Глава 12

Через пару дней Андрея обещали отпустить долечиваться домой, основной этап восстановления был пройден и как только перестанет требоваться дополнительный кислород, спокойно выпишут. Вика была рада, что скоро не будет необходимости приезжать каждый день в больницу, да и видеть его на больничной койке было тяжело. Там, в этих светло-зелёных стенах и окружении медицинских аппаратов, Андрей выглядел слишком уязвимым и беззащитным. И в первую очередь это не нравилось ему самому. Будь на то возможность, он давно сбежал бы, как нашептал Виктории Белов, раскрывая эти партизанские планы, перед тем как покинуть на время палату, чтобы прогуляться и оставить Вику и Андрея наедине.

Андрей чувствовал себя намного лучше, и если бы не периодическое головокружение и слегка охрипший голос, выглядел бы полностью здоровым. Сегодня они решили остаться в палате, раз уж прогуляться вышел второй её обитатель.

Вика лежала на краешке койки, вытянувшись вдоль тела Андрея и забросив на него одну ногу. Голова покоилась на его широком плече и рукой она задумчиво гладила его грудь. Только что они долго и жадно целовались, пока Андрею не стало тяжело дышать.

Было так спокойно и хорошо рядом с ним, прижиматься к его телу, целовать его губы, чувствовать биение сердца под ладонью. И странным образом почти не возникало никаких эротических мыслей, хотя раньше Вике было бы сложно находиться рядом с ним, вдыхать его мужской завораживающий запах и не начинать желать его. Сейчас хотелось оберегать его и заботиться, защищать, без конца дарить нежность в лёгких поцелуях. Хотелось целовать его лицо, просто так, потому что оно красивое, прикасаться губами к шее, перецеловать все пальцы руки, которую он положил только что поверх её кисти. Это было так странно и необычно для Виктории, так волнительно.

Никогда ничего подобного она не испытывала по отношению к Ренату, и это делало Андрея ещё более особенным.

– Знаешь, – задумчиво начал рассуждать Андрей, – а ведь у нас с тобой не было ни одного свидания.

– Что? Свидания? – Вика приподняла голову, чтобы посмотреть на него.

– Да. Я вдруг подумал, что мы с тобой так быстро перепрыгнули этот этап.

– Это не страшно, я и без свиданий могу обойтись, – возразила она смутившись.

– Да нет. Просто в тот день перед пожаром, когда я сидел в части, я размышлял, что кто-то подарил тебе столько цветов, а я ведь ни одного. Даже ромашки тебе с клумбы не сорвал. А ты… – он провел пальцами по краешку её подбородка и посмотрел на губы, будто хочет поцеловать, – ты заслуживаешь целого самосвала роз.

– Я? Ты что? За что это? – Вика чувствовала, что к щекам приливает кровь. Как и к губам, на которые он так смотрит, будто хочет их съесть как вишенку с торта.

– Ещё ни одна девушка не бросалась из-за меня на пожар. Даже, понимая, что ничего не сможет сделать или помочь, и с большой вероятностью того, что ей достанется лишь чёрная обугленная тушка.

– Не надо так говорить, пожалуйста. У меня и так начинает формироваться страх отпускать тебя на работу. Не хочу даже думать, что ты можешь превратиться в одного из этих… в Прометея.

– В Прометея? – уточнил он, с улыбкой, – ты даже такие вещи знаешь?

– Знания о том, как вы называете сгоревших на пожаре людей, не отменяет этого страха.

– Ты уже бросалась за мной в воду, а теперь в огонь. Ты понимаешь это? – Андрей смотрел на неё со смесью восхищения и неверия в то, что она не осознаёт ничего из произнесённого, пытаясь отмахнуться как от мелочи. – Ты очень храбрая.

– Или просто безбашенная, что скорей глупость, – Вика спрятала от него лицо, чтобы он не видел её крайнего смущения.

Лучше она будет прижиматься к нему щекой и слушать, как он дышит. Но пальцами она протиснулась между его и переплела их, смыкая ладони. В знак благодарности за этот взгляд на нее.

