Глава десятая

В понедельник во дворе меня поджидала Дина. Мы уже давно не ходили в школу вдвоем, поэтому встреча с подругой у подъезда моего дома удивила. С утра было прохладно, поэтому я накинула на плечи толстовку Матвея, которую не успела отдать, но планировала вернуть в школе.

– Катя, привет! – первой поздоровалась Дина.

– Привет! – откликнулась я, убирая в карман наушники. Я-то уж настроилась на одинокий путь до родной альма-матер. – А ты уверена, что мы можем общаться? Нигде в кустах не поджидает Виташ?

Не могла скрыть насмешку в голосе. Каждый раз, когда Дина смотрела на меня виноватым взглядом, я заводилась с пол-оборота.

– Ну перестань! – взмолилась Динка. – Знаю, я не имею права к тебе сейчас лезть, но я не представляю, к кому еще обратиться с такой просьбой…

– Что случилось? – насторожилась я.

– Ты не против прогулять первый урок? – спросила Дина.

Школу я ненавидела, особенно под конец учебного года. Прогулять ее, да еще и в весеннюю прекрасную погоду, – заманчивое предложение. Но все-таки разговоры вокруг да около раздражали. С чего вдруг Дина решила возобновить наше общение?

– Может, сначала объяснишь мне… – начала я.

Динка закивала:

– Да-да, конечно. Ты ведь помнишь Свету? Ну, из нашего дачного поселка.

Свету я, конечно, помнила. Если бы не Света, Дина никогда и не встретила бы этого ужасного Виташа.

– Конечно, помню. А что с ней?

Глаза у Дины вдруг заволокло слезами.

– Это кошмар какой-то, Кать! Ты представляешь, она чуть с собой не покончила. Таблеток наелась из-за одного козла.

– Из-за какого козла? – ахнула я. Такое в мою картину мира никак не вписывалось.

– Из-за самого настоящего! Не, он человек, конечно, не козел, но просто нелюдь! Влюбил ее в себя и совратил. А потом выяснилось, что это на спор… – Дина всхлипнула. – Это еще в пятницу было, вечером. Ее еле откачали. У нас весь поселок на ушах стоял. «Скорая» туда приезжала, представляешь? А сегодня я к ней собираюсь, сказали, что уже можно прийти навестить ненадолго. У нее, кроме бабушки, нет никого. Хочу продуктов разрешенных принести, но боюсь одна идти, понимаешь? А вы ведь тоже немного знакомы…

– Ну хорошо, пойдем, – кивнула я растерянно, все еще пытаясь переварить новость. – Раз тебе страшно, давай вместе.

Мы взяли в магазинчике фрукты, соки, печенье.

– А это примут у нас? – спросила я.

– Не знаю. Попробуем всучить… А что за толстовка на тебе? – поинтересовалась Дина.

– Матвей дал, мы в выходные гуляли все вместе.

– Ты теперь тусуешься с Вовой?

– Мне же больше не с кем тусоваться, – уколола я подругу.

– А как же Давид?

Я застопорилась с ответом. Чувствовала, что с Давидом у нас все сложно: я пока не могу ответить ему той взаимностью, на которую он рассчитывает. А если завести с Диной разговор про отношения, то подруга обязательно выскажет свое экспертное мнение, основываясь на опыте с Виташем. Слушать такое для меня – настоящее наказание, поэтому я лишь кратко ответила:

– Мы присматриваемся друг к другу, все хорошо.

Дина поняла, что напряжение между нами никуда не девалось и на контакт с ней идти я не хочу. Мне было так неуютно, что я уже пожалела, что согласилась пойти вместе с ней.

В приемные часы мы расположились в скверике на территории больницы. Света вышла к нам спустя десять минут. Выглядела она бледной и очень замученной.

– Света, как ты? – взволнованно спросила Дина.

– Как человек, которого вытащили с того света, – слабым голосом отозвалась девушка.

