Глава 27

Остаток своего первого дня в Драгуа-Ратх я провела в покоях. По словам валинзи, «согласно традиции». Как будто у меня был выбор! Да и куда денешься с парящего (над океаном, а это важно!) острова?!

Саламандр, простите, Бублик не появлялся. Как ни прислушивалась к истинным, магическим ощущениям — не чувствовала мелкую гадину. Ещё бы! После такой подставы ему этот хвост по-хорошему оторвать следовало! Интересно, а вместо старого отрастёт новый? Ящерица же, даром, что огненная. Ну вот о чём я только думаю…

Я попыталась поманить вредину магией, даже вызвала маленький огненный буран, сложнейшее заклинание, между прочим, удержание беснующейся стихии над центром ладони требует мощнейшей концентрации и энергозатрат… Но тщетно. Бублик не откликался.

А когда за открытыми панорамными окнами несколько раз вжикнул чёрным вихрем дракон (чей силуэт показался подозрительно знакомым) я втянула буран обратно в ладонь и пожалела о съеденных блокираторах…

Пользуясь случаем и словоохотливостью нагинь, я постаралась выведать всё относительно моего попадания в Драгуа-Ратх, а также предстоящей, хм, Мены, на которую меня подписал огненный свинтус.

Ну что можно сказать по этому поводу…

Мои худшие предположения оправдались.

Невероятно, но факт. Учитывая, что эти самые предположения опирались преимущественно на интуицию, а также на весьма обрывочные — и, как выяснилось, о-очень дозированные — сведения от саламандра, и, совсем немного — на подслушанное от драконьего предка в Звёздной Обители… я готова была ко всему. В том числе услышать от нагинь много лестного о «буйной фантазии» человеческих дикарей. Такими же они нас считают? Их послушать, так мы до прилёта драконов-благодетелей по веткам скакали, хотя нет, какое. С веток нас другие расы сняли, чтобы в рабство обратить…

Но это всё лирика.

Итак, как выяснилось, у меня по прибытию до последнего был шанс избежать участи пленницы драконьего замка. С аэростата я сошла, между прочим, в «правильном» наряде — то есть, не демонстрируя свою принадлежность роду Эйден Янар, хотя кое-кто огненный и подбивал на это.

Если вкратце, драконьи законы и впрямь защищают людей. То есть всё, как рассказали нагини: сильным драконам — ласаир, остальным — альтессы. Никак не наоборот. То есть сильнейший дракон мог рассчитывать только на ласаир, причём на ту, которую отразит этот их лайр. Лайр и отразил, да… меня… когда меня отметило драконье пламя. И потом, вроде как, тоже меня, только вот метки ласаир на мне больше нет. А на нет, соответственно, и суда нет.

Но ожидается. Тот, который их этот Небесный Слёт.

И — опять же — у меня, пламень нестабильный, есть право от этого самого «слёта» потребовать себе свободу и возвращение домой. Есть, ага. Если бы не ещё одно жирное «но».

Выражаясь по-простому, не далее, как сегодня утром, я сама, по собственной воле (нет, встречу саламандра, развеиванием эта пакость не отделается! Буду с мстительным удовольствием отрывать огненный хвост столько раз, сколько понадобится, пока мне не станет легче…), «заявив во всеуслышание о принадлежности к драконьему роду Эйден Янар» (ведь дракон не заставлял меня в это платье облачаться? и никто не заставлял так-то) официально потребовала перед всеми обменять мою невинность на боевую магиню-ваолинзи.

На что лорд Драгуа-Ратх милостиво согласился, и, опять же, в присутствии сотни свидетелей мы скрепили сию унизительную во всех отношениях (для меня) «сделку» магией.

Короче, рехнуться можно.

Так что теперь, когда этот самый Слёт соберётся, очень сомнительно будет требовать свободу — фактически уже связав себя с драконом… эм… не только слухами.

«Своих» женщин, как подтвердили нагини, драконы не отпускают.

Та самая проверка драконьим пламенем — и я, подтвердив свою непорочность, могла бы смело отправиться домой, а теперь…

Из всего этого вытекал один вопрос: а к чему вообще такие сложности?!

Дракон ведь мог:

а) приказать мне облачиться в нужные ему цвета;

б) остальное тоже… приказать. Принудить, наконец. Ещё по дороге.

Зачем вести меня в свой замок (или дворец?.. пожалуй, всё же, дворец… хотя, если учесть, что замок — комплекс строений, предназначенный для жилья и защиты от врагов, а дворец — парадное здание, место, где сейчас нахожусь, можно и так, и так называть…), официально представлять двору (а по заверению нагинь, то, что было сегодня, это оно самое и было), проверять на знание драконьих обычаев и скреплять магией договор, опять же, прилюдно?!

Ну вот к чему эта многоходовка?

К тому же не шли из головы слова «предка» о том, что я — не ласаир, а значит, не выдержу его пламени. А сжигать человеческих женщин заживо это у них тут вроде как запрещено.

И что это была сегодня за магия, для которой потребовалась драгоценная лунная эссенция?

Я не чувствовала её воздействия, не ощущала никаких изменений, кроме тех, что уже начались по дороге.

Сколько не листала привезённые фолианты, о магических сделках, скрепляемых лунной эссенцией, не нашла ни слова.

К своему стыду и позору (как мага), вынуждена была спросить у нагинь.

Ваолинзи лишь усмехнулись снисходительно.

— Это лунная магия, — сказала Шэ-Сарса. — Как только луна вступит в свои права, ты почувствуешь, можешь быть спокойна.

И не сказать, чтобы это успокаивало, скорее, наоборот.

Когда солнце, утомившись за день, огненным шаром понеслось к поверхности океана, меня пытались накормить ужином. И потерпели сокрушительную неудачу. Потому что кусок в горло не лез.

Тогда меня оставили одну.

Нет, предлагали перед уходом расписать моё тело знаками плодородия, но я из скромности отказалась.

Возвращаться с террасы в покои, к этому необъятному ложу бесстыжих размеров почему-то в форме ладьи, воцарившемуся посреди гостиной, не хотелось.

Поэтому я после принятия горячего душа, завернулась в плед поверх домашнего платья, и, обогнув сего монстра, застеленного шёлковыми простынями, снова проследовала на террасу. Там и сидела, смотрела, как в небе проступают первые робкие звёзды, а чёрные парящие глыбы вокруг расцвечиваются разноцветными огнями и вздрагивала от малейшего шороха, ожидая, что лорд Драгуа-Ратх придёт требовать от меня выполнения договора.