Глава 26

Над зелёным морем лесных верхушек, танцующих на ветру, давно встало солнце. Вика уже успела соскучиться по виду из собственного окна и даже тому времени, когда она могла спокойно сидеть за столом и пить чай, глядя на него. Его она уже тоже заварила и наслаждалась последними мгновениями тишины, за окном царило спокойствие, но не в её душе.

Звонок в дверь раздался почти без опоздания. Она недолго раздумывала после того, как входная дверь хлопнула так громко, что этот звук однозначно было слышно в соседней квартире. Вика встала и открыла дверь, за ней как и предполагалось, стояла Ольга, сложившая руки на груди привычным жестом.

– Ты как бумеранг, честное слово, – без приветствий произнесла она.

– Я здесь живу, ты вроде бы даже в курсе, – на лице Вики не дрогнул ни один мускул.

– Он опять у тебя?

– Кто?

– Не строй из себя дурочку, – раздражалась бывшая.

– Ты про Андрея? Нет его здесь, он в больнице, – ответила Вика, и на этот раз тень смешанных эмоций пробежала по лицу Ольги. Забеспокоилась ли она за Андрея или за что-то другое, это пока не было понятно.

– Ты врёшь, я знаю, что он опять у тебя! – она бесцеремонно отодвинула Вику и отправилась прямиком к дверям спальни, чтобы проверить.

Виктория не стала толкаться с беременной женщиной, да и весовая категория у них была разная. Пусть проверяет. Ольга, распахнув дверь в спальню, встала в дверях и заглянула внутрь, осмотрела смятую постель, на которой они спали с Андреем. Его самого там, конечно же, не было.

– Зачем мне тебе врать? Это скорей твоя привычка.

– Не язви! Почему он в больнице? Что ты с ним опять сделала?

– Тебе даже не интересно жив ли он после вчерашнего? Не в больничном ли он морге?

– Если бы он был в морге, я бы ещё ночью это узнала! Я его доверенное лицо, помнишь?

– А я разве говорила, что что-то произошло с ним именно ночью? – Вика почти натурально подняла брови в удивлении.

Ольга дёрнулась, но быстро взяла себя в руки и нашлась что ответить.

– Вечером он уходил от меня целым и невредимым. Если бы я знала, что он отправится к тебе, не выпустила бы из дома. Когда ты уже отстанешь от него?

– Как насчёт никогда? – Вика присела на стул и спокойно отпила ещё не остывший чай.

– Ты упрямая или глупая, сколько можно портить ему жизнь? Он уже всё понял, кто ты такая! – Ольга уселась на стул напротив, не дожидаясь, когда Вика предложит, и подавшись вперёд эмоционально продолжила. – Нагулялась где-то от души и вернулась, чтобы снова поманить пальчиком и он побежал к тебе? Он не простит все твои измены! Чем ты опять его заманиваешь? Сексом? Очередной ложью?

Вика глубоко вздохнула, пытаясь не обращать внимания на то, что упоминание «измен» словно маленькая иголочка прокалывает дырочку в ее сердце, которое теперь кровоточит без остановки по капле. Не все измены он простил, только те, что оказались ложью Ольги. Но не об этом сейчас надо думать.

– Очередной правдой, – парировала она, – это ты продолжаешь ему врать. Например, что всё ещё любишь его и хочешь воспитывать вашего ребёнка вместе.

– Это не ложь, это его ребёнок и он должен расти в полной семье. Это тебе и Андрей подтвердит, потому что именно он так считает. Он хочет, чтобы у его сына был отец.

– А Валентин не против? – изображая искреннее любопытство, спросила Вика и поставила чашку.

Ольга выпрямилась на стуле с неподдельным изумлением в глазах. Наверное, уже начала мысленно перебирать в голове, где она прокололась.

– Кто такой Валентин?

– Кто? Даже не знаю… настоящий отец ребёнка?

– Ты уже начинаешь что-то выдумывать от безысходности?

– Андрей слышал, как ты разговариваешь с ним, называя Валей. Он думал это твоя подруга, ловко же ты притворяешься. Но и смелости не занимать, вот так вот открыто при нём звонить ему. Или это просто самоуверенность?

– Это я буду обсуждать с Андреем, а не тобой, – злилась Ольга, – где он?

– Я же сказала, в больнице, на перевязке. Порезал вчера руку, разбивая окно, – сказала Вика, надеясь хоть на какую-то реакцию Ольги.

– Приложение показывает, что он здесь! Он не уходил от тебя утром!

