Глава 32

Глаза дракона на смуглом лице с резкими, хищными чертами сияли всё ярче, и как тогда, на аэростате, когда он пытался заглянуть в мою память, мне казалось, что я проваливаюсь в это море света, падаю, переворачиваясь в воздухе, несусь навстречу бездне, наполненной драконьим пламенем.

— Nolite timere, flamma filiae… — раздался отдалённый рокочущий голос. Тот самый, что я уже слышала, когда впервые столкнулась с магией дракона. - Quae fatum est praeordinatum…

Только в прошлый раз эти слова прозвучали для меня хоть и чётко, но всё же на другом, непонятном языке, напоминающим одновременно потрескивание пламени и птичий щебет, а сейчас… Сейчас же я услышала более, чем понятное:

— Ничего не бойся, дочь пламени. Всё предопределено…

Вспомнились слова саламандра, что для драконов Предопределение — основа равновесия мира. Захотелось ответить, что я вообще-то не боюсь, скорее… ну, не знаю… негодую?

Впрочем, и это слово не вполне подходит, учитывая, что к лорду Драгуа-Ратх меня тянет. Со страшной силой. И глупо утверждать обратное. Только вот…

Нет, меня хотя бы спросить можно было?!

Но чем дальше я заплывала на эту сияющую глубину, тем пронзительнее ощущалось неистовство рвущейся наружу огненной магии, тем желаннее становилась близость дракона.

Где-то там, на границе слияния этого волшебства и яви, дракон вновь накрыл своими губами мои и тело тут же пронзило магическими разрядами, которые не выходя на поверхность кожи, принялись буйствовать внутри, создавая в самых — на мой взгляд — непредназначенных для этого местах сладкий хаос.

Бултыхаясь сознанием в этом ослепительном свете, я чувствовала, как мало мне, физической, становится этих поцелуев, этих пронзительно-острых ласк. Низ живота раз за разом сводило сладким предвкушением, напоминающем судорогу. Мне отчаянно не хватало чего-то, чего-то большего.

— Девочка моя, — сквозь световую завесу доносился шёпот лорда. — Праори… Открой глаза. Посмотри на меня.

Я… кажется, я с жаром отвечала на поцелуи, позволяя терзать свои губы, выгибалась навстречу, прижимаясь своей грудью к его твёрдой, мускулистой и горячей грудной клетке, скользила ладонями по могучим плечам, рукам, и, вздрагивала, когда он сжимал крепче или прикусывал за губу, снова и снова подавалась вперёд, словно умоляя о большем…

— Открой глаза, Агни, — почти прорычал дракон, покрывая поцелуями щеки и подбородок.

Я ощутила, как мужская рука сжимает на затылке мои волосы, оттягивая голову назад и невероятным усилием всё же смогла открыть глаза.

Я слабо вскрикнула: потому что моё давешнее предположение во время первой магической передачи оправдалось. Дракон оказался сияющим… в буквальном смысле! Будто бы целиком сотканным из света! Мой взгляд упал на собственные руки, обнимающие его за шею, и я с удивлением обнаружила, что моя тёмная — особенно сейчас, на его фоне кожа — покрыта крохотными звёздочками, эдакой искрящейся алмазной крошкой.

— Посмотри на меня, Агни! — приказал он и я не посмела ослушаться вновь. — Назови моё имя.

— Вулканис Эйден Янар, — незнакомым, охрипшим голосом произнесла я и тихо прошептала: — Вулкан…

Я не поняла, что произошло… но в следующий момент оказалось, что я падаю, нет… мы оба падаем, несёмся в звёздную сияющую бездну!

Почему же он не раскрывает крылья? — успело пронестись в моей голове, прежде чем мы обрушились со всего размаху на взметнувшиеся крыльями шёлковые простыни… того самого ритуального ложа, что принесли днём в мои покои!

Только я оказалась лежащей на драконе, и он крепко и вместе с тем нежно прижимал меня к своей груди. Так что удара, как такового, я не почувствовала, но судя по грохоту… он был очень даже ощутимым! И… когда я обнаружила, что нас с лордом ничего не разделяет… вот вообще ничего, осознала в полной мере, для чего понадобилось такое огромное, массивное ложе!

— Как мы только не сломали его? — вырвалось у меня от неожиданности и такое резонное замечание почему-то насмешило лорда.

— У нас вся ночь впереди, — он шутливо щёлкнул меня по носу и вновь впился поцелуем в губы.

Только сейчас я поняла, как дракон сдерживался до этого.

Подумалось, что, если бы он так сжал меня до этой самой передачи драконьей силы, просто переломил бы пополам.

Его губы… они вытворяли что-то совсем невероятное с моим телом, заставляя шумно вздыхать, извиваться, выгибаться дугой, раскрываться ему навстречу. Его руки… казалось, они были везде. Я ощущала себя легчайшим пёрышком, которое подхватил ветер. Ураган! Цунами!

Я всхлипывала, заглатывала воздух, стонала прямо в раскрытые горячие губы. Подчиняясь его приказам снова и снова, звала его по имени…

В этом бушующем огненном смерче не было места здравому смыслу, стыдливости, гордости. Я понятия не имела, что моё тело способно на такую пронзительную остроту ощущений, на такие странные, сводящие с ума, жгучие желания!

Словно этой своей передачей дракон настежь распахнул в моей душе дверцу, скрывающую самые потаённые, бесстыжие, но какие же сладкие фантазии!

И когда на мне, казалось, не осталось места, которое обошёл бы своей лаской дракон, кожа пылала в буквальном смысле, горела, плавилась от легчайших прикосновений, острая боль вдруг пронзила тело, возвращая с небес на землю, а дракон замер, снимая поцелуями слёзы с моих щёк, позволяя привыкнуть к нему. И лишь затем возобновил ласки, нежные, горячие, пронзительные. Недавняя боль странным образом трансформировалась в чарующее, окатывающее изнутри пламенем удовольствие, которое принялось растекаться по телу, наполняя его волнительной, бесстыдной негой.

Наши тела сплетались, перекатывались по ложу, мои пальцы сминали подушки с кистями, ногти оставляли алые борозды на смуглой коже дракона, а искры льющегося наружу пламени — подпалины на шёлковых простынях.

Я всхлипывала, кричала, не в силах удерживать это наслаждение внутри, и в эти моменты дракон ещё крепче стискивал меня в объятиях и вдавливал своим могучим телом в кровать.

Наконец, я ощутила, как какой-то мощный порыв ветра забрасывает меня на гигантский гребень огненной волны, и я несусь вниз, с ошеломительной, устрашающей скоростью, захлёбываясь от острого, ни на что не похожего удовольствия!

Мужские руки ловят меня, мужские губы нежно прижимаются к моему виску, и я слышу его шёпот:

— Праори. Ты и вправду праори. Моя. Только моя…