Андрей глубоко вздохнул и продолжил сладкую пытку.

– Знаешь, я вначале ужасно приревновал, увидев эти цветы у дверей. Но потом стал сердиться на себя, ведь я же полный идиот! Запрыгнул к тебе в объятья, огорошил своими признаниями, утащил в постель. Но ведь ни разу не сделал ничего для тебя приятного или романтичного. Ни цветы не дарил, ни сводил тебя куда-нибудь. Мы даже не гуляли вместе.

– А как же тот поход через лес? Мы прятались от грозы в заброшенном доме вдвоём. Это было очень романтично.

– Тебе не выкрутиться, – легко рассмеялся Андрей, – это так не работает. Даже наш с тобой поход на пляж не очень тянет на свидание. Куда ты хочешь отправиться со мной, Виктория? Я выполню любое твоё желание.

– Ой, я не знаю. Ничего в голову не приходит. Я рядом с тобой, и мне этого достаточно.

– Ресторан? Парк? Хочешь ночную прогулку на теплоходе по Москве-реке? Или нет, давай я затащу тебя на колесо обозрения и устрою там небольшую диверсию!

– Диверсию?

– Да! Сломаю его так, чтобы оно замерло, когда мы будем в наивысшей точке. И мы застрянем там на пару часов. Только ты, я и небо вокруг. Сначала облака и солнце, а потом звёзды. Все они будут для тебя. И я… весь буду для тебя!

С этими словами он притянул её к себе повыше и поцеловал, глубоко и так горячо, что Виктории стало невыносимо жарко где-то в области сердца, куда стеклась вся кровь и заставила его громко стучать.

Но мимолётная мысль почти мгновенно вывела её из этой эйфории. Она мягко отстранилась.

– А как же Ольга? – спросила она и закусила губу.

– А что Ольга?

Вика пожала плечами и отвела взгляд в сторону. Андрей глубоко вздохнул.

– Ты не можешь не думать о ней?

– Не могу. Я смотрю на гостинцы, которые она принесла тебе, – Вика вновь вернула взгляд к тумбочке у кровати, где лежала горка фруктов и сладости, – она ходит к тебе каждый день. Заботится. Как я могу делать вид, что её не существует? – спросила она у Андрея, глянув на него виновато.

А ещё эта Ольга сказала, что хочет создать с тобой семью, подумала Вика, ведь совсем скоро у вас родится сын. И это… это намного серьёзней, чем секс, чем свидания и колесо обозрения. Намного больше, чем мимолётное увлечение.

– Вик, для меня с приездом Оли ничего не поменялось, – признался он ей. Но Вика не могла в это вот так просто взять и поверить.

У дальней двери, что располагалась за санузлом, послышался кашель вернувшегося Белова. Он решил предупредить их заранее, чтобы не смутить, застукав в неподходящий момент. Вика поднялась с груди Андрея и уселась ровно на краю кровати. Поправила одежду и застегнула пуговичку на блузке. Оглянулась на Ветрова, который задумчиво разглядывал её.

– Книга, которую ты привезла, – решил договорить он, – намного ценней для меня, чем яблоки или конфеты.

– Я думала, ты любишь яблоки? – ответила она, вспоминая его признания когда-то давно.

– Я их любил и очень скучал. А теперь нет, – ответил Андрей, когда Вика поднялась на ноги.

Был ли в этом ответе двойной смысл? Говорил ли он только о фруктах или имел в виду и Ольгу тоже? Ведь, находясь в последней командировке, он скучал не только по яблокам, но и по Ольге, на которой совершенно серьёзно собирался жениться. Прошло ли у него это желание? Ведь именно сейчас для этого есть самый весомый повод. Сын.

– Я наверное, пойду, мне уже пора. Еще столько работы надо сделать до вечера.

Коротко чмокнув его в губы, Вика попрощалась с обоими пожарными и сбежала от этого разговора, пока не услышала чего-то, что не смогла бы вынести. Как можно выбирать между свиданием на колесе и сыном? Семьёй? Настоящей и полной!