– Приложение? То, что ты поставила ему в телефон, чтобы следить за ним? Он удалил его сегодня утром, перед отъездом.

Ольга опять поняла, что сказала лишнее, судя по всему, приложение не должно было попасться на глаза Андрею, она скорей всего ставила его, пока тот спал под действием снотворного. Ведь так очень удобно разблокировать экран его же пальцем, а он ничего и не почувствует.

– Не следить, а присматривать! Я же беспокоюсь о нём, в его состоянии вообще опасно оставаться одному, кто знает, где его застанет очередной внезапный приступ. Между прочим, это всё из-за тебя! – перешла она в наступление, пытаясь скрыть провал, – это ты его выводишь из себя раз за разом. После скандала с твоим разоблачением он вообще на месте не мог сидеть, носился со своим придурочным дружком, искал тебя до самой ночи по помойкам!

– И моргам, да я в курсе, – добавила Вика. Эту часть истории ей уже рассказали, спасибо, чувства вины прибавилось многократно.

– А ты в курсе, что он опять все свои лекарства забросил и на терапию не ездил несколько дней? В курсе, что ты опять ему всё испортила? Эгоистичная ты кукла!

Насчёт этого Вика ничего не знала, Андрей не стал делиться с ней такими подробностями, и это было неприятно. Она надеялась, что он сможет завершить своё лечение, но всё опять катилось под горку без тормозов. Вика не смогла удержаться и виновато отвела глаза.

– Ты же сама о нём не заботишься ни капли! – Продолжила нападать Ольга, – а ещё мне что-то предъявляешь? Я хотя бы интересуюсь, где он и что с ним, забочусь о нём, кормлю его. Он ведь и есть забывает, всё время, ходит голодный и психованный!

Вика внутренне содрогнулась от этого обвинения, вспоминая, как по этажу разносился запах котлет или супа, который варила ему Ольга, будучи дома, пока Андрей носился по её заданиям.

– Будто бы тебя саму это так сильно волнует. – наконец ответила она, понимая, на какую больную мозоль пытается давить бывшая Андрея. – Тебе же, как мне помнится, наоборот, выгодно, чтобы он снова загремел в психлечебницу или вообще получил недееспособность. Ты же мне благодарна должна быть за то, что приближаю твою мечту! – не выдержала и откровенно съязвила в конце Вика на все эти лживые заботы.

Ольга поморщилась, понимая, что именно это она и говорила Вике в больнице после пожара, а затем и дома, намекая, что собирается перехватить контроль над жизнью Ветрова. Может там она и пыталась это представить как банальную манипуляцию для того, чтобы вынудить Вику отступить, но ведь под ней скрывалась и её истинное к нему отношения. Он не был ей нужен, ей нужна была его жизнь без него самого.

– Ты не хочешь понять одного, Вика, что бы ты ни делала, как бы ни старалась, он мой. Был и будет.

Вика покачала головой и встала из-за стола, прошлась немного по комнате и остановилась у окна, чтобы умиротворённый лес добавил лей спокойствия и сил.

– Будет, правда, ненадолго, да? Ведь недолго осталось, правильно?

– Ты о чём? – недовольно нахмурилась Оля.

– Я столько времени провела в терзаниях и раздумьях о том, что не достойна Андрея. Ты столько сомнений зародила во мне в плюс к тому, что уже было, столько ошибок заставила меня совершить. Признаю, в большинстве из них я сама виновата, но ты… – она обернулась на неё, надеясь увидеть хоть что-то похожее на сожаления, – ты же не просто разрушала меня и наши с ним отношения. Ты же и его медленно подтачивала изнутри своими наговорами, заставляла сомневаться в чувствах к тебе, в отношении к ребёнку, заставляла мечтать о чём-то большем, о семье. А ведь он мечтал, даже несмотря на то, что я была рядом. Он думал об этом, терзался. Хотел позаботиться обо всех сразу. Хотел отдать тебе дом или купить квартиру, собирался содержать вас с ребёнком до конца дней. Даже встречаясь со мной, он не переставал думать о вас. А ты вот так отплатила ему за это?

– Оплатила? – перебила её Ольга, – это он передо мной в неоплатном долгу! Это он мне должен, а не я перед ним унижаться, чтобы получить жалкие подачки. Я приехала получить своё по праву!

– Это что же твоё?