От ее слов у меня мурашки пробежали по коже. Я старалась не пялиться на Свету, но все-таки то и дело бросала на нее взгляд. Она всегда была худенькой, но сейчас казалась прозрачной, как призрак. Только окрашенные в розовый волосы добавляли Свете немного жизни.

– Хорошо, что вы пришли, у меня в палате одни старушки. И разговоры у нас только о том, кому сколько жить осталось.

Дина сидела с сочувствующим выражением лица, а я даже не знала, что сказать. При взгляде на Свету у меня от жалости сжималось сердце. Если по пути в больницу я испытывала только шок и недоумение от рассказанной Динкой истории, то сейчас мне словно передалось отчаяние, которое испытывала Динка, а потом и страшное безразличие к жизни, читавшееся в глазах Светы.

Долго говорить Света не могла – у нее каждый раз перехватывало дыхание и не хватало сил. Пока она тихо что-то рассказывала Динке, я отвлеклась на сообщение от Давида, который потерял меня в школе. Почему-то снова вместо того, чтобы написать правду, я выдумала запланированный поход к врачу. Раньше я так много не врала, а сейчас будто откладывала тот момент, когда смогу открыть Давиду себя и свою жизнь.

Света просидела с нами совсем чуть-чуть, а затем сказала, что вымоталась и хочет вернуться в палату. Добавила, что ей будет приятно, если мы навестим еще раз, потому что бабушка после трагедии слегла и ей самой сейчас нужна помощь, благо к ним приходит соседка. А тот парень, из-за которого Света решила попрощаться с жизнью, оказывается, перевел все в шутку. Пошел на попятную, сказал, что между ними ничего и не было. И правда, настоящий козел. Меня от этой истории затошнило.

Когда Света ушла, мы с Диной еще немного посидели на скамейке рядом с цветущей сиренью, распространявшей пьянящий запах. Ярко светило солнце, громко щебетали птицы, а у нас на душе было так тошно, что никто не мог начать разговор.

– Если бы я оказалась на ее месте, поступила бы точно так же, – сказала вдруг Дина.

Я испуганно посмотрела на подругу:

– Ты что такое говоришь, дура! Никто не стоит таких жертв.

– На словах все очень просто… Но я иногда задумываюсь о предательстве Виташа, и мне кажется, что тоже умру.

Я вспомнила свою подругу еще полгода назад. Веселая, бойкая Динка, которой палец в рот не клади. Мне казалось, что она знает себе цену. И подумать не могла, что подруга когда-нибудь может стать жертвой таких отношений.

– Пойдем в школу, – нахмурилась я, – не нравятся мне твои разговоры. Нужно на физику успеть, сегодня тест, который я не могу провалить.

Еще мне очень хотелось встретить Матвея и вернуть ему толстовку, но это сказать Дине я уже не решилась.

Получив очередную четверку по физике за предыдущий тест, я, задумавшись, записала правильно все заученные ответы и сдала бланк.

У одиннадцатого класса последним был сдвоенный урок физры. Когда после звонка из зала первым вышел Давид со своей свитой, я интуитивно спряталась за столб. С ним мне сейчас встречаться не хотелось и объясняться по поводу выдуманного похода к врачу – тоже. А еще он сразу бы заметил у меня в руках толстовку своего одноклассника.

Нервно теребя ее в руках, я дождалась Вову. Матвея рядом с ним снова не было. Убедившись, что Перов уже покинул коридор, я вышла навстречу брату.

– А Матвей где? – спросила сразу я.

– Мотя? – Брат явно растерялся. – А он смотал с последнего урока.

– Да? А куда?

Вова смерил меня подозрительным взглядом.

– У него дела, а че такое-то?

– Да вот, хотела отдать… – Я протянула Вове толстовку. – Думала, вдруг он сегодня к нам не зайдет после уроков. Хотя сегодня его очередь ухаживать за котятами. Ты не знаешь, какие у Матвея дела?