Виктория выбралась спешно на улицу и встала посреди знакомого уже сквера, пытаясь отдышаться. Почему у неё любое признание Андрея вызывало необъяснимый сковывающий мозг страх, близкий к панической атаке?

Она медленно двинулась пешком в сторону метро, потому что сегодня из-за жары решила не ехать на мотоцикле. Да и Андрей волновался за неё, когда она первые дни заявлялась к нему со шлемом подмышкой, боялся, что она слишком торопится и попадёт в аварию.

Второй причиной пеших прогулок стала целая пачка штрафов за превышение скорости и неправильные перестроения, которые наловили камеры на шоссе во время её сумасшедшей гонки на пожар и в больницу. Теперь предстояло раскошелиться на приличную сумму и благодарить какого-то ангела-хранителя наверху за то, что её не лишили прав.

Проехав несколько станций на метро, а затем, погрузившись в автобус до своего района, через пару остановок она решила выбраться из него и прогуляться, чтобы проветриться. Все мысли были только об Андрее, поэтому ведомая порывом, она решила пройтись по лесной дороге, на которой произошли несколько их судьбоносных встреч.

Лес вокруг шумел листвой, жаркое солнце закрыла небольшая пушистая тучка, птицы срывались с веток, чтобы поймать насекомых, замешкавшихся на открытом пространстве. Пару раз мимо неё проехали машины, и Вика была благодарна, что не строительные самосвалы, иначе была бы она покрыта дорожной пылью с ног до головы.

Примерно на середине дороги внезапно брызнул дождик, роняя редкие, но очень увесистые капли на пыль, листья и Викторию. Она на мгновение замешкалась, решая, стоит ли спрыгивать с утрамбованной дороги в кусты, чтобы спрятаться от дождя. Послышалось шуршание колёс очередной машины, и она отошла на самый край дороги, чтобы было легко её объехать. Но шорох утих, и это заставило её обернуться.

Перед ней стоял дорогой представительский Мерседес с тонированными стёклами, по чёрной как смоль блестящей краске стекали капельки воды, двигатель тихо, но мощно урчал. Вика замерла, не понимая причины этой остановки.

Стекло на правой передней двери медленно и бесшумно опустилось.

– Здравствуй, моя сладкая. Садись, пока не промокла.

Вика смущённо моргнула и с надеждой глянула в придорожные кусты. Там было бы надёжней, чем в этой машине. Дождь, как назло, усилился, будто бы и его Ренат успел подкупить перед тем, как появиться перед ней как из-под земли. Тонкая блузка покрылась мокрыми пятнами, а легкие босоножки начали облепляться липкой от сырости пылью.

– Я не кусаюсь. Просто подвезу тебя до твоего дома.

Виктория выдохнула и открыла дверь. Что может случиться? Не похитит же он её.

В салоне было просторно и светло, Ренат всегда любил светлую кожу, и нежный серебристо-серый цвет обивки оттенял его тёмные волосы и глаза, которые тут же заблестели удовольствием. Не успела она сесть на сидение, как её рука оказалась в его, и губы прислонились к пальцам в нежном поцелуе.

– Я так рад тебя видеть, – произнёс он, едва отрываясь и тут же трогаясь плавным ходом. Шороха гравия уже не было слышно из-за хорошей звукоизоляции салона.

– Привет, – дежурно ответила она и тут же пожалела, будто диалог с ним открывал какую-то невидимую дверь, в которую можно войти, но нельзя выйти. – Новая машина? Я эту раньше не видела.

– Да, недавно купил. Нравится? Чёрный оникс, серебристый салон, мощный двигатель. Всё как я люблю.

Вика посмотрела вперёд на дорогу.

– Ты знаешь, где мой дом? – она слегка повернулась к нему, – откуда?

– Я понимаю, моя конфетка, что ты хотела держать это от меня в секрете. В этом же был весь смысл твоей задумки. Но… ты засветилась в новостях, и я не смог устоять и не найти тебя после таких драматических событий.

– Ты о чём? – не поняла Виктория. – В каких новостях?

