Глава 11

Когда Вика проснулась, было уже светло и даже немного жарко. Постель рядом была смята, будто в кровати спала не одна она, а кто-то ещё. Подушка сохранила отчётливый отпечаток головы.

Протерев глаза, она вспомнила, что этим вторым человеком была Маша. Они вчера с Разумовым привезли её домой, и долго отпаивали ромашковым чаем, пока пытали вопросами обо всех происшествиях с особой жестокостью и страстью к подробностям. Особенно интересно было Маше, которая пропустила практически всё, начиная с ограбления Вики и до прибытия Ольги.

Сколько же у неё было эмоций на этот счёт. Но в итоге они засиделись до раннего рассвета и, кажется, подруга осталась у неё ночевать. Вика поднялась с постели, надела просторную домашнюю футболку и тихо вышла в большую комнату в поисках пропавшей Маши.

Она тут же нашлась, сидящей на раскладном стуле перед столом, свернув ноги по-турецки, и кормящей Разумова с рук куском пиццы.

Неожиданно. Оба сидели к ней боком и не заметили внезапного появления, продолжая свой оригинальный «приём пищи». Пока довольный и хитро улыбающийся Лёша, слизывал губ яркое масло от колбасок пеперони на куске, Маша откусывала от этого же куска свою порцию. Это выглядело так мило и естественно, что хотелось протереть глаза. Не эта ли парочка какое-то время назад пыталась придушить друг друга? Правда, Маша потом призналась, что для добычи информации об Андрее, внедрялась под прикрытием к Разумову в постель. Чисто с корыстными намерениями! Которые теперь, кажется, превратились в нечто большее.

– У нас пицца на завтрак? – осторожно уточнила Вика, чтобы не слишком сильно их напугать.

Парочка резко раздвинула стулья и приняла самый целомудренный вид, на что Вика едва сдержала улыбку.

– Вообще-то, на обед, соня, – уточнила Маша, откладывая на тарелку недоеденный кусочек и вытирая губы салфеткой. – Присоединяйся, у нас тут «Пеперони» и «Четыре сыра». Тебе какой положить?

– Сырную, – ответила Вика, направляясь к чайнику, чтобы заварить себе что-нибудь бодрящее.

– Вот! Я говорила тебе, – обратилась Машка к Лёше, – девочки любят сырную! А ты хотел обе с мясом взять!

– Девочки любят плесень! – уточнил Разумов, намекая на добавленный в пиццу сыр с благородной голубой плесенью, – а я мужик, мне нужно мясо. Если бы тут был Андрей, у нас было бы три мясные пиццы! Ты бы видела, сколько этот комбайн поглощает мяса! Особенно, когда много тренируется.

Вика звякнула чашкой по блюдцу, вспомнив про Андрея, и где он сейчас находится.

– Ой, прости, – Разумов вдруг оказался позади Виктории и приобнял её за плечи в знак поддержки. Неожиданно тепло и искренне. Когда он успел стать ей близким другом?

– Ничего, всё нормально, – Вика обернулась и прислонилась к кухонной стойке, пока закипает чайник.

– Мы тут немного похозяйничали, ты же не против? У тебя дома нет еды от слова «совсем». Ты что, святым духом тут питалась? – Маша сделала озабоченное лицо.

Вика посмотрела на диван, стоящий за спиной подруги, на нём лежала ещё одна смятая подушка и карамельный плед. Разумов тоже здесь ночевал? Из-за неё? Конец вечера очень плохо вспоминался. Это говорило о том, что у неё или случился нервный срыв, который она, как обычно, стёрла из памяти, или она банально вырубилась на половине слова из-за крайнего истощения организма нервными потрясениями. А эти двое позаботились о ней и продолжают это делать.

– Мне как-то некогда было в магазин сходить.

– И поесть? – добавил Лёша.

Вика виновато пожала плечами.

– А когда есть, если столько всего происходит?

– Садись за стол, я налью тебе чай, – Разумов взял её за плечи и проводил к освобождённому им стулу. Взял очередной кусок пиццы из коробки и откусил сразу половину, зажевал с энтузиазмом, будто его тоже очень давно не кормили.

Интересно, чем они занимались до завтрака, чтобы нагулять такой аппетит? Разговаривали, наверное. Маша доела кусок с колбасой и положила себе и Вике на тарелки по увесистому ломтику сырной.