Я столько всего наговорила, а от последнего моего вопроса Вовка совсем опешил. До недавнего времени меня дела Мальцева не интересовали. Брат замялся. Я его хорошо знала: он явно размышлял над тем, посвящать ли меня в жизнь своего друга.

– Встреча у него, – наконец ответил Вова.

– Встреча? А с кем?

Мы с братом направились в сторону гардероба. Вовка вдруг вскипел:

– Да что ты привязалась? С девчонкой вроде какой-то…

– Со свадьбы Кукушкиных? С Мартой?

– Во-во, с ней, – кивнул Вова. – Давай сюда толстовку, я сам ему отдам.

Рассердившись, я с силой пихнула брату толстовку и быстрым шагом направилась к выходу из школы. Ничего Вова не понимал. Я и сама толком в себе разобраться не могла.

«Марта – очень красивое имя».

* * *

Получив за последний тест пятерку, я впала в уныние. В этот раз Клава нахваливала меня пол-урока. И чем больше она ставила меня в пример, как «взявшуюся за голову», тем хуже мне становилось. Тогда же я решила удалить все фотки с правильными ответами из телефона и оставшиеся два теста написать самостоятельно. Снова сесть за учебники и попытаться разобраться хотя бы немного… Возможно, если бы кто-то решил мне помочь, разъяснил эти проклятые задачи, стало бы легче, но такого человека рядом со мной не было. Искать репетитора на последние пару недель мая глупо. Будь что будет, решила я.

После уроков я встретила Соню в школьном женском туалете. Разложив на подоконнике содержимое косметички, Аверина аккуратно перерисовывала стрелки.

– Готовишься к свиданию? – спросила я, моя руки и поглядывая на Соню в зеркало.

– Мы с твоим братом в ссоре, – сказала Аверина, – а красиво выглядеть я хочу всегда. Ради себя самой, а не ради кого-то.

– Милые бранятся – только тешатся, – сказала я.

– Угу. А ты, как бабка, поговорками говоришь. Чего, кстати, кислая такая? – спросила Соня, оглядев меня.

– Почему это я кислая? – искренне удивилась я. Настроения и правда не было. Из-за физики, из-за Динки, с которой мы по-прежнему не общались, из-за предстоящей поездки к родителям… А еще из-за Матвея, который в последние несколько дней не появлялся ни в школе, ни у нас дома.

– Не знаю, вид у тебя какой-то побитый. Синяки под глазами. Ты мало спишь?

Спала я в последнее время действительно неважно, но не думала, что это уже успело отразиться на моем внешнем виде.

– Вова сказал, ты физику классно подтянула. Ни одной плохой оценки в последнее время. Это из-за Кейптауна так стараешься, да?

Я лишь растерянно кивнула.

– Но ты уж не насилуй себя, спать тоже надо, – Соня снова взглянула на себя в карманное зеркальце. – Здоровый цвет лица – превыше всего. У меня вообще скоро экзамены, но даже я не драматизирую…

– Ты не понимаешь, – перебила ее я, – насколько мне это важно.

Настолько, что я даже пошла на преступление.

Соня убрала зеркальце и удивленно посмотрела на меня.

– Ты как будто сейчас заплачешь, – наконец сказала она.

Так и было. Не выдержав, я всхлипнула. Не думала, что эта афера с физикой дастся так тяжело. А еще, чем ближе был отъезд, тем сложнее мне давалось решение – ехать или нет. Как и Вова, я уже не понимала, действительно ли хочу этого.

Соня спрыгнула с подоконника и подошла ко мне. Осторожно погладила по спине.

– Кать, ну ты чего? Если тебе вдруг нужно выговориться…

Не помню, когда в последний раз я слышала эти слова. Наверное, в прошлом году, когда мы еще с Динкой были близки. Тогда я могла рассказать подруге что угодно, а теперь все держала в себе. После слов Сони я глупо разрыдалась, как маленький ребенок. Ее участливый и неравнодушный голос меня тронул.