– Москва 24. В нашем зале включили новостной канал для кого-то из клиентов, я хотел котировки посмотреть, а там новости про пожар.

Вика закусила губу, вспоминая репортёров на пожаре, которые выскочили как черт из табакерки прямо перед скорой, куда грузили Андрея.

– Я не знала, что меня снимают.

– Ещё как! Это было очень зрелищно. Они сняли того бедолагу пожарного, которого завалило на складе. Как его спасают. А потом повернули камеру, а там ты стоишь. Такая прекрасная и смелая, такая взволнованная. Я влюбился в тебя по новой и не смог устоять.

– Что значит, не смог устоять? Ты после этого меня вычислил?

– Да, – ничуть не смутившись, ответил он. Даже не собирался скрываться, а будто бы гордился этим фактом. – Я узнал через канал, кто снимал, у них раздобыл информацию о пожарной части и пострадавшем пожарном. Потом на повторе разглядел, как ты за него переживала, и понял, что он твой знакомый. И, похоже, очень близкий. Выяснить, в какой больнице он лежит и, где живёт, уже не составило труда. А по месту его жительства я пробил и соседей.

– Ты прямо детектив, – с трудом сдержала удивление и раздражение Вика, – целое расследование провёл.

Лесная дорога кончилась, хоть они и ехали очень медленно. Показался район и Ренат безошибочно свернул на нужную улицу, легко и уверенно держа руль одной рукой. Мимолетная тучка умчалась, и солнце осветило мокрый асфальт и капельки воды на капоте.

– Ты же знаешь, как много проблем можно решить деньгами. Но я делаю это всё, потому что беспокоюсь за тебя. Как я и говорил, я совсем не против того, что ты вкушаешь прелести самостоятельной жизни, но мне спокойней на душе, когда я уверен, что ты не пострадаешь в процессе по неосторожности.

Показался дом Виктории, и Мерседес мягко свернул на стоянку неподалёку, совсем рядом с внедорожником Андрея и мотоциклом Вики. Ренат остановил автомобиль, но двигатель глушить не стал.

– Спасибо за беспокойство и что подвез, но не нужно больше этого делать. Мы уже обсуждали этот вопрос, я не вернусь к тебе. Мне пора идти. Счастливо.

Она дёрнула ручку двери, но ровно за полсекунды до этого замки заблокировались с характерным щелчком.

– Открой дверь, – она сжала губы и повернулась лицом к Ренату.

– Подожди, не спеши от меня убегать. Я же не для того, чтобы тебя пугать, приехал.

– А для чего?

– Я пытался последовать твоему желанию и оставить тебя в покое, пока ты не наиграешься, но я не могу не вмешаться, если вижу, что тебе угрожает опасность.

– Мне не угрожает никакая опасность. Ты зря приехал.

– Я не согласен. Я решил немного побольше узнать про твоего пожарного и мне не понравилось то, что я нашёл.

– Это называется, ревность. Ты же уже знаком с этим чувством, – Вика отвернулась от него, сдерживая эмоции, – Игорь подтвердит.

– Игорь… – вздохнул Ренат, но продолжать не стал. – Тут немного другое. Эта лёгкая ревность мне поначалу даже понравилась, она такая вкусная и остренькая, будто перчик чили попадает на язык. Жжёт, но только ещё хочется.

– Ты ненормальный, Ренат?

– Дело не в этом. Тот твой сладенький мальчик, с которым ты была в ресторане, был безобидным, как золотистый ретривер. И я не стал вмешиваться, посчитав, что с ним ты не рискуешь ничем, кроме разочарования в постели. Хотя и в этом случае ты бы вспомнила наши прекрасные ночи, и это стало бы лучшей рекламой моих талантов.

– Господи, какой же ты нарцисс, – Вика покачала головой. Но ей придётся выслушивать всё это, пока они сидят в машине. Стёкла затемнены, замки заблокированы. Ори, не ори, никто не услышит и не увидит. Нужно выходить хитростью.

