Глава 50

— Чтобы ответить на этот вопрос мне нужно вернуться в воспоминаниях задолго до той самой ночи, ставшей судьбоносной для многих…

Мои пальцы уже оттягивали тетиву, а острие стрелы было направлено в сердце праори крылатого лорда, как вдруг я разглядела в девочке дракона. Драконицу…. Которую не смогла убить. Я выстрелила в дерево рядом. Позволила схватить себя, связать. А потом принесла кровную клятву юной ньорите и осталась ей служить.

— Но… как? Зачем? Почему? Как ты вообще согласилась на такое? И… сила левиафа… Зачем она тебе, если ты использовала всю её на печать? — я бормотала что-то невнятное, голова шла кругом, но Нараяна, как ни странно, прекрасно меня поняла.

— Я увидела в тот момент, что так будет лучше. Не только для моего народа. Для всех. Силу левиафа я хотела использовать против наших господ, — это слово Нараяна брезгливо выплюнула. — Да, когда-то мой народ, воевавший с драконами, встал на сторону отступников. Не буду утомлять тебя подробностями, для этого у нас ещё будет время, но скажу одно: я из тех, кто поклялся избавить Морской Народ от левиафов. Заключив с ними кровное соглашение, мы сумели противостоять одним врагам, но оказались во власти новых. Ещё худших…

Кроме того, исчезновение дракониц сильно подорвало Равновесие, которое мы, русалки, почитаем также, как вы, драконы, Предопределение. Именно исчезновение дракониц и повлекло за собой появление левиафов, чудовищ, в которых не осталось ничего святого — ни человеческого, ни драконьего. Левиафы должны исчезнуть. И возвращение дракониц — знак, что они исчезнуть. Когда я увидела тебя, я поняла, что Равновесие мира восстанавливается.

С этого момента я знала: мало спасти тебя один раз, нужно сохранить тебе жизнь до тех времён, когда твой дракон станет настолько сильным, что сможет встать на крыло. Я знала: рано или поздно левиафы придут за тобой. И долго ждать не пришлось.

Им закрыт вход на человеческие земли, но они прислали Виктариона.

— Подожди… Но Вулканис сказал, что это он послал племянника…

Нараяна грустно улыбнулась.

— Виктариона воспитывали левиафы. Поверь, они умеют внушать ненависть к драконам. И с Виктарионом им это удалось. Они внушали ему, что он — наследник, он — хозяин Высшего Мира, Драгуа-Ратх, он обязан получить то, что причитается ему по праву. Когда Вулканис пришёл за ним, его отпустили.

— Но… я слышала, что они сражались…

— Сражались. Левиафы пожертвовали малым ради большего. Самые древние и сильные из них затаились, пустив в расход тех, кто поглупее и помоложе…

Виктарион не дурак. Он понимал, что драконы уважают право сильнейшего и не пойдут за слабым. И всё же… он не распознал в тебе драконицу.

Распознал сильнейшую ласаир, которая когда-либо приходила в мир. Он понял, что такая сильная избранная сможет родить ему сильных сыновей и вместе они смогут свергнуть Вулканиса.

Он прибыл сообщить твоим родителям, что ты — избранница лорда, но солгал. Сказал, что ты — его избранная и вам нужно заключить помолвку прямо сейчас.

— Но…

— Твои родители не знали, что до определённого возраста встреча обещанной с её драконом невозможна. К тому же Виктарион привёз богатые доры, — она скупо усмехнулась, — которым всем вскоре предстояло сгинуть в драконьем пламени. И…

— Родители отдали меня, — прошептала я.

— Да, — не стала спорить Нараяна. — За большое вознаграждение.

Я тогда сказала: «От судьбы не уйдёшь». Также поведала, что у тебя другая судьба. Я обвинила дракона во лжи. И не стала сопротивляться, когда меня заперли в сарае. Я знала, что разорвать связь Предопределения невозможно.

Тебя увели в часовню.

Виктарион настоял на том, чтобы оставить вас наедине и приступил к ритуалу. Тебе всего лишь нужно было поставить оттиск проколотого пальца на договоре.

И хоть ты и не понимала, что происходит, отказывалась поставить оттиск…

Видимо, Виктарион пытался обмануть тебя, затем — принудить. Воздействовать чарами. Ничего не срабатывало.

Если бы ты была человеком — сделала бы всё, как он сказал. Но ты дракон, Агни.

Нараяна мечтательно улыбнулась.

— Когда я увидела, как ты противостоишь Виктариону, в полной мере осознала, что ты дракон.

