Глава 26

— Праори — значит, обещанная, — сообщила Шэ-Арса, подавая мне бокал с водой.

Зубы тут же выбили по краю нервную дробь.

— Вы не знали? — спросила она с сочувствием.

Я покачала головой.

— Он ничего не рассказывал, — сказала я, возвращая пустой бокал и рассеянно оглядывая разводы на платье. — Вообще ничего. Пытался узнать, что случилось той ночью, ну, когда я сожгла наше поместье и лишилась знака ласаир, но… — я замялась. — Ничего не вышло.

— О том, что у лорда Драгуа-Ратх появилась праори, знали лишь самые близкие, — покачала головой Шэ-Сарса. — Да о таком и не трубят по всем углам. Вы совсем-совсем ничего не помните?

— Говорите мне «ты», пожалуйста — попросила я. — Как-то я себя на «вы» не ощущаю…

Нагини переглянулись.

Мы сидели на террасе, под навесом из зелёной ткани, на вид тонкой, невесомой, как паутинка, но в её тени, куда не доставали палящие солнечные лучи, ощущалась прохлада, как если бы этот навес был из тонкой ледяной корки дворфийского производства.

Я сидела в низком кресле, нагини — полукругом, на собственных хвостах.

После того, как они выдержали чуть ли не бой с «правым крылом» лорда Драгуа-Ратх я не позволила им стоять во время своего завтрака, по времени плавно переходящего в обед. Более того, настояла на том, чтобы поесть вместе.

Вообще я была благодарна валинзи: они отстояли моё «право на душевное спокойствие» с блеском. Правда, затем поставили мне же условие — пока не поем, как следует, на вопросы отвечать не будут. А спорить мне не хотелось (а уж жалобно бурчащему желудку и подавно). Так что пришлось подчиниться.

Начали мы со знакомства.

Помимо ваолинзи, — сестёр Шэ-Сарсы и Шэ-Арсы, остальных звали Аша, Сахра, Шетса и Айриш.

— Мы расскажем, всё, что знаем, — пообещала Аша.

— А чего не знаем, разузнаем, — подтвердила Шетса.

— Не удивляй…ся, Агния, — улыбнулась Айриш. — Мы, наги, очень сплочены, и будь готова, что после того, как спала жизнь и честь одной из нас, другие будут слагать о тебе песни.

— Ну уж это лишнее, — покачала головой я и не выдержала, улыбнулась. Вспомнила, как Шагрэй краснел и переминался с ноги на ногу под натиском Шэ-Сарсы, когда та требовала оставить, наконец, праори лорда в покое и предупреждала, что, если кто посмеет потревожить меня до заката, будет иметь дело с ней.

— Что ты хочешь узнать? — спросила Шэ-Арса, чудесным образом преобразившаяся после спасения сестры.

Я пожала плечами.

— Расскажите всё, что знаете обо мне, — попросила я, и, спохватившись, добавила: — И о метке ласаир. И об этом самом Праве Мены или на что там я подписалась…

На меня посмотрели с определённой долей скептицизма.

Я вздохнула.

— Ну вы же видели саламандра. Собственно, эту мелкую пакость надо благодарить за твоё спасение, Шэ-Сарса. Боюсь, я бы и не заметила, что одну из вас заменили…

Нагини переглянулись.

— Вообще люди любят приписывать себе чужие заслуги, — задумчиво сказала Шэ-Арса.

— Не говоря о том, что, выбирая между собой и другим… — начала было Шэ-Сарса, но я перебила её.

— Пожалуйста, давайте всё же вернёмся к нашим саламандрам, тьфу, баранам, тьфу, пламень нестабильный, драконам!

Нагини снова переглянулись. В их глазах сверкали смешливые искорки. Вот никогда не подумала бы, что этим бесстрастным воительницам не чуждо чувство юмора!

— Ты знаешь, что своих женщин у драконов нет, — притворно вздохнув, начала Айриш. — Давно нет.

— Знаю, — кивнула я.

— Поэтому они и пошли на договор с людьми.

— Договор? — меня даже передёрнуло. — У нас его зовут завоеванием.

— У вас — да, — хмыкнула нагиня.

