выжег тебя из сердца Верховного, — произносит вампмирша, и каждое слово звучит как удар хлыста.

Она делает глоток из своего бокала, не сводя с меня высокомерного взгляда.

— Быть связанной с человеком — это несмываемый позор для нас, — продолжает Миранда, слегка кривя губы в усмешке. — Кайлан Вайтс наконец-то чист. А ты… ты нашла себе место, которое больше подходит твоему происхождению. Надеюсь, Эриан будет к тебе достаточно милостив.

Эриан в ответ лишь усмехается, явно наслаждаясь унижением, которое глава втрой ветви пытается на меня обрушить.

— Не беспокойся, Миранда, — отзывается он, бросая на меня властный взгляд. — Я позабочусь о том, чтобы она знала свое место и была за это благодарна.

Его прерывает внезапный звон литавр, заставляющий зал мгновенно смолкнуть.

— Дамы и господа! — разносится под сводами Храма голос распорядителя. — Перед тем как предстать у алтаря, Верховный Кайлан Вайтс и его избранница Клара Деброс исполнят свой первый танец!

Толпа расступается, образуя широкий круг в центре зала. Верховный, чье лицо сейчас стало напоминать маску из белого мрамора, подает руку Кларе. Она сияет, победно оглядывая присутствующих, и ее взгляд на мгновение задерживается на мне, полный колючего торжества.

Эриан наклоняется к моему уху:

— Смотри внимательно. Смотри, как он кружит другую, пока его кровь мечется в поисках тебя. Это твой последний шанс увидеть его так близко перед тем, как ритуал сделает их союз нерушимым.

Музыка начинает литься — медленная, тяжелая, пропитанная магией и вековыми традициями. Кайлан ведет партнершу безупречно, но его движения кажутся механическими, а взгляд то и дело против его воли соскальзывает в нашу сторону. Клара же сияет, прижимаясь к нему так тесно, что это выглядит почти вульгарно. Она бросает торжествующие взгляды в мою сторону, наслаждаясь своей победой.

— Какое унылое зрелище, — усмехается Эриан мне на ухо, обжигая дыханием кожу. Он резко перехватывает мою ладонь и, не дожидаясь согласия, властным движением вытягивает меня на паркет. — Пора показать им, как выглядит настоящая страсть, Амбер.

Его пальцы по-хозяйски ложатся на мою талию, притягивая почти вплотную. Мы оказываемся в кругу танцующих. Эриан ведет подчеркнуто резко, вызывающе, заставляя золото моего платья вспыхивать под лампами Храма Судьбы подобно живому огню. Он намеренно выбирает траекторию так, чтобы мы пролетали в считанных дюймах от Кайлана и Клары, превращая танец в открытый вызов. В какой-то момент, при очередном развороте, мы сталкиваемся. Плечо Кайлана задевает мое, и в эту секунду происходит то, чего никто из нас не ожидал.

Между нами — мной и Верховным — проскакивает едва заметная вспышка…