– Но пожарный, – теперь Ренат укоризненно качал головой, будто был крайне разочарован её выбором, – это, конечно, романтичная профессия, очень мужественная, окружённая ореолом брутальных стереотипов. И парень неплох, не спорю, хорошо сложен, красив. Этот перчик уже не такой маленький и очень сильно обжигает мой язык. Но Вика, ты снова неразборчива в своём выборе. Ты интересовалась его прошлым? Оно темней ночи.

– А если интересовалась? Ты не подумал, что я могу всё знать? Что это мой осознанный выбор, а не случайное недоразумение, от которого тебе теперь так сильно хочется меня спасти?

Ренат почти полностью развернулся к ней корпусом и снова попытался взять её руку в свою. Она не позволила.

– Ты знала, что он воевал наёмником в Сирии?

– В курсе, – уверенно ответила Вика, на что Ренат слегка приподнял бровь. Видимо, не такой реакции ожидал от этой новости.

– А то, что он психически нестабильный и у него диагнозов на целую папку из психушки?

– Да. И он уже выздоровел, – Вика стиснула зубы. У Рената не выйдет её подловить.

– Ох, сладкая моя, да ты тоже любительница остренького, я погляжу. Хотя, глядя на него, я могу тебя понять. Может нам тройничок замутить? Я бы пощупал его бицепсы…

– Не пытайся вывести меня из себя, Ренат, я уже не реагирую так, как тебе хотелось бы, – проговорила она, надеясь, что дрогнувший голос не выдаст её.

– Конечно, конечно. Прости, увлёкся. Всё равно, самое интересное не это. Самое интересное, это почему он живёт в этом захолустье? От чего прячется в этих муравьиных домиках? – Ренат посмотрел на обшитую пластиковыми панелями высотку. – Зачем ему это?

– Он просто живёт здесь, чего здесь непонятного? Купил квартиру на деньги со страховки по ранению, – пересказала она то, что рассказывал ей Андрей.

– Он так сказал? Ну, в принципе, правдоподобно, – он оттопырил губу, постучал по ней пальцем в задумчивости, – и ты действительно веришь, что он так вольготно живёт тут, водит вот эту машину, – он безошибочно указал на Тойоту Андрея пальцем, – так спокойно содержит женщин вокруг себя, на свой законный доход? Ты вообще в курсе, какой оклад у пожарных? Я за ужин, иногда больше оставляю, когда аппетит хороший.

– Куда ты клонишь? Хватит ходить вокруг да около. Я же вижу, что тебе очень сильно хочется очернить его в моих глазах, потому что ты считаешь, что он меня недостоин. Хочешь выделиться на его фоне со своими машинами, деньгами, ресторанами.

– О, сладкая моя конфетка, я не считаю, что он тебя недостоин, я просто не могу понять, почему он тебя обманывает. И меня скорей это расстраивает, а не то, что я о нём узнал. Если честно, даже зауважал парня. Нет, не позавидовал, ему до меня далеко, но зауважал.

– Да о чём ты говоришь? – не выдержала Вика этих увиливаний.

– А… хитрая, – Ренат лукаво улыбнулся, будто спрятал конфету, – этого я тебе просто так не стану рассказывать.

– Ты что теперь меня шантажировать собрался?

– Зачем же тебя шантажировать? Нет. Заинтересовать и назначить небольшую цену за интерес. Ведь когда ты очень сильно захочешь узнать, что же я раскопал, ты согласишься на многое. А это ведь так интересно. В такие игры мы с тобой ещё не играли. Ммм, – он закусил губу в предвкушении, – мне уже не терпится. Ловись, ловись, рыбка большая и маленькая.

Вика длинно выдохнула и посмотрела на светлый обтянутый натуральной кожей потолок салона.

– Мне ничего не интересно. Я знаю об Андрее всё, что мне требуется. Оставь свои секреты при себе.

– А за поцелуй? – продолжал дразнить он. – Один сладкий, горячий, с язычком.

– Открой дверь. Я пойду домой. Ты меня на это не поймаешь. Ничего ты не знаешь, просто играешь мной. – Вика покачала головой.