У Вики аппетита почти не было, но надо было уважить заботливых друзей. Да и заправить организм было бы не лишним, пока он не вошёл в режим аварийного отключения от недостатка топлива.

– У Лёши для тебя хорошие новости, кстати, – Маша довольно улыбнулась и посмотрела на своего… ручного следователя.

– Да? – Вика обернулась к Разумову, который заботливо разливал кипяток по двум чашкам и одной большой кружке.

– Я дозвонился до Сергеевича, и он нам всё организует в лучшем виде. На утренние часы для посещений пойдут пацаны из отряда, а мы вечером.

– Сергеевич? Ты про того врача? – Вика вспомнила свою поездку в больницу.

– Да, сегодня как раз его смена в приёмном. Он уже сам к Андрюхе сходил и просил передать, что с ним всё хорошо.

Вика тут же оживилась, слыша это.

– Он уже не в реанимации? Всё нормально?

– Да, его утром перевели в терапевтическое отделение. Будут долечивать. Я хотел с ним хотя бы по телефону поговорить, Сергеевич мог бы сходить к нему с трубкой, но у него голоса почти нет из-за обожжённого горла. Он там пока лежит и глазками хлопает. Отбивает, наверное, сестричкам азбукой Морзе, что ему на обед принести и где болит.

– Надеюсь, нигде не болит! – поспешила перебить его Маша, пока он не расстроил своими фантазиями Вику.

– Белов, кстати, с ним в одной палате, так им не скучно вдвоём. Народу сейчас в корпусе немного и им отдельную на двоих выделили. Так что посещать будет удобно.

– Это хорошо, – улыбнулась Вика, понимая, что ей теперь намного легче дышится. С приездом Маши и явлением Разумова, стало немного светлей вокруг.

Если, конечно, не считать разговор с Ольгой. А он совершенно не собирался уходить из головы, запутавшись там, как вор в колючей проволоке. Неужели она права?

– Я думала, ты обрадуешься, – спокойно проговорила Маша. Разумов, усевшийся с кружкой на диван, тоже навострил уши.

– Я рада, очень. Просто на душе всё равно неспокойно.

– Уверена? – допытывалась подруга. – Когда увидишь Андрея, точно легче станет.

– Ты говорила с ней, да? – подал голос Разумов.

Вика посмотрела на него, удивившись такой прозорливости. Видимо, не зря он ел свой хлеб и получал зарплату.

– Немного. До того, как её пустили к Андрею, она сидела со мной в приёмном отделении.

– Чтобы эта стерва тебе не сказала, не верь ни одному её слову! Особенно если она начнёт тебе что-то про Андрея заливать. Она мне столько раз мозги пудрила! А Андреем, как она вертит, это ж просто жуть! Чёртова манипуляторша!

– Лёш, хватит, – Маша мягко обратилась к нему, чтобы успокоить. При упоминании Ольги тот просто впадал в неконтролируемую ярость, и Вика теперь тоже понимала почему.

Но уверенности в её лживости у неё не было. Манипулятор не всегда лжёт, он может просто говорить выгодную ему сейчас часть правды, чтобы достичь необходимого эффекта.

– Надо от неё избавиться! – оформил свою мысль Разумов.

– Как ты от неё избавишься? – спросила Маша, – на улицу выкинешь, за решётку посадишь за манипуляторство? Она в положении. Да и что ты сделаешь, если Андрей сам её пустил на порог и теперь содержит?

– Он сказал, что это из-за ребёнка, – добавила Вика, вспоминая их разговор. – Сказал, что не бросит его и будет отцом в любом случае. Что бы у них с Ольгой не было в прошлом. Или настоящем.

– Так! Без настоящего мне тут! – Лёша встал с дивана и поставил пустую кружку на стол, – и вообще ребёнок может быть не от него.

– Ты не думал, что тебе просто очень сильно хочется, чтобы ребёнок был не его? – спросила Вика, глядя ему прямо в глаза, – чтобы больше не видеть Ольгу?

– Нет! – слишком быстро и уверенно ответил Разумов, для того чтобы не усомниться в его словах. – Он не может быть его. Андрюха не мог так ложануться, пока я его оставил всего на пару недель с самим собой.