— Ты это к чему?

— Ты многого не знаешь, — покачала головой Аша.

— Я и не спорю. Наоборот, прошу: просветите меня, наконец!

— Драконы скрепляют свои договоры магией.

— Это я знаю.

— Так было и с людьми. Из всех рас им нужна была та что не наделена собственной магией, а также не имеющая истинную ипостась. И поэтому драконы выбрали людей. Как пустой сосуд, который можно наполнить, чем угодно. Именно крылатые лорды принесли в человеческие земли Пламя. Драконье пламя.

— Магическое пламя.

— После чего человеческая раса обрела могущество.

— Могущество?

— Ну, по-крайней мере, встала вровень со всеми, — не так поняла моё удивление Шэ-Сарса.

— Было время, когда твои предки считались… второстепенной расой. У фэйри, альфаров, оборотней, эльсартов, гноллов… Словом у всех, кто имеет вторую ипостась.

— Драконы же взяли людей под своё покровительство.

Я фыркнула. Слишком уж фантасмагорично всё это звучало. Нет, мы изучали истории завоеваний Старой Алессии, знаем, что, прежде, чем достичь мира с соседями, нам приходилось несладко… Но такое!..

— И драконы пошли на это ради человеческих женщин?

— Самых сильных магинь отмечало Пламя. Они смогли становиться ласаир, избранницами драконов.

— А как же альтессы?

— Единственное слабое место огненных лордов — потомство. Это тот случай, когда их сила обернулась против них же самих. Несмотря на то, что драконы щедро поделились своим пламенем с людьми, связав себя с самой слабой расой навеки, ласаир рождается мало. И достаются ласаир только самым сильным драконам. А драконам нужно потомство…

— У Прапламени, из которого вышли первые драконы, есть второе имя — Мудрость. И согласно этой Мудрости, драконья сила не передаётся по наследству. То есть, конечно, у тех драконят, что родились в семье сильнейших, шансов развить свою силу больше, за счёт тренировок с отцами, но и только. По большому счёту всё зависит лишь от них самих.

— Небесный закон защищает также человеческих женщин. Выдержать темперамент дракона может только ласаир, избранная. Если дракону не досталась ласаир — а они достаются только самым сильным, — дракон может взять в свой дом нескольких альтесс.

— Эм… и в чём тут защита? У нас это называется — наложницы, содержанки.

— Альтесса ничем не отличается от ласаир по положению. Но к ней в спальню дракон может войти не чаще раза в месяц.

— Погодите… я думала, меня забрали в качестве альтессы, а вы называли меня другим словом. Праори… Предопределённая.

— О том, что у дракона появилась праори не трубят по всем углам. Проще для всех было объявить, что лорд Драгуа-Ратх берёт в свой замок альтессу.

— Для твоей же безопасности.

— В день, когда тебя отметило пламя, об этом узнал Хранитель Печати.

— Тот самый наг?

— Да. Лайр — Священное Песчаное Зеркало — показал тебя. С тех пор лорд Драгуа-Ратх знал, что и у него появилась ласаир.

— Что значит «и у него»? — я поморщилась, сдавила пальцами виски. — Раз он правитель, тем более, как я поняла, не из слабых, ласаир должна была появиться у него в первую очередь?

Нагини переглянулись и усмехнулись, но как-то грустно.

— В том-то и дело, что «не из слабых»…

— Вулканис Эйден Янар — сильнейший из когда-либо живущих крылатых лордов.

— Он не должен был получать такую силу, но был вынужден…

— Он знал, на что шёл, когда шёл в Лабиринт…

— В Лабиринт? Что это?

Нагиня покачала головой.

— Место Силы. Не каждый способен вместить в себя столько, сколько пришлось нашему лорду. В Лабиринте он узнал, что ни одна из ласаир не сможет принять его пламени. А значит, он не сможет оставить после себя потомства.

— Он получил всю силу рода Эйден Янар.

— И, как последний из рода, стал сильнейшим.

У меня голова шла кругом.

— Зачем же лорд пошёл на это?

— Чтобы объединить разрозненные кланы, — тихо сказала Аша. — Спасти свой народ. Свою кровь из лап…

Шэ-Арса вдруг зашипела, сверкнув глазами.