– Но здесь я говорить не могу, – наконец немного придя в себя, шмыгнула я носом. В туалет время от времени заходили девчонки и с удивлением косились в нашу сторону. – Я сделала кое-что нехорошее.

– Ты меня пугаешь, – притворно схватилась за сердце Аверина. – Ладно, отведу тебя в одно проверенное классное место с азиатской кухней. Мы там с Вовой после уроков зависаем, когда не в ссоре.

Я послушно закивала, а Соня принялась скидывать косметику обратно в пушистую сиреневую косметичку.

В кафе мы расположились в укромном месте в конце зала. Только в уединении я могла доверить Соне свою страшную тайну. Аверина расположилась напротив меня и, подперев рукой щеку, приготовилась слушать. Но я, выплакавшись в туалете, уже почувствовала облегчение и теперь даже не знала, с чего начать.

– Что же ты натворила? – поторопила меня Соня. – Навела на кого-то порчу? Увела парня? Или кого-то убила?

Я, на всякий случай оглядевшись по сторонам – мало ли, вдруг Клава после уроков тоже решила испробовать гедза с креветками, – рассказала, как мы с Матвеем пробрались перед майскими в кабинет физики. Соня, внимательно выслушав меня, вдруг начала хохотать.

– Что смешного? – оскорбилась я.

– Да нет, ничего, – продолжала звонко смеяться Аверина, привлекая к нашему столику внимание. – Я-то по дороге сюда уже напридумывала себе всякого. Ты так горько рыдала…

– Я рыдала не только из-за этого, – обиженно произнесла я. Открываться перед Соней расхотелось. Да и рассказывать ей про тесты тоже не очень хорошая идея. Вон как развеселилась!

– Так вот чем вы занимались в кабинете физики в тот вечер.

– Конечно, а ты что подумала?

– Думала, вы целовались.

– Сдурела совсем? У тебя всегда одно на уме!

– А что такого? Между нами, девочками, Матвей очень хорош. И он такой… Чувствуется опыт, понимаешь?

Я понимала лишь то, что Соня меня нарочно дразнит, поэтому показала ей кулак. Аверина снова звонко рассмеялась и продолжила свой допрос:

– Значит, это была идея Матвея – сфотографировать ответы?

– Не моя же!

– И он, рискуя собой, ради тебя был готов взломать кабинет физики… – мечтательно вздохнула Соня. – Какая любовь!

– При чем тут любовь? – снова рассердилась я. – Ты опять начинаешь?

Соня, облокотившись на стол, сказала:

– Дура ты, Катя! Будто ничего не замечаешь, хотя со стороны все ясно.

Щеки горели. Чтобы скрыть смущение, я потянулась за меню и принялась внимательно его изучать.

– Начинаем наш блиц, – Соня торжественно постучала по стулу ладонями. – С кем бы ты составила пару: Джейкоб Элорди или Тимоти Шаломе?

– А обязательно выбирать?

– Обязательно, – серьезно кивнула Соня.

– Хорошо, тогда Элорди.

– Том Холланд или Том Харди?

– А можно том ям? – помахала я меню. – Я и том ям – идеальная пара.

– Мальцев или Перов? – не унималась Соня.

– Я сразу поняла, к чему ты ведешь, поэтому отстань.

Когда мы наконец сделали заказ, Соня вдруг тоже огляделась, а затем склонилась ко мне:

– По поводу тебя и Перова. Ты только не обижайся, ладно? Просто ты так чиста и невинна…

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Ты говорила Давиду, что для тебя это первые отношения?

– Какая разница? – снова возмутилась я. Честно говоря, разговоры с другими о Перове надоели мне до чертиков. – Да, Давид в курсе, что раньше я не встречалась с парнями, но остальным до этого не должно быть дела.