– Тебя теперь грызёт чувство вины? – встряла Маша со своим анализом. – Чувствуешь свою ответственность за ошибку друга?

– Маша! Вот тебя тут ещё не хватало!

– А это очень похоже на правду, между прочим, – не унималась она. – Оставил друга одного в момент его слабости, а он взял да и переспал с бывшей, да ребёнка случайно ей сделал, а теперь в кабале из-за этого. Всё же сходится. Ты считаешь, что это ты недоглядел!

– А что нет что ли? – Разумов уже напрямую подтвердил её слова.

– Он же взрослый человек, который вполне может отвечать за себя и свои поступки. В том числе и ошибки.

– У меня в кармане доверенность на этого взрослого человека! Который, типа, может что-то за себя решать.

– Ты отнёсся к ней слишком ответственно и буквально, Лёша! Это доверенность не на управление его жизнью, а на случай непредвиденных обстоятельств, травм, ранений, то есть ситуаций, когда он сам не в состоянии этого сделать чисто физически!

А перед глазами Вики вдруг всплыло странно спокойное лицо Ольги, которая рассказывала ей об этой доверенности.

Вот если бы была кома и смерть мозга, тогда да. Стоило бы задуматься.

Как? Как она могла так спокойно даже думать об этом, не то что говорить! Стоило бы задуматься? В голове начинало шуметь от этих мыслей.

Маша положила ладонь на её руку, и Вика поняла, что они перестали препираться и обратили на неё всё своё внимание.

– Поешь, пожалуйста. А то мне на тебя смотреть больно, такую бледную.

– Да, – вклинился Лёша, – в четыре поедем в больницу. К этому моменту ты должна быть бодра и румяна, чтобы Андрюха, глядя на тебя, не начал нервничать больше, чем ты сейчас. Если уж вписалась к нему пойти, то будь добра – в лучшем виде.

Маша звонко шлёпнула его по затянутой в джины заднице.

– Это ты её так успокаиваешь? Чуткость твоя где и сострадание?

– Я мент! Ты чего от меня хочешь, женщина?

– Женщина?!

– Ребята! – взмолилась Вика, чтобы обратить на себя внимание и прекратить это безобразие. Разумов ступал на шаткую землю. – Я ещё могу вытерпеть, что вы кормите друг друга с рук, но давайте без скандалов, а? Вы мне напоминаете давно женатую парочку.

Маша возмущённо распахнула глаза. Она что надеялась, что Вика ничего не замечает?

– Я сейчас схожу в душ и пойду прогуляюсь возле дома, – решилась Вика, – чтобы быть румяной и бодрой. А вы тут разберётесь между собой, и при Андрее ссориться не будете, хорошо?

Маша и Разумов виновато потупились, каждый по-своему. Лёша вдруг начал собирать пустую посуду со стола и уносить в раковину.

– Мы приберёмся, пока тебя нет, – заверила её Маша, но положила себе на тарелку ещё один кусок пиццы. И куда только в эту худышку столько влезало?

Вика доела свою порцию и, взяв вещи, отправилась в душ, оставив парочку загадочно переглядываться и кидать на неё заговорщицкие взгляды. Не стоять долго под горячими струями воды, погрузившись с головой в свои мысли, Вике помогла только большая вероятность того, что если она задержится, то к ней в двери начнут ломиться сердобольные друзья. Узнать, всё ли в порядке.

Прогуляться в одиночку возле леса будет намного приятней, надо привести себя в порядок. Упорядочить всё в голове, из которой совершенно не шёл Андрей. Будто заело фильм на медленном повторе, слишком чёткий и детализированный, чтобы перестать на него обращать внимание.

Ей нужно увидеть его живым и здоровым, чтобы больше не представлять, лежащим на земле, как в своих худших кошмарах. А что, если Ольга права в том, что жизнь с ним сама собой превращается в один сплошной кошмар и ожидание плохих новостей? Какую силу характера и уровень цинизма надо иметь, чтобы остаться через несколько лет подобных отношений в своём уме?

Уходя из дома на прогулку, Вика оставила Машу с Разумовым громко делить последний кусок сырной пиццы и очень надеялась, что они в процессе примирения не перебьют ей всю посуду и не поломают с таким трудом собранную новую мебель.