– Я столько лет жила от звонка до звонка в следующий его выходной день, которых у него почти не было! Получала деньги на карту вместо любви и внимания, жалкие объедки от него, когда он возвращался в отпуск. Измученный, выжатый и уставший! Когда он ничерта не хочет! А я ждала его каждый раз! Ради всего этого! Жила только для него, хотела, чтобы он любил меня! Меня, а не свою работу, понимаешь?

– Он же любил тебя, правда любил. Жениться на тебе собирался.

– Собирался, да не собрался. Умер он, понимаешь? Умер! Где-то там в пустыне, где даже его тела не нашли, прислали одни бумажки и пакет какого-то барахла. Ты себе можешь представить, что я чувствовала? У меня его и так почти не было, а потом ещё и отобрали остатки!

Вика не могла не чувствовать эту боль вместе с Ольгой, а ведь она была не поддельная. Эта боль и обида на Андрея осталась даже после того, как он всё же вернулся. И после того как они расстались.

– То есть ты не можешь простить ему обманутых ожиданий и надежд? Это что, всё ради мести?

Ольга тоже встала с места и убрала с лица тёмную чёлку, подпёрла поясницу руками, снимая вес со спины. Вике стало на мгновение жаль её видеть в таком состоянии. Она ждала ребёнка. Могло ли это быть оправданием всего того, что она сделала?

– Это не месть, – она сжала губы, – это плата за мою убитую жизнь. За всё то, что я пережила, пока жила с ним и без него. За то, что мне пришлось закапывать пустой гроб и сидеть потом на могиле, перебирая землю. За то, что мне пришлось жить с его медалями на полке и фальшивой улыбкой на фотографии с чёрной ленточкой, которую его мать не хотела убирать больше никогда! Жить в этом склепе вместе с ней! За то, что все мои мечты и жизненные планы были разрушены одним телефонным звонком! За то, что я сама не хотела жить! Потому что я любила его, любила по-настоящему этого больного на голову идиота! Потому что он всех в себя влюбляет, и никто потом с этим жить не может! Ты и сама в этом по уши! Нравится тебе?

– Но ведь он вернулся! Его же нашли! Почему же ты…

– То, что вернули, уже не было Андреем, которого я любила! Не было тем мужчиной и героем, которым он был! Даже не жалкая тень, даже не уставшая полудепрессивная подделка в отпуске, которая только и думает о том, как вернуться обратно! Это был просто комок обожжённого ужаса! Во всех смыслах, снаружи и внутри! Ты себе даже отдалённо не сможешь этого представить. Что я навещала в госпитале в первые дни, сколько слёз я вылила, как я жалела… – она покачала головой, и Вика могла поклясться, что в её глазах и сейчас блеснули слёзы, – как я жалела, что он не остался в той пустыне. Лучше бы остался. Чтобы не терзать ни меня, ни себя. Ни его мать, у которой сердце не выдержало это терпеть.

Вика не могла верить этим словам, её сердце разрывалось на части, протестовало, пыталось поставить на место несчастной Ольги, но верить она всё равно не могла. Не бывает так, не предают так, когда любят по-настоящему. Но сколько можно вынести ради любви, где грань, после которой ничего не остаётся, как Ольга смогла переступить её?

– Ведь просто нужно было время, – попыталась она, выдавливая из себя слова с трудом, – он бы восстановился.

– Он восстановился? Он говорил тогда, что всё теперь будет хорошо в промежутках между приступами, он обещал, что всё вернётся на свои места и будет как раньше, пока его мать не умерла почти у него на руках. Он, – Ольга ткнула пальцем куда-то в воздух, явно указывая на гипотетического Андрея где-то там далеко в прошлом, – обещал, что он больше никогда не вернётся на войну. Только вот она не собиралась уходить из него! Являлась к нему и ночью, и днём, и в пустоте, и с другими людьми, и громкими звуками, в любой момент, когда ей вздумается. А мы не могли жить с его войной, понимаешь? Спроси у Разумова, что он делал, когда Андрей лежал в госпитале, спроси, как он чуть не спился и теперь такой же больной на всю голову! Спроси самого Андрея, как он влез на подоконник на верхнем этаже, как он собирался избавить от всего этого себя!

– Вас, – спокойно произнёс Андрей, бесшумно вышедший из ванной комнаты, – избавить вас, Оля. И да, я всё это очень хорошо помню.

Ольга и Вика резко обернулись на его голос и замерли. Ольга от понимания, что она была взята с поличным на таком признании и, после которого ничего уже не будет так, как она планировала. Как бы теперь не старалась убедить его. А Вика…

Вика поняла, что пропасть в душе Андрея намного черней и глубже, чем она могла бы себе представить в самом страшном кошмаре. Что носит он на себе и в себе такие шрамы… бездонные. А все окружающие его люди получили свои незаживающие раны и теперь испытывают и себя, и его на прочность, пытаясь с ними жить. Это было невыносимо.