– Мне не нужно тебя обманывать, как ты не понимаешь? Я просто хочу, чтобы ты видела правду, чтобы этот Андрей Ветров не разбил твоё сердце, когда ты доверишься ему. Ты же такая добрая и наивная, любишь подбирать разных убогих бродячих зверушек, мыть и причёсывать их, дарить им свою любовь. Беззаветно, бескорыстно, всю себя наизнанку выворачиваешь. А потом они бросают тебя, когда воспользуются твоим теплом и наедятся твоей любовью. Я ведь единственный, кто любит тебя безо всяких условий. У меня и так есть всё, что мне нужно.

– Андрею тоже ничего от меня не нужно, не ради денег же он…

– Ты начинаешь думать в правильном направлении. Это у тебя от твоего отца. Не всё упирается в деньги. Кстати, я очень жалею, что он разорился так рано, его бизнес мог бы принести ему хороший достаток, обеспечивал бы тебя до сих пор вместе с твоей мамой. Но… немного не хватило прозорливости. Если бы то строительство не заморозили, – он сочувствующе посмотрел на Вику, – ты была бы так же обеспечена, как и я, мы были бы на равных. Но твоя вынужденная бедность сделала тебя такой прекрасной женщиной, которой ты являешься, закалила твой характер, спрессовала как бриллиант из бесформенного алмаза. Я прямо наслаждаюсь своей работой по этой тонкой огранке, глядя на тебя…

– Ближе к делу, Ренат, – раздражалась Вика, – мне нужно идти работать.

– Да, прости, я иногда забываю, что тебе нравится твои аналитические увлечения, потыкать кнопочки, посчитать циферки. Мама, кстати, твоя теперь работает у меня главным бухгалтером. Я тебе ещё не говорил?

– Конечно, нет. Мы же вообще не разговариваем! Зачем ты её взял? Это какой-то хитрый план?

– Я по ней скучаю! Она такая милая женщина, так щебечет, когда меня видит. Очень забавно. Кроме того, она хорошо разбирается в арендном бизнесе, мне её таланты как раз нужны.

– Не вздумай никуда её втягивать! – рассердилась Вика, уже забывая напрочь их прошлую тему разговора. Мамы ей ещё не хватало в лапах у этого. Она, конечно, не подарок… но всё-таки МАМА!

– Зато тебе не нужно будет беспокоиться о её благополучии, я назначил ей хорошую зарплату, будет как сыр в масле кататься. Она была так польщена этим вниманием с моей стороны. Я для неё теперь…

– Мешок с деньгами ты для неё, не более того!

– Ну что ты, она моя любимая тёща, как так можно думать о маме?

– Не была и не будет она твоей тёщей.

– Конечно, конечно. Я забыл, до этого уровня мы ещё не дошли. Всё, замолкаю. Не будем портить себе удовольствие от удивительных открытий.

Вика потёрла лицо и взъерошила волосы, опуская голову. Как же сильно она жалела, что села в его машину, поддалась мимолётной слабости.

– Твоя большая ошибка в том, что ты считаешь меня врагом, – продолжил Ренат, – но это не так. Я твой единственный друг. Даже Маша не могла бы похвастаться такой честностью, как я. Спроси у неё как-нибудь про её друзей.

– Заткнись уже! – не выдержала Вика, – хватит мне твоих откровений! Я тебя ни о чём таком не спрашиваю! Всех приплёл, Игоря, Андрея, Диму, Машу, маму!

– Боже, как ты меня заводишь, когда ты такая, – его рука легла на её колено у края юбки, – давай переберёмся на заднее сидение. Мы по-быстрому. А Андрюше ничего не скажем.

– Открой дверь, – прошептала сквозь зубы она.

– Уже уходишь? Я не наговорился. Давай ещё поболтаем. Так скучаю по тебе.

– Открой дверь или я огрею тебя сумкой!

– За поцелуй открою, – спокойно произнёс он и расслабленно откинулся на спинку сидения.

– Ты шутишь?