На улице было жарко и почти безветренно, поэтому она выбрала для прогулки тропинку вдоль леса, где деревья отбрасывали хоть небольшую в середине дня, но всё же тень. Свежий воздух и кипучая жизнь вокруг вдохнули в неё немного спокойствия. И поворачивая домой, она уже дышала ровней и мысленно обдумывала, что она скажет Андрею, когда наконец-то его увидит. Пока из планов чётко вырисовалось только желание вцепиться в него обеими руками и обнимать так, чтобы больше никто не смог её оторвать от него, даже при помощи лома.

Вернувшись примерно через час, она с удивлением обнаружила чисто вымытую и пустую квартиру. На столе лежала записка о том, что сладкая парочка отправилась в продуктовый набирать недельный запас еды для Виктории, чтобы у неё в холодильнике было хоть что-то кроме паутины. В одиночестве она спокойно собралась для поездки в больницу и села за стол в ожидании. За окном виднелась стоянка, где на крайнем месте стоял серый внедорожник Андрея, а рядом с ним Ямаха. Когда она успела её сюда вернуть? Ведь последнее место, где она помнила свой мотоцикл, стоянка у больницы. Наверное, Разумов перегнал, подумала она. Надо будет спросить потом.

К четырём часам они вернулись из магазина и набили продуктами полный холодильник. Затем спешно собрались и отправились в Коммунарку.

Палата Андрея располагалась совсем не в том корпусе, куда его привезли изначально, но на главном входе их встретил Сергеевич и проводил сразу к месту назначения, чтобы они не плутали по огромному зданию. Просторная комната на четыре койки с отдельным санузлом находилась в конце длинного коридора. Кроме Белова и Андрея, как и обещали, никого внутри не оказалось.

Когда они вошли, тихо постучав, Белов сидел на кровати с загипсованной рукой и ел второй, здоровой, йогурт из баночки, с трудом удерживаемой между гипсом и животом. Андрей полулежал на высоких подушках и, похоже, дремал, потому что глаза его были закрыты, а расслабленное лицо повёрнуто в сторону окна. Виктории было невероятно приятно видеть его целым и чистым, без слоя сажи и копоти на коже, без неживой бледности, едва проглядывающей из-под них. У обоих пациентов под носом тянулись полупрозрачные трубочки – кислородные канюли.

Разумов в знак приветствия пожал здоровую руку Белову, девушки тоже проявили вежливость, спросив его о самочувствии. Оказалось, что совсем недавно к нему приходила его жена и принесла гостинцев, поэтому он был в хорошем расположении духа и вполне сносном самочувствии.

– Вы его будите, не стесняйтесь, – кивнул он в сторону Андрея, – он и так весь день спит. Всё равно скоро обход и его разбудят.

– А это нормально? – с сомнением спросила Маша.

– С сотрясом то? Вполне обычно. Плюс сказали, что отравление угарным газом тоже часто так действует.

Разумов подошёл к Андрею и тихонько потряс его за плечо.

– Андрюха… проснись, брат.

Маша и Вика встали по бокам кровати в ожидании. Андрей не сразу, но вздрогнул и проснулся, открывая свои светло-серые, покрасневшие от дыма, глаза и медленно моргнул. Сонно и с недоверием огляделся вокруг и, наконец, увидел явившуюся к нему делегацию.

– Братиишка, – Разумов тут же потянулся к нему обниматься, пытаясь не зацепить тянущуюся к руке друга капельницу. – Как ты нас всех напугал, засранец! – Он похлопал его по плечу. Андрей едва успел приобнять его в ответ одной рукой.

– Привет, – едва слышно прошептал он, очень сиплым голосом. Поморщился от явного дискомфорта.

– Привет, – Маша улыбнулась и помахала ему рукой от изножья кровати.

Но взгляд Андрея на ней долго не задержался, он едва махнул ей рукой в ответ, как увидел рядом с собой Вику и повернулся к ней. Лицо его просветлело, будто бы только её он и ждал всё это время, и Вика не смогла удержаться и бросилась к нему в объятья.

Виктория вжалась в него, обхватывая крепко руками и пряча лицо в изгиб шеи. Его кожа была горячей и пахла смесью больничных антисептиков и лекарств, застиранной и накрахмаленной до хруста больничной одеждой. Но он был живой, настоящий и родной до дрожи. Андрей медленно и расслабленно выдохнул и крепко прижал Вику к себе.