— Но, — пробормотала я. — Тут что-то не так. На меня воздействует лорд. Вулканис. Я с ума схожу рядом с ним. А когда он далеко, как сейчас, — мой голос сорвался.

— Это другое, — строго сказала Нараяна. — То, о чём ты говоришь — зов истинной пары. Не ты реагируешь на лорда. А твой дракон.

— Что же было дальше? — спросила я. — Ну, когда я отказалась заключать помолвку с Виктарионом?

Нараяна хмыкнула.

— Ожидаемо, твоя магия вышла из-под контроля, часовня, а за ней и поместье вспыхнуло. Ожидаемо, ребёнок испугался. Твоя внутренняя драконица тянулась к зверю Вулканиса.

Виктарион пытался принудить тебя, ты же стояла насмерть. Тогда у тебя впервые получилось призвать драконье пламя. Истинное драконье пламя, Агни. Чёрное пламя.

— Что-о?!!

— Ага, — русалка подмигнула. — И не просто вызвать. Ты метнула им в «жениха». Виктариону пришлось обернуться, чтобы не сгореть заживо, ведь твоё пламя оказалось куда сильнее его…

— И что потом?

Русалка вздохнула.

— Ребёнок впервые увидел дракона, — сказала она. — Огромного, пышущего огнём ящера. Я уже молчу о сказках этой дуры-Рагнезы. Да и не только. Тебя пугали драконами всё детство… тёмные люди. Неудивительно, что ты устроила самый настоящий пожар!

Виктарион, как я понимаю, пытался достучаться до тебя, обещал, что, если ты сделаешь всё, как он говорит, он научит тебя контролировать своё пламя.

Русалка замолчала, и эта пауза совсем мне не понравилась.

— Нара, — прошептала я. — Мне кажется, или ты чего-то мне не договариваешь?

— Не кажется, — покачала головой русалка. — Виктарион обманул тебя. Ты, маленькая, юркая, не давалась в руки, только метала в него практически неконтролируемым пламенем. Тогда он сказал, что твои близкие мертвы. И даже продемонстрировал их иллюзии. Он показал тебе их мёртвыми, Агни! Сказал, что ты виновата в их смерти! Говорил, что теперь, когда ты убила свою семью, никому, кроме него некому о тебе позаботиться!

Сердце замерло, затем подпрыгнуло до самого горла, а затем бешено заколотилось. Горло сжало комом, глаза защипало. Нараяна сжала мои пальцы и продолжила рассказ.

— И ты, девочка, вместо того, чтобы сломаться, просто втянула излишки магии и вошла в огонь. Ты воздвигла самый настоящий круг из Чёрного пламени и скрылась в нём. Виктарион не решился пойти за тобой… Потом ты рассказала, что тебя поманил огненный бублик. Да, да, вот этот самый саламандр, у которого свои счёты к отступникам.

Я же всё это время ликвидировала последствия пожара, устроенного тобой, выводила людей из горящих домов, призывала всю свою морскую силу, чтобы потушить пламя. Я знала, что огонь не может навредить дракону, поэтому пока не убедилась, что со всеми твоими близкими всё в порядке, не отправлялась на твои поиски.

Когда я, наконец, нашла тебя, Виктарион уже улетел. Он не распознал в тебе драконицу и понимал, что такое длительное пребывание в пламени убьёт даже пиромага. Особенно ребёнка, который не в силах контролировать свой дар.

Когда я, наконец, нашла тебя, ты была в некоем подобии забытья. Сидела в пламени, монотонно раскачиваясь. Тихо напевала при этом и держала в руках саламандра, испачканного в твоей крови. Видимо, убегая от Виктариона, ты поранилась… Каким-то образом ты умудрилась перекинуть на саламандра свой знак ласаир… за очень недолгий срок ты возненавидела «драконью метку»…

Я поняла, что ты в беспамятстве. И, заглянув в твою память, ужаснулась, как ты сумела вынести такой удар.

Я понимала, что потеря памяти — временная, защитная реакция разума, чтобы не сойти с ума. Но рано или поздно память бы вернулась.

— Тогда ты воспользовалась той самой силой левиафа?

— Да. И уж поверь, мне пришлось постараться.

Я знала, что твой дракон будет искать тебя, но всерьёз опасалась за твой разум. Несмотря на стёртую память, после случившегося ты боялась драконов до заикания. Кроме того, вам нельзя было видеться. Если ласаир встречается с тем, кто ей предопределён, ускоренный процесс мутации может убить девочку. Поскольку ты была рождена не драконом, а человеком, у меня были все основания опасаться и за твою жизнь. От судьбы в любом случае не уйдёшь, я знала, что вы встретитесь в самое подходящее для этого время. И Бурелион, то есть Бублик, стал тому гарантией.