Но ей захотелось взять всё это в руки. Его. И понести, если у него не будет на это сил.

– Скажи мне. Оля, – Андрей медленно пошёл к ней, – этот ребёнок мой?

Ольге больше не было смысла лгать.

– Нет, – сначала коротко ответила она, но потом вдруг решила продолжить объяснения, – и не потому, что я не хотела бы этого. Я каждый твой отпуск пыталась забеременеть, чтобы у меня оставалось хоть что-то от тебя в твоё отсутствие. Чтобы я не существовала в одиночестве.

Андрей резко поднял на неё взгляд, до этого упиравшийся куда-то в пол. Ольга продолжала:

– Я больше всего жалела, что не удалось, сидя на твоей могиле, потому что тогда у меня был бы повод жить дальше, был бы смысл. Но ты мне его не оставил. И я пыталась сделать это, пока ты был в больнице, много раз пыталась, потому что не знала, будешь ли ты жив завтра утром, когда я вернусь навестить тебя, что ты не удавишься в своих страхах там, в этих зелёных стенах.

– И когда приезжала ко мне полгода назад? Ты тоже за этим приехала, а не потому, что я просил тебя о помощи?

– Да, – она не стала отпираться, – тогда это был последний порыв. Я подумала, что это мой последний шанс получить себе частичку тебя. Хоть что-то, чтобы…

– Что? – он подошёл к ней очень близко и взглянул прямо в глаза.

– Чтобы всё, что я пережила с тобой, оказалось не зря. Не просто так. Ради чего-то. Но ты так и не дал мне ребёнка, что бы я не делала, ничего не вышло. – В глазах Ольги больше не было гнева или обиды, только глубокая грусть или даже… скорбь.

– А Валентин?

– Он был рядом, когда мне было особенно плохо. Он был моим старым другом, ещё с института, ждал меня все эти годы и поддерживал. А потом смог мне дать то, что так было нужно. Любовь, внимание, заботу, своё время. – Она отвела взгляд, не в силах смотреть в эти бездонные серые туманные пропасти его глаз, – он дал мне ребёнка, которого я так желала. Дал мне столько смысла, сколько ты не мог дать за всю нашу совместную жизнь.

– Зачем же ты пришла ко мне? – искренне и без гнева в голосе спросил Андрей, пытаясь действительно понять это.

– У нас с Валентином большие проблемы, нам нужны деньги, чтобы не остаться на улице. Мы открывали своё дело, но очень сильно просчитались и теперь мы в долгах, нам пришлось продать всё, что у нас было. Твой дом стал бы для нас хорошим шансом начать жизнь с нуля втроём с сыном. И это было бы справедливо, ты сам это знаешь. Я столько лет в нём прожила в ожидании тебя, я любила этот дом. Я вдохнула бы в него жизнь. Новую, чистую!

– И ты собиралась получить его как? Этот дом? Сказав мне, что это мой ребёнок? Обманом заставить вновь вернуться к тебе? Жениться, может быть, или просто подарить его тебе? Оставить в качестве наследства? Как?

Ольга нахмурилась, будто пыталась решить, что же ей сказать в ответ на такой вопрос. Отошла к столу и вновь уселась на стул, подпёрла голову рукой и накрыла пальцами глаза. Испытывала ли он теперь чувство вины перед Андреем? Вике оставалось только догадываться. Андрей не сходил с места продолжая смотреть на неё и ждать.

– Я ведь почти забыла о тебе, почти привыкла жить совсем без тебя. Будто ты и вправду… больше не существуешь. – Устало произнесла Ольга, – но потом позвонила эта женщина и начала расспрашивать о тебе, сказала, что она из страховой компании и ей просто нужны какие-то данные о твоём имуществе. Что она не может узнать их от тебя, потому что ты недоступен.

– О чём ты говоришь? Какая женщина? Ты хочешь сказать, что всё это из-за какой-то женщины? – не выдержала и встряла в разговор Вика.

– Подожди, – остановил её Андрей.

