Глава 42

Что именно не поделили когда-то драконы — догадаться не сложно. Точнее, не чего, а кого.

Увы, моя мудрая Нараяна, которая сидя со мной во время выполнения домашнего задания по истории, хмыкала: «Ищите женщину!» и здесь оказалась провидицей.

Драконы не поделили женщин… По непонятной причине драконицы стали приходить в мир всё реже и реже. Учитывая и без того немногочисленное потомство самой древней крови в мире, это стало для драконов настоящей трагедией. В какой-то момент им пришлось признать, что они вымирают.

Драконы разделились на два лагеря. Нашлись среди них те, кто считал, что единственное предназначение дракониц — производство на свет потомства. Потому каждую из них следовало «брать в оборот», утвердив новый закон, так называемый «временной брак», а именно — после рождения наследника одному дракону драконица переходит к следующему и так далее.

— Неудивительно, что ваши и без того вымирающие драконицы вымерли окончательно! — не удержалась я. Слушать об истории высшей расы, вроде как никакого отношения ко мне не имеющей, оказалось вдруг так больно…

Но большинство драконов, и Небесный Слёт в том числе, по-прежнему считали, что свобода выбора — святое право любого дракона, независимо от пола. Надо сказать, что драконы, связанные общей кровью, не ожидали, что кто-то из них сможет пойти против своих же… Для них и спустя века это было чем-то из области сказок, пусть и страшных. Как если бы поссорились между собой пальцы одной руки, например.

Те, что остались в меньшинстве, устроили диверсию. Пока часть из них устроила мятеж, якобы с целью уничтожить Небесный Слёт, другие похитили семерых дракониц…

Вскоре мятеж был подавлен, а пленницам возвращена свобода.

Но… больше ни одна из дракониц не забеременела.

Воплощение пламени и свободы, драконицы не смогли простить принуждения и насилия. Объединив свои магические силы, они прокляли своих похитителей, и кровное проклятие распространилось на остальных драконов. Расплачиваться за грехи одних пришлось остальным, связанным общей кровью…

По совету предков драконы заключили кровное магическое соглашение с низшей расой.

И, хоть мало кто верил в успех, люди с лёгкостью приняли кровь драконов. У высшей расы вновь появился шанс на бессмертие.

Отступников судили. И приговорили к лишению истинной ипостаси и вечному изгнанию. Это было хуже, чем самая мучительная смерть. Драконов лишили… драконов.

Никто не ожидал, что отступники выживут.

И уж тем более не ожидали, что поможет им в том морской народ.

Нет, что касается русалок, то тут, как раз, было ожидаемо. Драконы, завоевавшие их острова, из песни слова не выкинешь, так я лорду Драгуа-Ратх и сказала, поскольку о противостоянии драконов и русалок знала, опять же, из книг замковой библиотеки и из бесед с Хранителем, здорово их достали. И лорд — о чудо! — согласился ради разнообразия. Что морской народ тоже можно понять.

Так или иначе, русалки наделили отступников своей магией, а поскольку опустевшие вместилища магической энергии у бывших драконов были огромны, то и новая ипостась бывших драконов (а по сути новой расы) оказалась впечатляюща.

Левиафы. Морские чудовища. Те, кто обладал устойчивостью к драконьей магии и не уступал драконам по части силы. Вот только летать они не могли, но этот недостаток с лихвой компенсировали мощные чары…

Шли века. Левиафам, объединившихся с морским народом, постепенно удалось вытеснить драконов с захваченных ими островов, а также подобраться к Драгуа-Ратх.

А каких-нибудь сто пятьдесят лет назад левиафам удалось захватить Высший Мир.

На мой резонный вопрос, как они сумели это сделать, ведь даже учитывая новоприобретённую силу, их было меньше…

— Они захватили наследника, — пояснил Вулканис.

— Виктариона! — ахнула я.

— Да, — кивнул дракон. — Драконы не смели нападать, боясь причинить вред своей крови.

— Но вы всё-таки выдворили их из Драгуа-Ратх?

— Да, — снова подтвердил дракон. — После смерти моего старшего брата и его жены, воздушный эскадрон признал меня лордом и правящим крылом. Нам удалось отстоять Драгуа-Ратх, левиафы вернулись на Песчаные острова. Но… вместе с наследником. Меня же провозгласили лордом.