Когда-то он служил верой и правдой отступнику… И совершенно не предназначен для низшего мира. Он вообще-то привык к этому. И к Драгуа-Ратх в частности.

— Об этом я уже знаю.

— Ну вот. Но он, как ты могла заметить, отличается болтливостью, поэтому мне пришлось наложить на него чары немоты. Вообще-то что-либо делать было поздно: ты уже сделала бывшего элементаля своим фамильяром и даже имя ему дала. Но Бурелион некогда был очень известен не только в Драгуа-Ратх, но и за его пределами. По нему тебя могли вычислить. Поэтому я оставила его на тонком плане, чтобы приглядывал за тобой.

— И когда во время экзамена магия пошла нестабильно, благодаря мощному энергетическому всплеску, саламандр умудрился перебраться с тонкого в физический, — продолжила я за неё.

— Только ли поэтому? — лукаво спросила русалка.

Я ахнула.

— Ну конечно! Тогда я впервые встретилась с Вулканисом!

— Во-от! А у этой мелкой вредины была чётко поставленная задача: пробудить твоего дракона. И это он мог сделать, только подстроив твоё слияние с истинной парой.

Я хмыкнула, покраснела, но ничего не сказала. А что тут скажешь?

— Нарочка… Я всё думаю о похищенных мальчишках. И о Вулканисе. Он силён, но Виктарион… он подлый. Я боюсь, что мой лорд угодит в ловушку. Ты правда думаешь, что есть возможность помочь ему?

Русалка окинула меня долгим взглядом.

— Нет ничего невозможного. Тем более, для драконицы.

— Мне нужно лететь за ним? Сражаться? Отвлекать Виктариона? Левиафов? Только скажи… Ты же Ведающая, ты всё знаешь…

Я бессильно сжала кулаки. Всё, что угодно! Всё, что угодно, только не это тягостное, тоскливое ожидание! Внутри рыкнули, соглашаясь со мной. Или это она хотела взмыть в небо и улететь за истинной парой, а не я? Я же вынуждена следовать за её желаниями… А, плевать!

— Я не знаю, — покачала головой русалка. — Я всего лишь ведаю. Чтобы ты понимала, Учение о Равновесии или Предопределении не имеет ничего общего ни с одной религией, магической доктриной, философией, Агни… Мы, Видящие, ведаем. Я просто знаю, что Равновесие мира качнулось в сторону зла, когда пришли левиафы. Когда Равновесие восстановится, они уйдут. Навсегда. А для того, чтобы Равновесие пришло в норму, нужно, чтобы вернулись драконицы. Я, правда, не знаю, каким образом вы одержите победу над левиафами. Я уверена лишь в том, что я буду драться на твоей стороне.

— Тогда нужно как можно скорее восстановить это Равновесие, в которое ты веришь, Нараяна!

— Но для этого ты должна стать истинной драконицей. Пройти Лабиринт. Снять поставленную мной печать. Встать на крыло.

— Как попасть в Лабиринт?

— Я вижу по твоей ауре, что ты несколько раз чуть было не зашла уже в него.

— Как?!

Нараяна пожала плечами.

— Через Звёздную Обитель. Через Обитель Матери. Думаю, тебя неосознанно влекло туда, стоило встретить своего дракона. Его пара неосознанно стремится в Лабиринт, чтобы освободиться, избавиться от печати. И соединиться с ним уже по-настоящему.

Мои щёки вспыхнули.

— Чтобы войти в одну из Обителей, мне нужно снять кулон. А для этого нужно избавиться от браслетов. Ты можешь их снять?

Русалка покачала головой.

— Я нет. Но они сами спадут…

— При угрозе для моей жизни, — закончила я за неё.

Русалка отвернулась к окну и задумчиво произнесла:

— Я много путешествовала по далёким священным землям… Я взбиралась на заледеневшее от времени Крыло первых драконов, спускалась в священный грот на дне Праокеанской Впадины, из которой вышли первые морские… Я искала ответы. Когда-то мы крупно повздорили из-за того, что первичнее, важнее, лучше — Равновесие или Предопределение? И мне поведано было, что у нашего Равновесия и Предопределения драконов одно лицо. Когда случится Предопределение, настанет и Равновесие. Просто выпустив своего дракона в небо, ты поможешь своему Вулкану одолеть оставшихся монстров… — Нараяна резко обернулась ко мне и её глаза засветились двумя голубыми огнями. — И, если мне изначально предопределено было выстрелить тебе в сердце, я это сделаю.