– Она звонила много раз и говорила то о доме, то о деньгах на твоих счетах. Рассказывала о том, что всё это требует проверки из-за самоубийства твоего отца и… и твоей ненастоящей смерти. Говорила, что это должно было достаться мне, как единственному вписанному в завещание наследнику, но… оно могло всё исчезнуть, потому что всё, что ты нажил, и твой отец, и мама тоже… что всё это заберут. Просто заберут, понимаешь? А тебе ничего из этого не нужно! И есть только один шанс это спасти! Она говорила, что ты мне должен за все те испытания, что я вынесла! Что это будет справедливо, если я получу то, что причитается мне. И она права! – разошлась снова Ольга, – ведь без денег нет жизни! Ты никто и не нужен никому, если у тебя нет денег. Мусор под ногами! Никто и не вспомнит о тебе, если ты сам о себе не позаботишься!

– У меня есть деньги и что мне это дало? – спросил её Андрей.

– Тебе? Ничего… Потому что ты не живёшь, ты медленно разрушаешься. И ничто не может это остановить, даже она, – Ольга кивнула на Вику, – она только ускоряет этот процесс. А для меня началась бы новая жизнь, новая и настоящая, такая, какую я заслужила! А я заслужила! Ещё как!

– И ты приехала, чтобы что? – решилась спросить Вика, даже видя предостерегающий взгляд Андрея, – чтобы ускорить этот процесс разрушения?

– Зачем? Ты и сама справлялась с этим, а мне оставалось только небольшую малость тебя подталкивать.

– И ты вот так вот запросто об этом нам рассказываешь?

– А что? Вы мне можете что-то сделать? Раз уж вы все узнали, мне теперь нечего бояться. Хуже всё равно уже не будет.

– Как ты можешь так думать, Оль? Я ведь любил тебя.

– И я тебя любила, того старого тебя, которого больше нет. А новый ты уже не ты и мне его больше не жаль. Слишком много боли я уже вытерпела, это теперь чужой человек. Я совсем ненадолго окунулась в твою жизнь, и по началу это был как нырок в счастливое прошлое, где ты и я смеёмся вместе, держимся за руки и любим. А потом появилась она и я поняла, что ты думаешь только о ней. Сохнешь по ней, страдаешь. И не будешь никогда счастлив или спокоен со мной. Это меня отрезвило и напомнило, для чего я приехала. Остался только холодный расчёт ради моего будущего. Того, которое всё ещё может наступить. – Она дерзко и уверенно взглянула на Андрея, – ты всё ещё можешь оплатить мне свой долг, отдав этот дом.

Вика в шоке покачала головой.

– Ты серьёзно? После того как призналась?

– А что? Андрей, ты выставишь меня на улицу с ребёнком? Ты совсем ни с чем не сможешь справиться, что от тебя ждали? Ни женщину обеспечить, ни родителей, ни отряд свой прикрыть, ни ребёнка сделать?

Вика внутренне вздрагивала от каждого нового пункта, будто от удара и не могла понять, как Андрей остаётся таким неподвижным и спокойным, слыша эти обвинения.

– Я справлюсь с тем, что оставлю тебя на свободе, – произнёс Андрей и положил на стол перед Ольгой маленькую подвеску-сердечко, которой не хватало на её браслете. – Это и будет твой шанс начать новую жизнь.

Ольга побледнела, глядя на сверкающий красными камушками предмет и отливающую серебром букву «А» на нем.

– Ты хотела избавить меня от мучений или себя? – он отошёл от неё на шаг назад, – хотела избавиться, наконец, от прошлого, которого я принёс с собой слишком много? Напомнил, как тебе было хорошо и плохо одновременно? И о том, что ты не в силах этого вернуть? Так было проще всё закончить?

Ольга схватила подвеску со стола, будто надеялась, что как только она исчезнет, то и доказательств её поступка не останется.

– Я не собиралась этого делать! – сквозь зубы ответила она, с трудом сдерживая эмоции. – Я взяла твою машину и поехала в лес, потому что чувствовала, что происходит что-то неладное. Ты не мог просто так поехать в непонятную точку на карте, где ничего нет. И я не собиралась ничего поджигать!

– Но сделала, зная, что мы внутри.

– Потому что слышала, как ты признаёшься ей в любви! – крикнула Ольга. – Ей! Как не признавался мне никогда! Ни разу ты мне не говорил, что не можешь без меня жить, дышать не можешь! Это только я не могла без тебя! А ты… а ты… на миг я больше всего на свете захотела, чтобы это сбылось! Чтобы ты перестал жить! Не смог жить без меня! А я без тебя смогла!

Все застыли в молчании, лишь Ольга глубоко и шумно дышала, выбросив из себя правду, и теперь она чёрным несмываемым пятном лежала между ними.