Она хотела бы остаться в этих объятьях на целую вечность или хотя бы одну ночь, но пришла она сюда не одна. Поэтому пришлось распутывать руки и с трудом отрываться от него. Медленно отстраняясь, она украдкой коснулась своими губами его губ, сухих, горячих и обветренных, с маленькими краснеющими трещинками.

– Ты горячий, – Вика осмотрела его лицо с лёгким нездоровым румянцем, – ты хорошо себя чувствуешь?

– Нормально, – ответил он почти без звука.

Тут же рядом материализовался Разумов, прилепил свою ладонь ему на лоб.

– Да у него температура, ща я врачей сюда притащу, чего это они не следят?

– Лёх, – Андрей одернул его, – давай потом?

Разумов закатил глаза, но послушался.

– Ладно. Подождём обхода, раз он скоро. А ты поменьше болтай, у меня от твоего скрежета вместо голоса мурашки бегают.

Маша шлёпнула рукой по плечу Лёшу, чтобы тот не увлекался со своими шутками.

Вика присела на край койки и расправила одеяло на груди Андрея, потом ласково провела рукой по его щеке. С той стороны лица, что не было сразу видно от двери, оказывается, тянулись длинные подсохшие царапины или порезы. На скуле красовался большой фиолетово-лиловый синяк.

Андрей потянулся к её руке и мягко обхватил тонкие пальцы, глядя прямо в глаза. От этого взгляда странным образом развеивались все сомнения и страхи, относительно его к ней отношения, которые умудрилась зародить Ольга всего несколькими фразами. Этот взгляд дарил ей умиротворение и покой, излучал невероятную нежность, будто Вика сейчас для него превратилась в центр вселенной.

Разумов тем временем решил устроить допрос с пристрастием о произошедшем на пожаре. Но так как Андрей толком не мог разговаривать, отвечал по большей части Белов. Он рассказал, как их отрезало обрушившейся крышей, как они почти на ощупь уходили в противоположный угол здания, в надежде найти там двери. Как на них уже после того, как снаружи начали пилить стену, обрушился стеллаж с товарами. Падающие коробки повредили Белову баллон, а с Андрея сбили шлем и разбили маску, заодно наградив его сотрясением от нехилого удара.

Маша охала, Разумов ругался, а Андрей лишь время от времени пожимал плечами и разводил руками, будто извинялся, едва произнося пару слов. Вика сидела рядом, всё ещё сжимая его руку и не желая отпускать, будто это был провод системы жизнеобеспечения и если она разорвёт контакт, с Андреем снова случится что-то непоправимое.

В итоге Белов добрался до того момента остросюжетного рассказа, где они вдвоём с Ветровым дышали по очереди с одного баллона, пока воздух в нём не начал заканчивался. Тогда Андрей решил, что он будет задерживать дыхание, пока дышит Белов, потому что он, типа, очень опытный ныряльщик и ему это раз плюнуть. Это пока он в итоге не отключился. У Белова тоже быстро кончился воздух, но он не успел надолго вырубиться, потому что команда как раз успела дорезать дыру в стене.

Разумов очень ругался и пообещал Андрею за это хорошую взбучку, но в глубине души все они понимали, что это всё равно ни к чему не приведёт и воспитательного эффекта на Ветрова иметь не будет. Андрей лишь снова пожимал плечами и отмахивался, что всё это ерунда.

А у Виктории в мыслях стучал их старый разговор про долг огню и один вопрос, не решил ли Андрей вернуть его именно сейчас, раз уже подвернулась такая возможность выменять свою жизнь на жизнь сослуживца, брата по команде? Нет, не должно быть так. Он ведь просто опять геройствовал, да? Работа у него такая. Призвание. Суть.

Она размышляла, а Андрей продолжал глядеть на неё этим странным задумчиво-грустным взглядом, будто внезапно научился читать мысли и теперь смотрит на все эти унылые рассуждения в её голове и безмерно печалится.

Тут он внезапно сжал руку Вики чуть посильней и улыбнулся, когда она обратила на него внимание.

– Не грусти, – прошептал он.

– Я не грущу, – она вновь коснулась его лица, – я просто очень испугалась за тебя. Ты будешь на меня ругаться, я знаю, но я приезжала на пожар за тобой.

Андрей нахмурился.