– Не знаю, как сам Давид, но у парней из его компании пунктик на таких невинных девочек, как ты. Имей в виду.

– Ты откуда знаешь?

– Мы учимся в одной параллели, и слухи быстро доходят. Он встречался с одноклассницей, а потом, когда у них все произошло, бросил ее. По крайней мере, мне так девчонки говорили. Мое дело предупредить.

– Ну, раз информация неподтвержденная, то и обсуждать это не вижу смысла, – отрезала я, хотя в голове тут же всплыла страшная история, произошедшая со Светой. Нет, Давид не может так поступать. Он никогда не относился ко мне плохо. Всегда вежлив, галантен, внимателен…

– Знаю, Давид производит впечатление настоящего джентльмена и умеет расположить к себе любую девчонку. Он ведь и ко мне в сентябре подкатывал, но не мой типаж. Я считаю, что дыма без огня не бывает, поэтому будь начеку. Ты понимаешь, как важен выбор первого партнера? Ты должна быть в нем уверена на миллиард процентов. Вот мы с твоим братом…

– Может, сменим тему? – попросила я.

– О’кей! – сжалилась надо мной Соня. – Сменим так сменим… Что ты теперь будешь делать с физикой?

– У тебя дар говорить только о неприятном? – проворчала я. – Думаю удалить все фотографии с телефона и плыть по течению. В последнее время мне даже как-то плевать стало, какая оценка у меня будет.

– А хочешь, я тебе помогу с физикой? – вдруг предложила Соня. – Какие там у вас темы тестов остались?

– Ты поможешь мне? – не поверила я.

– Вообще-то я в десятом от старой школы на городскую олимпиаду по физике гоняла, – рассмеялась Соня. – Ты многого обо мне не знаешь.

Это правда. До недавнего времени я не знала о Соне вообще ничего, но с каждой нашей встречей она удивляла и располагала к себе все больше.

– Ну ничего себе! – наконец проговорила я. – Твоя помощь была бы очень кстати. Я только сегодня думала, что неплохо было бы найти все-таки репетитора.

– Договорились! Тогда после кафешки идем ко мне. И мама как раз с дежурства вернется, я вас познакомлю.

Соня жила в доходном доме 1900-го года постройки с красивой парадной и консьержем внизу. Пока мы поднимались на последний, пятый этаж, Аверина выдала мне краткую справку о своей семье: мама – врач акушер-гинеколог, а папа – настоящий ученый. Прямо как наш, только не историк, а физик. Что ж, теперь мне понятна любовь Сони к этому предмету. Родных братьев и сестер у Авериной не было, зато в квартире проживала мальтипу Муни, с которой я уже была знакома.

– Но Муни больше папина собака, чем моя, ей-богу! Она его ярая фанатка. Он ее с собой за грибами и ягодами берет, а когда мы на дачу едем, Муни сидит в машине впереди, а мы сзади, представляешь? Маму иногда даже ревность берет, – со смехом рассказывала Соня. О домашних она говорила с таким теплом, что я, слушая ее, не могла сдержать улыбку.

На пороге нас встретила Виктория Леонидовна – мама Сони. Она сразу сказала, что много обо мне наслышана, больше, конечно, от Вовки. Ее слова меня смутили. Что брат мог наговорить обо мне? Только глупости всякие. Разувшись, я осторожно огляделась. В коридоре у Авериных было много книг. Так вот где Вовка торчал целыми днями, пока я одна куковала дома. Для научных трудов Сониного отца была выделена целая полка, которую мне сразу продемонстрировала Виктория Леонидовна. Видно, что она очень гордилась своим мужем, как и моя мама нашим отцом. Интересно, как сложилась бы наша жизнь, если б папа оставался жить с нами, писал научные работы, преподавал в универе? И маму бы не забирал с собой. Все было бы совсем по-другому. Но отца манили приключения и экспедиции, как Индиану Джонса.