– Я звонил Валентину, – спустя бесконечно долгие минуты тишины произнёс Андрей, – он едет сюда, чтобы забрать тебя.

– Забрать? – в неверии переспросила она.

– Отвезёт тебя домой к своим родителям. Он позаботится о тебе лучше меня, Оля. Цени его. Страховку я отменять не буду, пусть твой ребёнок родится здоровым. И денег переведу на твой счёт для него.

Вика изумлённо смотрела то на одного, то на другого, не в силах поверить в происходящее. Он её отпускает? Вот так? С подарками? На все четыре стороны даже после попытки убийства?

– Тебе теперь есть что терять, – он указал взглядом на её живот, – и ради чего продолжать. Оставь меня в прошлом и живи дальше.

Ольга посмотрела на подвеску на своей ладони.

– Вот так? Ты что? Всё прощаешь? – она тоже не могла в это поверить, скорей всего попрощавшись уже со свободой.

– Ты сама себя накажешь, если тебе это будет нужно. Человек себе самый лучший палач. А подвеска ничего не значит, это будет просто твоё напоминание о том, что ты сожгла всё то, что было между нами. Может, это сделает тебя свободной. Если тебя это будет сильно беспокоить, то у Разумова и без этой вещицы наберётся достаточно улик, но он не будет предъявлять тебе обвинение.

– Это ты такой великодушный? Святой Андрей Ветров?

– Не святой. Просто знающий цену жизни. Чужой и своей.

– Ненавижу тебя! – выплюнула слова Ольга, – за всё то, что когда-то в тебе любила! За то, что ты делаешь со мной!

– Не отравляй себя и своё дитя ненавистью, лучше люби. Его, Валентина, себя. Любовь тебя исцелит.

По щекам Ольги покатились слёзы, капли бессильной ненависти или концентрированной любви к нему, которая не просто больше не могла находиться внутри, но и желала сбежать, вытечь окончательно, чтобы оставить её пустой и свободной.

Вика вытерла рукой и свою щеку, горло сковало судорогой, от которой невозможно было произнести ни слова. А невозможный, несуществующий человек стоял перед ними обеими и прощал. Прощал и отпускал всех, кроме себя, не имея ни к кому претензий, не спрашивая долгов, не испытывая ненависти.

Человек, который жил и убивал, умирал и возвращался к жизни, спасал и воскрешал других, дарил жизнь во всех её смыслах: как физическую функцию организма, как агрегатное состояние бесплотной души. Делал всё это, сам оставаясь где-то между.

А Вика не знала, не могла представить, как она могла заслужить его любовь, как она сможет поднять и вынести её невообразимый вес, её неизмеримую ценность. Её невозможность! И реальность!

Как быть этого достойной?

Они разошлись почти бесшумно. Развернулись в разные стороны и, не глядя друг на друга, ушли. Ольга в квартиру Андрея, чтобы собрать вещи и дождаться Валентина, а Андрей в пустую спальню Вики.

Она же осталась оглушённая и ошеломлённая посреди комнаты одна и не в силах была сделать даже маленький шаг.

Валентин приехал через полчаса и зашёл к Вике в квартиру через незапертую дверь. Молча протянул ей, стоящей у двери, ключ от квартиры Андрея. Он отводил глаза и не пытался с ними заговорить, но Вика видела в нём нечто, что дарило ей надежду на то, что Ольга будет когда-нибудь счастлива. Ему было стыдно за неё и за них, за этот безумный и жестокий план. Он был благодарен за то разрешение конфликта, которым наградил их Андрей.

Она видела в этом простом человеке, не самой замечательной внешности, мягкость и любовь, сострадание к Ольге, которое и вело его к ней, израненной и разбитой прошлым. Надежду она видела в нём. Но и понять Ольгу она тоже могла, именно глядя на него. Он не мог затмить собой Андрея, заместить и вытравить из памяти его глаза, его голос, его мощную как ветер сущность, двигающую людей против их воли просто потому, что он стихия.

Валентин был обычным. От него не замирало дыханье, не билось сердце, не страдала Ольга. И это было правильно для неё. И её стало жаль на самом деле.

Закрыв за ним дверь, Вика не стала выглядывать в окно, чтобы убедиться, что они исчезли из их жизни навсегда. Она отправилась в спальню, где на краю кровати сидел Андрей Ветров, окутанный тишиной и одиночеством, словно утренний лес туманом. Неподвижный, тихий.

Он сидел и смотрел куда-то в пол, а когда Вика присела рядом с ним на краешек кровати и положила руку на его забинтованное предплечье, произнёс:

– Я очень устал.