– Зачем? – произнёс он почти одними губами.

– Хотела знать, что ты в порядке. Не могла сидеть и ждать новостей, понимая, что с тобой что-то может случиться, а меня не будет рядом.

Андрей не переставал хмуриться, но в глазах проявилось нечто новое, похожее на удивление.

– Не делай так, – сказал он спустя мгновение молчания.

Вика отвела глаза не в силах дать такое обещание, да и в принципе согласиться на это. Будет делать. Всегда!

Только сейчас она заметила, что Маша и Разумов исчезли из палаты, а Белов устроился поудобней на кровати и закрылся раскрытой книгой, спрятавшись за ней, будто читает и, даря хоть какое-то уединение им с Андреем.

– Я узнала о пожаре потому, что вчера приехала к тебе в часть, – решилась она, наконец, признаться, – хотела с тобой поговорить об этих… цветах у меня под дверью.

Андрей покачал головой, будто не желая этого слышать, но Вика упорно продолжала. Надо объясниться!

– Эти цветы прислал мне коллега с работы. Он ухаживал за мной ещё до того, как мы… как мы с тобой… – она не могла сформулировать, что же именно они с ним, будто в её мозгу вдруг обнаружился блок на запрещённые слова, поэтому она быстро перескочила на следующую фразу. – А он ещё не знал об этом, поэтому вдруг решил сделать мне подарок и хотел пригласить на свидание. Но я не собиралась больше встречаться с ним. Между нами абсолютно ничего нет. Это просто было недопонимание, потому что я не сказала ему однозначно, что у него никаких шансов. Ведь у меня… У меня теперь есть ты.

Никакой лжи между ними, она помнила.

Когда Вика закончила сбивчивое объяснение и приложила ладонь к его щеке, он прильнул к прикосновению, закрывая на мгновенье глаза. Это значило, что он понимает? Что простил её? Что этого достаточно, чтобы не считать её предательницей? Как узнать, если он не говорит это словами?

Андрей поднял руку и притянул её к себе, сам слегка привстал и поцеловал ошарашенную Вику в губы. Вика закрыла глаза и растворилась в этом колючем и горячем поцелуе пересохших, но таких любимых губ. Но кислородная трубка, упирающаяся и ей в лицо, напомнила, что Андрею, наверное, и так тяжело дышать. И без её лобызаний. Она разочарованно отстранилась и надавила мягко на его плечи, чтобы он лёг обратно в кровать.

– Тебе надо отдыхать, – она провела рукой по его волосам, когда он улёгся на подушки. Дыхание и вправду было слишком частым и тяжёлым. Ему ещё лечиться и лечиться, а объяснения могут и подождать.

Вика видела, как его веки медленно опускаются и поднимаются, его снова одолевал сон, и пора было прекращать эту пытку.

– Пойду позову врача или сестру, у тебя явно температура поднялась.

– Ты придешь ещё? – Андрей поймал её за руку, до того как она успела встать.

Вика остановилась и кивнула, но тут же вспомнила ещё одну важную вещь.

– Ольга была здесь вчера, ей позвонили из части, что ты в больнице. Она скорей всего теперь тоже будет приходить.

– Ты приходи, – упорствовал он, не обратив внимания на упоминание бывшей.

– Приду. Обязательно. А сейчас я пойду. Не хочу тебя больше терзать и мучить своим присутствием. Тебе нужно спать и выздоравливать.

– Ты моё лекарство, – почти беззвучно произнёс Андрей и поморщился снова от боли в горле.

Вика мягко поцеловала его в лоб.

– А ты мой ветер.

С неимоверным усилием над собой она оторвалась от его руки и, вежливо попрощавшись с Беловым, вышла в коридор. Там на маленьком диванчике сидели Разумов с Машей и тихо о чём-то разговаривали, склонившись друг к другу.

– Думаю, нам пора идти. Он уже очень устал, – подошла она к ним и обратила на себя внимание, – только найдём сначала врача.

– Конечно, я схожу, – поднялся с места Разумов и сразу направился в сторону сестринского поста на этаже.

Маша мягко обняла Вику.

– Он будет в порядке. И ты тоже, – успокаивающе мягко сжала её плечи подруга. – Теперь всё самое страшное позади.

– Надеюсь.

Ответила Вика, но в глубине души сама себе так до конца и не поверила.