Глава 19

Всю дорогу до дворца драконы вели между собой довольно хм, натянутую беседу, попутно бросая на меня любопытные взгляды. Ну а я злилась.

Злилась на себя по большей части, что умудрилась увязнуть в этой драконьей паутине, вляпаться во всё это вплоть до попадания в Драгуа-Ратх в качестве альтессы, и, хоть внутренний голос твердил, что я вообще-то сделала всё, что могла, чтобы избежать этого позора, я упрямо отвечала ему, что я могла (и должна была!) сделать больше.

Злилась на дракона, которому приспичило, пламень нестабильный, размножиться. И мало ему для этого избранных, меченых драконьем пламенем ласаир, так нет же, подавай чешуйчатому гаду пиромага, которого ректор Альдейн, ничтоже сумняшеся, преподнёс захватчику на блюдечке…

Злилась на этих «поналетевших», которые вели светские беседы между собой, а на меня недвусмысленно так косились. Но в открытую конфронтацию не вступали. Как доверительно поведал на ухо саламандр, «хвосты поджали». Мол, одно дело заявить права на «ничейную магичку» — саламандрово выражение, не моё! И совсем другое — бросить вызов лорду. И дело даже не в том, что «мой» дракон, оказывается, правитель (от этой новости мне стало как-то совсем нехорошо — ну вот какого пламени нестабильного обычная, ничем не примечательная магичка-пиромаг из семьи обедневшего барона понадобилась правителю Высшего мира?!). А в том, что, как я поняла из сбивчивых пояснений огненного духа, единственное право, что здесь чтут — право сильнейшего.

А «мой» чешуйчатый — самый сильный, как выяснилось. Саламандр что-то пищал ещё о том, что драконья сила равно распространяется и на ум, и на магию, и все остальные качества, но я слушала вполуха — сказывалась настороженность при высших, к чьей беседе, в которой я не понимала практически ни слова, тоже приходилось прислушиваться. И злилась.

Злилась на этого самого саламандра, который, бесспорно, ценный, очень ценный советчик, но хороша ложка к обеду! Вот что ему стоило предупредить о платье заранее, и все эти новости по поводу правящего статуса «моего» дракона, а также об этом бесплатном экскурсе в их мироустройство! Низшие духи никогда ничего не делают просто так! Это аксиома! Так какого пламени нестабильного он мне помогает, когда я не обещала ему даже глотка магии?! Что-то здесь нечисто… Ну и доброты не прибавляет. А вот злости…

Я злилась даже на Нараяну! За то, что ушла, что бросила меня, хотя обещала защищать… И за этот её фатализм, граничащий с занудством: «От судьбы не уйдёшь», — повторяла русалка с завидным упрямством, когда мама слишком уж вздыхала об упущенных возможностях, имея ввиду, конечно, не столько о ценных бумагах и поместье, сколько о метке ласаир, которую меня угораздило «утратить», и за которую драконы заплатили бы очень даже солидный выкуп. То есть драконы заплатили бы, конечно, не за метку, а за меня, но… право, это такая ерунда, когда «после особняка вынуждена ютиться в доходном доме, как какая-то ньора полусвета!». И на маму, конечно, тоже злилась. Вот.

А тем временем столица Драгуа-Ратх (или как у драконов это называется? так-то о захватчиках мало что известно, так что чувствую себя по меньшей мере первооткрывателем, да) приближалась. Мимо проплывали парящие горы и острова. И, смело можно сказать, что это было самым красивом, величественным, монументальным из всего, что я видела в жизни!