Несмотря на то что мы с Соней успели перекусить в кафе, Виктория Леонидовна усадила нас за стол пить чай с пирожными. Она интересовалась, как дела в школе, спрашивала про мои увлечения. Поначалу я немного терялась от такого внимания, но потом мне удалось расслабиться, и я стала общаться свободнее. Наверное, так проходит каждый семейный ужин Авериных, когда они собираются за столом и обсуждают свой день.

После чаепития мы перебрались в комнату Сони – большую, светлую, со шкафом во всю стену, заставленным фарфоровыми куклами.

– Это мы с мамой коллекционируем. Некоторые из путешествий привозили. Вот эта – с венецианского карнавала. Платье вручную расписано, представляешь? Конечно, больше мамина затея их собирать, но мне тоже нравится.

Комната Сони была красивой, девичьей. На стенах много рамок с семейными фотографиями, судя по которым Аверина вместе с родителями исколесила полмира. Вооружившись конспектами и распахнув окно, мы уселись на широкий подоконник. Из комнаты Сони открывался вид на широкий многолюдный проспект.

Мы разобрали несколько задач, и Аверина даже меня похвалила, что, безусловно, очень приятно. Когда все намеченное было сделано и больше меня ничего не держало, я поняла, что совсем не хочу отсюда уходить – так комфортно и уютно мне у Сони.

Аверина в этот момент переписывалась в телефоне и загадочно улыбалась. Судя по ее довольному выражению лица, с Вовой.

– Твой брат пишет, – пояснила Соня, заметив мой заинтересованный взгляд. – Просит прощения. Говорит, что приготовил мне сюрприз.

Слушая ее, я вдруг поняла, что теперь при мысли, что мне приходится делить единственного родного человека с кем-то, я не испытываю досады и раздражения, как раньше.

– Вот бы вы меньше ссорились, – искренне сказала я.

Соня посмотрела на меня с интересом.

– Ты всегда казалась мне такой букой, – наконец проговорила она. – Твоя миловидная ангельская внешность никак не сочеталась у меня с твоим душевным миром и острым языком. Я даже, как-то прочитав один стишок, решила, что он про тебя. Послушай:

– Это, кстати, Александр Блок. У него не только школьная «Девушка пела в церковном хоре»…

– А что поделать, не я такая, а сама жизнь, – вздохнула я.

– Вова редко рассказывает о своем детстве. – Мы по-прежнему сидели на подоконнике, и Соня придвинулась ближе ко мне. – Только о тренировках и о дедушке. Кстати, куда он у вас пропал? Кажется, Вова расценил это как еще одно предательство.

Вова был близок с дедушкой. Намного ближе, чем я. Возможно, мой брат любил деда намного больше, чем родителей. Но я почему-то никогда не задумывалась об этом.

– Знаешь, иногда в фильмах показывают, как совсем маленьких детей берут из детских домов, а спустя какое-то время отдают обратно. У нас в жизни что-то похожее, только ненужными мы оказывались для собственных родных.

Соня посмотрела на меня сочувствующим взглядом, и это мне не понравилось, поэтому я предпочла сменить тему разговора на более нейтральную. Мы успели обсудить любимые книги и сериалы, и снова Соня открылась для меня с другой стороны, когда выяснилось, что у нас много общего. Уже смеркалось, и по проспекту, светя фарами, с шумом проносились машины. А когда в толпе показался Вова с букетом цветов в руках, видимо, для примирения, мы с Соней переглянулись и, не сговариваясь, его окликнули. Брат задрал голову и удивленно уставился на нас.

– А ты что тут делаешь? – громко выкрикнул Вова, явно обращаясь ко мне.

– Поднимайся к нам! – махнула рукой Соня. – Мама на ужин ждет!

Вова улыбнулся и направился в арку. Как странно: не сговариваясь, мы пришли туда, где нас ждал настоящий дом.