Вика мягко уложила голову ему на плечо, переплетая их пальцы вместе, как когда-то давно в том старом заброшенном доме, от которого теперь остался только пепел.

– Я устал ошибаться и подводить всех, – добавил он бесцветным голосом.

– С трудом могу представить себе, каково сейчас тебе. Но никто не может прожить без ошибок, так не бывает. У нас они просто очень… горькие на вкус.

Андрей усмехнулся, слегка качнув головой. И в усмешке этой была скорей боль, чем ироничный взгляд на себя со стороны.

– Иногда мне кажется, что сильней уже невозможно ошибиться, что хуже уже не сделать. Но сидя в ванной и слушая Ольгу, я понял, что для меня просто нет дна в этом. Я много думал о том, как она переживала мою смерть и возвращение, но, похоже, не представлял себе, насколько глубоко это ранило её. Наверное, потому что свои проблемы мне были ближе к телу.

– Я не знаю никого, кто так же глубоко думал о чужих проблемах, как ты, – Вика подняла его руку и приложила к щеке мягкие чистые бинты на запястье, под которыми снова прятались едва сшитые глубокие раны. Ты просто не ожидал, что Ольга решится на такой поступок, ты просто верил ей, потому что любил.

– Любил, и ей это очень дорого обошлось. И я не знаю, как она с этим будет жить дальше. Надеюсь, что сможет наконец-то отпустить меня, чтобы перестать отравляться дальше.

Вике была знакомо это чувство, когда кажется, что каждый проходящий мимо человек пачкается об неё, а уж если умудрился сблизиться, то просто утопает в токсичном яде, сочащемся из каждого её слова или поступка. Думать о том, что это происходит и с Андреем, когда он рядом с ней, было страшней всего. Но сейчас важней был он.

– Ты не отравляешь людей, скорей наоборот, они на фоне тебя видят свою тёмную сторону, свои пороки. Даже сейчас… – Вика задумалась на мгновение, пытаясь собрать мысли, – даже сейчас ты поступил так, как никто не смог бы. Ты отпустил её после того, как она подожгла нас в старом доме. Отправил домой, а не в тюрьму. – Вика не могла скрыть своё изумление и восхищение одновременно, – когда мы впервые обсуждали это с тобой, ещё ночью, ты так сердился! Был в таком гневе! Я думала, первым кому ты позвонишь, будет Лёша и это он будет забирать её прямиком в камеру из моей квартиры со всеми доказательствами на руках и даже чистосердечным признанием. Но ты…

– Но я опять совершил какую-то глупость, да? – уточнил он, до того как она договорила.

– Нет, не глупость, – Вика поднялась с его плеча и заглянула в глаза, – я не считаю это глупостью. Ошибкой? Может быть. Но не глупостью. В глубине души я хотела бы, чтобы она получила по заслугам. То что она сделала, не имеет прощения. И я не про поджог, который тоже ужасен, но всё же был импульсивным эмоциональным решением гормонально нестабильной женщины. Состояние аффекта.

– Думаешь?

– Уверена, – кивнула Вика, она мало сомневалась в этом, особенно после слов Ольги про то, что она услышала внутри. Это была ревность и зависть, обида, как последние отголоски её прошлой, но сильной любви к Андрею. – Но то, что она задумала хладнокровно и заранее, её план с участием не рожденного ребёнка – это было слишком жестоко. Ты ведь поверил ей, хотел этого ребёнка и ждал…

– Ждал, – согласился Андрей и отвёл глаза, будто ему было стыдно за это перед Викой, – и мне хочется извиниться перед тобой за это. Прости меня Вика.

– За что? За самое понятное человеческое желание? За это не надо просить прощения.

– Я ждал этого ребёнка, но он был не нашим, он от другой женщины.

– В тот момент ты считал его своим. Даже если зачал его по ошибке, за такую ошибку ты не был в ответе по-настоящему, потому что Ольга воспользовалась тобой и сделала это намерено. Пусть в итоге у неё и не получилось.

– Удивительно, что ты можешь простить мне эту ошибку, а себе нет, – произнёс вдруг задумчиво Андрей и взглянул на неё в ожидании, что Вика поймёт о чём он.

– О чём ты?