— Но ты не бросил племянника в плену.

Дракон хмыкнул.

— Как выяснилось, я пришёл за ним слишком поздно. К тому времени он стал больше левиафом, чем драконом.

Последствия войны оказались ужасающими, разрушения Драгуа-Ратх — огромными. Не один год понадобился, чтобы восстановить Высший Мир.

После того, как Высший Мир оказался восстановлен, Вулканис, испытывающий чувство вины перед погибшим братом и его женой, отправился в Лабиринт. Он прекрасно понимал, что его собственной силы не хватит, чтобы освободить племянника и разгромить защищённого магией морского народа неприятеля и призвал на помощь древнюю драконью кровь.

Предки во главе с Лабиринтом предупреждали его, что, если он сделает это — роду Эйден Янар суждено прерваться. Ни одна из ласаир не будет способна принять пламя сильнейшего.

Священный лайр, Песчаное Зеркало, предрек возвращение дракониц, но также предрек, что ждать придётся слишком долго, и даже дракон-долгожитель может не дождаться. Но чувство вины перед погибшим братом, его женой и оставленных в лапах отступников племянником, пересилило.

Лорд Драгуа-Ратх прошёл все испытания Лабиринта и, когда вышел, отправился во главе воздушного эскадрона на Песчаные острова.

Вернулся он вместе с освобождённым племянником, по сути — наследником бывшего лорда, а на деле… Ни один из драконов не признал права Виктариона на престол. Несмотря на прямое наследие, сильнейшим был и оставался Вулканис.

— Виктарион и сам не хотел занимать трон покойного отца, — глухо сказал дракон. — Так он сказал, когда присягнул мне. Заподозрить племянника во лжи, в том, что он намерен вернуть престол, у меня не было повода.

Шли годы, десятилетия… Высший Мир процветал.

Виктарион со временем стал правой рукой своего дяди и ближайшим советником.

Со временем воспоминания о кровопролитной войне между драконами и левиафами, о годах, проведенных бывшим наследником в плену, утратили остроту, сменяясь новыми…

— Неужели ты ни разу не заподозрил Виктариона в неискренности? — не могла поверить я.

Дракон покачал головой.

— Он дал клятву перед Небесным Слётом: не жениться раньше меня. По сути, это самый настоящий обет безбрачия, Агни. Все знали, что я могу так и не дождаться свою пару. Я уж не говорю, что мог допустить хотя бы мысль о том, что в мир может прийти моя праори, обещанная. Даже если бы у меня были сомнения, после той клятвы они бы отпали. Виктарион стал мне ближе, чем сын. Я сам тренировал его, обучая всему, что знал сам. И… в последнем поединке, в Обители Матери понял, что ученик превзошёл учителя. Если бы не пробудившиеся Врата… Я бы погиб сам и потерял бы тебя.

— Глупости не говори! — разозлилась я. — Ты бы с ним быстрее справился, если бы не отвлекался на мою защиту, уж я-то видела. Но… продолжай. Я так поняла, мы переходим к самому, хм, болезненному.

Дракон сжал зуб, выдержал паузу, но всё же продолжил.

— Когда Песчаное Зеркало нагов отразило тебя — девочку с сильнейшим даром пламени за всю историю человеческой магии, Хранитель объявил, что в мир пришла моя праори. Об этом знали лишь самые близкие, в число которых, конечно, входил Виктарион. Ты уже знаешь, что до совершеннолетия обещанной нельзя приближаться к предназначенному ей дракону — это может усилить мутацию и девочка может погибнуть. В шестнадцать лет ласаир зачислялась в одноимённую академию в Драгуа-Ратх, где обучалась всему, что ей понадобится в качестве избранницы дракона. Для того, чтобы известить твоих родителей, о том, что их дочь — праори лорда Драгуа-Ратх, был выбран самый близкий и надёжный посланник.

— Виктарион, — прошептала я.

— Мой племянник с дарами отправился в Ильден, — подтвердил дракон. — Я находился у лайра, Песчаного Зеркала, вглядываясь в отражение своей обещанной, когда он достиг цели. Я никогда не забуду, как твои глаза вдруг потухли, а изображение осыпалось горсткой пепла. В следующий миг лайр вместо обещанной отобразил лишь выжженную дочерна землю…