— Прости, Агния, мы не называем их имени вслух.

— Чьего имени?

Нагини покачала головой.

— Драконье пламя провоцирует мутацию человеческих женщин, — продолжила она, как ни в чём не бывало, сверкнув глазами в сторону Аши, и, в другой раз, я бы всё же не оставила это просто так, но от обилия новой информации голова стала какой-то чугунной, и я вся превратилась в слух, чтобы не упустить ни слова из того, что нагини рассказывает, так сказать, по доброй воле. К тому, о чём ваолинзи не хочет говорить, мы, несомненно, успеем ещё вернуться…

— Поэтому ласаир забирают в Драгуа-Ратх не раньше шестнадцати лет.

— Рядом с драконами мутация протекает намного быстрее, а слишком быстрый её ход способен убить маленькую девочку. Шестнадцать же — самый подходящий возраст для запуска ускоренной мутации.

— И, если рождается праори, та, кто способна принять пламя сильнейшего, им тем более нельзя видеться с выбранным им Пламенем драконом…

— Но драконы всегда заботятся о своих избранницах. Поэтому, когда тебе исполнилось шесть лет, лорд послал самого близкого родственника в дом к твоим родным, с богатыми дарами и обещанием забрать ласаир в Драгуа-Ратх через десять лет. Тебе предстояло отучиться пять лет в академии Ласаир, прежде чем…

— Племянника! — воскликнула я, перебивая телохранительницу. — Он послал Виктариона…

— Ты его помнишь? — насторожились нагини.

Я покачала головой и растерянно развела руками.

— Нет…

— Через неделю после его отлёта Священный лайр показал, что тебя больше нет.

— Лорд тут же отправился в Ильден, но нашёл лишь выжженное дочерна пепелище.

— А когда Виктарион вернулся, рассказал, что дар девочки вышел из-под контроля и уничтожил всё вокруг, включая её саму.

— Лорд хотел убить племянника, который не уберёг его предопределённую… Вмешался Небесный Слёт. И вместо смерти Виктарион был изгнан.

— Он вернулся только недавно, когда стало известно, что ты каким-то чудом оказалась жива. Хоть на тебе не было больше знака ласаир, Священный лайр снова показал тебя.

— Что же произошло в ту ночь, — я потёрла виски. — Вот и саламандр сегодня, прежде чем смыться, сказал, что я дала ему имя… А имя дают только фамильяру. Я же ничего, вообще ничего не помню!

Нагини смотрели на меня с сочувствием.

— Мы не знаем.

— Но почему… лорд не рассказал мне?

Мои валинзи переглянулись.

— Он не знает, кому… и чему верить.

— Но он мог бы спросить… Мне нечего скрывать!

Шэ-Сарса прикусила губу и посмотрела на меня задумчиво.

— Твоя стёртая память быть может говорить о том, что есть…

Я сидела, как пыльным мешком по голове пришибленная, открывая и закрывая рот. И когда почти придумала, что возразить на такое, из отведённых мне покоев раздались какие-то звуки. Ну, как звуки. Больше похоже на грохот. И только абсолютное спокойствие нагинь удержало и меня на месте. Потому что нервы были натянуты до предела!

— Что там?

Валинзи переглянулись.

— Принесли ритуальное ложе.

— Ложе?! — я так и подпрыгнула на месте. — Какое ещё ложе…

— Сегодня первый день луны, — сказала Айриш.

— И что? — холодея, спросила я.

— Ну как же… Лунный Обычай.

— Право Мены…

— Ты же сама прибегла к нему…

— Что я сама? — я чуть не хлопнула себя ладонью по лбу. Вот же пламень нестабильный! Об этом самом обычае я и забыла. А как тут не забудешь?! — Я же говорю, я понятия не имею о местных обычаях! Это всё смывшийся саламандр, зараза такая…

— Сегодняшняя ночь… Первая ночь молодой луны…

— Твоя первая ночь в замке лорда Драгуа-Ратх принадлежит ему, — и, пока я хлопала глазами, открывая и закрывая рот, Шэ-Сарса добила: — В обмен на меня.