– О том видео, о Диме и том, что у вас произошло. Я не дурак, и я вспомнил твои слова об этом сексе, что он был не настоящим. Он ведь тоже воспользовался тобой? Раз ты считаешь его нереальным и не сразу вспомнила, как это произошло. В этом ещё предстоит разобраться и да, я не собираюсь его прощать, даже если ты сама сделаешь или уже сделала это. Я не буду прощать Диму за это, как ты не собираешься прощать Ольгу. Ты меня слышишь? – он взял её за подбородок и поднял лицо к себе, ведь от этих слов она уже пыталась спрятаться.

– Слышу, – отводя взгляд, ответила Вика, – я не прощала его.

– Пока, да?

– Не знаю.

– Вик, не будь мной. Это неправильно и очень больно.

– Это не мой выбор, я просто такая.

– И я такой. Ты знаешь, почему Ольга не поехала в клетке у Серёжи на заднем сидении в тюрьму, а с Валентином отправилась к его родителям? Потому что я провёл очень много времени рядом с ней и её ребёнком, я клал руку на живот и чувствовал его движения, его биение внутри. Я видел на УЗИ его лицо, для меня он живой существующий маленький человек. Полноценная жизнь, точка отсчёта его судьбы. Я не смог представить, что он появится на свет в тюремной больнице, что его выдадут отцу ребёнка… – Андрей потёр лицо нервным жестом, – или даже не ему, ведь Валентин мог бы тоже не захотеть иметь с Ольгой ничего общего. Мог бы бросить её в итоге. Я его не знаю. И тогда жизнь этого ребёнка была бы разрушена даже до его рождения! Я не могу себе этого даже вообразить, пусть он и не мой сын! Я ни для кого не захотел бы такой судьбы. И я не мог сделать этого собственными руками, тогда я с собой не смог бы жить дальше. От понимания, на что я обрёк этого ребёнка и его мать.

– Ты же не считаешь, что её обвинения справедливы? В том, что это ты разрушил её жизнь?

– Я не знаю, какими их считать. Но я знаю, что они не придуманные, они реальные. Все её проблемы сидят перед тобой. И прошлые, и настоящие.

– Ты не должен так говорить, это не правда! Её проблемы только внутри неё, раз она не смогла ни жить с тобой, ни отпустить тебя.

– Но ведь её жизнь наладится по-настоящему только, когда она окончательно уйдёт от меня, что бы её ни побудило ко мне вернуться. Какая бы женщина ей ни позвонила, чтобы запудрить мозги про мои деньги и дом. Это всё равно было продолжением проблем в моём лице.

Вика задумалась на мгновение об этой странной и совершенно неестественной причине возвращения, которую озвучила Ольга. Было похоже, что кто-то воспользовался её бедственным положением и подтолкнул к такому решению. Но зачем? И почему слова, процитированные ей, казались такими знакомыми.

Мысли прервал Андрей, поднявший её руку, которой она всё ещё держалась за него, и поцеловавший пальцы.

– Больше всего на свете я боюсь, что что-то плохое случится с тобой из-за меня. Это уже почти случилось, когда ты пропала. Ведь ты ушла из дома по моей вине и попала к своему бывшему тоже из-за того, что я не поверил тебе. Прости меня, Вика за то, что не поверил.

– Я давно простила…

– И прости меня за всё то, что нас ждёт впереди. Именно сейчас и именно с тобой, я хочу быть эгоистом и не хочу, чтобы ты покидала меня. Я не мыслю себя без тебя. Можно, я попрошу тебя самую ужасную вещь на Земле, можно, я попрошу тебя… – он прервался, но его бездонные глаза говорили эти слова за него.

В них была тоска и надежда одновременно, в них была любовь.

– Я никуда не уйду, – произнесла она тихо, – я останусь с тобой, что бы ни случилось.

Он не стал продолжать этот разговор или даже отвечать на её слова. Он медленно, с невероятной тяжестью в движениях лёг на кровать, свернувшись на боку, и замер, глядя на приоткрытое окно. За прозрачным стеклом зелёными волнами перекатывался вечный лес.

Вика так же молча легла рядом и обняла его со спины, просунула свои руки под его, чтобы обхватывать грудь и чувствовать, как бьётся его сердце. Уткнулась лицом между его лопатками и выдохнула, впитывая его тепло и даря своё взамен.

– Я тебя держу, ты чувствуешь? – сказала тихо Вика, вспоминая свой самый тяжёлый миг, – я отпущу тебя, как только ты этого захочешь. И ты поплывёшь. Ты хочешь этого?

– Нет, – так же тихо ответил Андрей.

– Я здесь. Ты чувствуешь меня? Мы можем поплыть вместе.

– Держи меня. Не отпускай…