– Нет, – Ренат не повёл и бровью, не включил свою слащавую улыбочку.

– Я не буду тебя целовать.

– Тогда я поеду домой, а ты со мной. Тебе же некуда деваться.

– Я тебя ударю.

– И что после этого? Тебе всё равно придётся ехать со мной домой, потому что я не буду открывать двери. И сама ты их не откроешь. Охранка хорошая в машине, ты ничего не сделаешь мне такого, чего я сам не захочу. Хорошо, я согласен, сегодня на заднее сидение не будем перебираться. Но поцелуй-то ты мне можешь подарить? Совсем маленький.

– Господи, зачем я села сюда?

– Потому что подсознательно ты этого хотела. Не терзай себя сомнениями. Один маленький поцелуй и я отпущу тебя. Что может случиться страшного от поцелуя? Это же не измена. Дружеский чмок на прощание. Ты же с подружками в губы постоянно целовалась.

– Ты мне не подружка и не друг. Ты вообще никто!

– Так вообще тогда не о чем волноваться. Короткий чмок и пока-пока.

Вика выдохнула и закрыла на мгновенье глаза, пытаясь успокоиться, неосознанно облизнула губы.

– Ещё и дразнишься, – посетовал Ренат, тоже облизывая губы. – Я никому не скажу. Честно. Клянусь!

Вика безуспешно подёргала ручку двери и уронила лицо в ладони.

– Я никуда не тороплюсь. Чмок на прощание и ты свободна, Виктория Скворцова. Сделай этот шаг. Ты же не боишься?

– Тебя я больше не боюсь, – Вика сжала губы. – можешь поцеловать меня в щеку.

Ренат закатил глаза.

– Отлично торгуешься! Хорошо. Давай сюда свою бархатную щёчку.

Вика стиснула зубы на мгновение, но всё же подалась немного вперёд в сторону Рената, подставляя щеку, чтобы он приложился к ней губами.

Ренат довольно улыбнулся и потянулся к ней сам, сладко складывая губы. Но в самый последний момент его рука вдруг оказалась не её затылке, и он резко повернул её голову и привлёк к себе, в следующую секунду его губы с силой впились в её рот. Язык, извиваясь змеёй, полез между губами. Ренат с силой всосался, будто это уже не прощальный чмок, а последняя фаза прелюдии в страстном сексе.

Вика запротестовала и попыталась его оттолкнуть, упёршись рукой в грудь, но безуспешно. Как камень. Подняв ладошку, чтобы ударить его по лицу, она тоже попалась в его руку, как птичка в силок.

И тут внезапно он отпустил её и отстранился. Вика дёрнулась назад и вжалась спиной в дверь.

– Ммм, этот вкус. Твои вишнёвые губки. Прости, я не смог устоять. Только не злись.

– Ты лживая сволочь!

– Не драматизируй, это всего лишь поцелуй. И я не обманываю тебя. Ты свободна. Он нажал кнопку, и двери с щелчком разблокировались.

Она спешно развернулась и открыла дверь, выбралась наружу и в изумлении уставилась на улыбающегося Рената, который аж вперёд подался, чтобы посмотреть на эффект произведённый поцелуем.

– Ещё один поцелуй и я расскажу тебе маленький секрет Андрея. Точней нет, очень большой секрет Андрея, – проговорил он с таким довольным тоном, будто бы речь шла о детородном органе, а не о какой-то раскопанной им ерунде. – Приходи, когда захочешь его узнать.

– Никогда я не приду. Даже не надейся.

Ренат молча улыбнулся и закрыл дверь, тут же Мерседес тронулся с места и задом выехал со стоянки. Затем мягко вырулил на улочку и уехал.

Вика стояла оглушённая и ошарашенная произошедшим и пыталась собрать себя в нечто цельное. Глубоко дыша, огляделась вокруг, будто бы ища, кто мог видеть эту сцену. И увидела-таки!

Прямо перед стоянкой в скверике на деревянной скамеечке сидела Ольга. Она очень недобро улыбнулась Вике и игриво помахала рукой.