Блеск мириад граней, разноцветные кристаллы, вмонтированные в башни из цветного камня. Преобладание белого, бирюзового и кремового — в архитектуре, и, конечно, зелень. Её здесь оказалось много. Чудные гигантские стебли, оплетающие дома, которые и домами-то не назвать, сплошь замки, башни, арки с амфитеатрами. Соцветия всех возможных оттенков… Даже издалека мне показалось, что вдыхаю сладкий, щекочущий ноздри, аромат. Жёлтые, розовые, белые цветы вперемешку с круглыми красными и оранжевыми плодами… природа здесь словно сошла с ума — несмотря на палящее солнце, я даже на картинках не видела такого буйства красок как здесь, в Драгуа-Ратх…

Как должно быть, убого смотрится самый что ни на есть человеческий город, состои он хоть сплошь из дворцов, посыпанных алмазной крошкой, после великолепия Высшего мира! И чего эти чешуйчатые у нас забыли? Для чего мы им понадобились, нас покорять? У них, судя по увиденному, своих сокровищ немеряно…

Ах, ну да, конечно. «Ищите женщину», — как говорит Нараяна.

Своих женщин у драконов нет. Только «наши», магически одарённые.

Интересно, а как они «справлялись» до эпохи Небесного Пленения?

Мои размышления прервал ещё один дракон, спикировавший сверху и закрывший своими крыльями приближающийся дворец, расположенный на парящем острове, как на блюде.

Этот, в отличие от остальных, никак даже не обозначил моё присутствие.

— Мой лорд, — обратился он к «моему» дракону. — Говорят, объявлен Небесный Слёт. Это правда?

«Мой» дракон не ответил, но я ощутила его напряжение физически. Как и то, что в воздухе буквально повис запах опасности.

Лица остальных драконов будто окаменели. Я уже поняла, что они крайне не любят демонстрировать окружающим проявление эмоций. Или, может, этикет у них такой. Или спорт.

Я же, вспомнив слова призрачного дракона из Звёздной Обители, мигом сложила два и два. Так, кажется у «моего» дракона (а скорее всё же похитителя) могут возникнуть серьёзные проблемы, связанные с моим — назовём это прибытием, хотя куда заманчивей обозвать, опять же, похищением.

Вопрос — чем это грозит конкретно мне?

Ответить на этот вопрос, боюсь, может только — и то, если захочет! — саламандр.

Так что скорее бы остаться с духом огня наедине. Надеюсь, у дракона тут накопилось государственных дел за его отсутствие…

Ещё до стыковки с транспортной башней тот самый блондин, который смотрел на меня, как на старую знакомую, а также два других дракона взмыли в воздух, и, обернувшись, скрылись в пелене облаков.

Мы втроём (или вчетвером, если считать саламандра) спустились на подъёмнике и прошли по прозрачному мерцающему мосту над пропастью. Если честно, я уверена была, что закружится голова, подступит тошнота — я вообще-то высоты боюсь! — но ничего такого не произошло! Острова под мостом и синева океана воспринимались просто как картинка, или часть пейзажа, расположенного, естественно, в привычном фокусе. Рассуждать о том, отчего такой эффект — драконья ли это магия или моя собственная, претерпевшая трансформацию по пути, было некогда.

Во дворце дракон препоручил меня четырём рослым широкоплечим женщинам с чёрными волосами, убранными в конские хвосты. В женщинах, приглядевшись к характерным резковатым чертам и щелевидным зрачкам жёлтых глаз я узнала нагинь. Сам же лорд Драгуа-Ратх скрылся с шатеном.

Мы шли по коридорам, лестницам, анфиладам, когда вдруг в огромное окно аркой влетел покрытый золотой чешуёй дракон, и, обернувшись, спрыгнул на пол прямо передо мной.

Я оглянулась на женщин: это был тот самый дракон, которого «мой» называл племянником. Как назло, саламандр молчал, и я почему-то не была уверена, что он всё ещё здесь. А мне, если я не ошибаюсь, вроде как нельзя с ними разговаривать.

— Ашхаэ-ра. — бросил дракон женщинам.

— Со-штатхвэ, — склонив голову, ответила одна из них, выступая вперёд и закрывая меня собой.

— Ашхаэ-со-ра!

И тут, к моему ужасу, нагини, синхронно развернувшись, скрылись за поворотом.

Мне же, когда хотела последовать за ними, блондинистый дракон преградил путь!

— Вы отлично притворяетесь, ньорита МакДжин, — сказал он, улыбаясь не так широко, как на аэростате, а… хищно-как-то. — Даже я почти вам поверил.